Здесь вечность проступает...

Здесь нет проблем, всё и для всех не ново,
на крыльях и под крыльями — пары
сырого воздуха, случайного, немого.
Застывшая картинка... До поры
не сыплется из рукава земного.

Здесь вечность проступает как пирог
слоеный — сквозь воздушную подушку,
ломая схемы улиц и дорог
и заглушая страхов погремушки,
смывает напрочь макияж тревог.

Время убийц

Убийцы длятся прорезями глаз...
Утрачено отечество: земного
Они не понимали отродясь,
В небесное заказана дорога,
Пока еще не слышен Отчий глас.

Они еще предательство себя
Не чувствуют как личную провину
И о своей утрате не скорбят.
И только груз косого взгляда в спину
Их заставляет горбиться и взгляд
Угрюмо отводить, чтоб пуповину

Другого мира навсегда отсечь
И сгинуть для него необратимо.

И грянул бой на целый белый свет

Я пишу из Киева. Я тут родилась и выросла и надеюсь, что буду жить дальше. В Киеве сейчас трудно и страшно. Больше всего пугает неопределенность. Тени дней минувших встали в полный рост и пугают своей очевидностью. Ведь про войну мы только смотрели, о голоде только читали и слышали от бабушек и дедушек. У нас все было спокойно. У нас все было относительно хорошо. Мы маялись от пустоты и безделья и не знали чем себя занять. Общество планомерно разлагалось и часто густо даже воскресная проповедь в церкви казалась какой-то надуманной и не имеющей отношения к современным реалиям.

От неведения к осознанию

Жили мы, себя обкрадывая,
Жизни суть почти напрочь выхолостив,
Чистота даже нас не радовала,
Голос совести до шёпота стих.

Воле злой покорялись слепо
И над бездной уже зависли.
Хладный ужас мрачного склепа
Наполнял боязливые мысли.

Смерти нет!

(памяти дорогого папы)

Смерти нет! Смерти нет!
Есть души Переход
Из юдоли сует
В мир, где вечен восход.

Смерти нет! Скорбь моя
Тяжела и легка:
Среди мрака маяк —
Спас и Спаса Рука.

И ты поймёшь

Устав от бело-снежной кутерьмы,
Печалей малоснежности зимы,
Ты подними глаза на небо — сказку,
На цвет зари изнеженной окраски:
От голубого к розовым штрихам,
Сверкающим в закате облакам,
И ты поймёшь в изменчивости дней,
Времён земных, печалей и теней —
Лишь в небе постоянство красоты,
Где сбудутся о вечности мечты.

За имя Мое

Да. «Вас будут гнать за имя Мое»,
Из города в город, из века в век.
Вы будете долго строить жилье
На берегах умирающих рек.

...Вы будете плакать, жалеть Рахиль?
Смотреть, как бредет она вверх впотьмах:
С кувшином в руках, за тысячу миль
От дома родного, забыв про страх.

Глоток Отчизны. Стихотворения

Архитектура — тонкое дело,

Важно, чтоб лестница не скрипела,

Важен и угол и сектор обзора,
Где актуальны шаги командора.

Важен калибр и точка прицела,
Также — учитель военного дела.

Важен язык и стиль и эпоха,
Также — мгновенья последнего
                                           вздоха…

Экспедиция. Стихотворения

«Каркнул ворон: „Никогда!“,
и его разоблачили!»

             Н. Глазков.

***

День поражён вороньим бденьем,
мороз их (русский) не разит,
Пусть ствол не блещет вороненьем
и кровь по жилам тормозит,

свет — за окном  от гроздей спелых,
а под подушкою — роман:
убийство в доме престарелых
(ещё не худший вариант).

Лиза

О, этот лик, эта улыбка,
Едва коснувшаяся губ...
Овал лица в тумане зыбком
Обворожителен и люб.
Во взгляде — значимость загадки,
Печаль от тайны роковой,
И спрятали наряда складки
Волненье девы вековой.
Хранить хранителя покой
Она сполна обречена.
И, исчезая, быть живой,
Что скрипки сломанной струна.
Звучит струной изображенье,
Как вечной жизни отраженье...

Я жалею тебя

Присягаешь нацистской своре,
И под маскою прячешь взгляд?
Мы конечно сегодня в ссоре —
Я сестра твоя, ты мой брат!

Я убита под Волновахой,
Я в Одессе давно сожжена,
В чистом поле в кровавой рубахе,
Спать меня уложила война.

И теперь мне совсем  не важно —
Где пришлось до конца остыть,
Умереть ведь совсем не страшно,
Страшно вам, не убитым жить.

Страницы