Вы здесь

Фельетон

Вокруг Солнца

     Отдав монстру по имени ЖКХ половину пенсии, расстроенный Широков вышел из банка и сел в свои «Жигули». В боковое стекло сразу постучали. Давно запрещённый парковщик протянул Широкову руку и замер в ожидании денег. Их ещё не запретили.

     - Вас же нет, я по телевизору видел. – сказал Широков, протягивая двести рублей.

     - Всё относительно. Сегодня меня нет, завтра тебя, послезавтра телевизора. – ответил парковщик и канул вместе с деньгами.

     Широков ещё больше расстроился и, едва отъехав, совершил манёвр под названием «разворот». Через минуту сытый и перегарный гаишник из ГИБДД перечислял Широкову его преступления, которые потянули, после ожесточённого торга, на пятьсот сорок пять рублей.

Из всех искусств... Исповедь ненормального

Великой, непобедимой диванной армии посвящается.

Тут недавно смотрел по телевизору американскую комедию 1985 года «Шпионы как мы» (реж. Джон Лэндис) и уже в дебюте фильма вскочил, как ошпаренный фосфорной бомбой, с любимого диванчика, выпучил глаза, ущипнул себя, не сплю ли. С экрана на меня смотрела... А впрочем, процитирую этот фрагмент целиком для ясности восприятия.

Официальный представитель госдепартамента США проводит брифинг:

— Дамы и господа, как вы знаете из интервью министра по делам Южной Америки, он опровергает все сообщения, что мы каким-то образом вмешиваемся в дела парагвайских вооружённых сил и тем более парагвайской авиации...

Неформат

«Ах, как нужны нам живые (или умудряющиеся выживать) авторы», — говорит редактор одного издания. «Ну, где же они, таланты земли украинской?!« — с горечью думает он и смотрит вдаль из окна редакции. И вот видит, как по киевским холмам, идет-бредет одинокий автор и тащит большой чемодан своих работ.

Какой же будет их встреча?

Это не наш формат — говорит главный редактор и возвращает материал. — Наш гораздо более четко очерчен, имеет жесткую форму.

— Извините, а где же простор для творчества? — робко спрашивает запыхавшийся автор.

— Простора не нужно. Вы что, не понимаете? Все уже до вас давно написано. Вы только можете повторить уже сказанное или переиначить кем-то написанное.

— А я все-таки думаю, что у меня талант, — не унимается автор.