Вы здесь

Переводы

Господь отнюдь не бюрократ

Господь отнюдь не бюрократ
и не продажный циник!
Он знает радость, боль утрат.
И каждому воздаст стократ,
зовущих не отринет!
Господь везде - в полях, в лесах…
Ему судьбу вручаю.
В природе Он, и в небесах.
В стихиях грозных, вещих снах
я мощь Его встречаю.
Господь людей не создавал,
грехами угнетенных.
Он свет нам солнца даровал,
так воспоем Ему хорал,
сердцами примиренных!
Мой Бог отнюдь не бюрократ!
И каждый хлебный колос,
взошедшим, Он увидеть рад!
Его в созвездьях виден взгляд,
и в трелях птичьих - голос. 

Фред Эндрикат (1890-1942)

 

***

Вторая любовь

Любовь вторая нас не утешает.
Всё чаще к сердцу подступает страх.
Змея сомнений душу отравляет,
И слышим боль в осенних вечерах.
Седой шахтер, в рудник спускаясь ночью,
Прекрасно знает свой тяжёлый путь,
Но перед спуском он творит молитву,
И лишь потом решает в тьму шагнуть.
Вот так и мы, свой опыт памятуя,
Тот первый опыт - роковой любви,
Боимся вновь довериться надежде,
Всё повторяя: «Бог благослови».    

Анастасий  Грюн (1808-1876)

 

Zweite Liebe

Warum auch zweite Liebe
Noch stets mit bangem Mut,
Mit Angst uns füllt und Zweifeln,
Wie's kaum die erste tut?

Крестьянами были отец мой и мать

Крестьянами были отец мой и мать,
им хлеб приходилось в поту добывать:
при солнце и ливне, при ветре и в зной,
но жизни они не хотели иной!

Они объезжали свой вспаханный луг.
Земля награждала тяжелый их труд.
Колосья вздымались, смотря в синеву,
и птахи трещали, вторя торжеству!

Я спорить не стану с постылой судьбой,
но все же ночами я маюсь борьбой!
Крестьянское сердце во мне городском
зовет возвратиться в родительский дом.

(По мотивам стихотворения Виктора Шнитке "Meine Vorfahren waren Bauern...") (1937-1994)

***

Meine Vorfahren waren Bauern,

durchzogen das Feld mit dem Pflug —

bei strahlender Sonne und Schauern,

bei Falter- und Vogelflug.

 

В тумане осени глаза поэтов ищут

***

Selbst im Nebel des Herbstes

sucht das Auge die Weiten,

findet neue Gestalten

auch bei schwindendem Licht.

Zeichen stehen am Himmel

selbst in nüchternsten Zeiten.

Selbst das bitterste Schweigen

wird zuweilen Gedicht.

 

Bruder, hoffe und wisse:

auch der finstre November

birgt das Wunder des Schneefalls,

Sonne, Sterne und Mond.

Im Geheimen geflüstert,

ist dein Glück unabwendbar.

Auch wer lange gewartet,

wird am Ende belohnt.

 

Роберт Фрост. Три стихотворения

ОПАСЕНИЕ

Крикнув: «Мы пойдем с тобою, Ветер!»

Листья, ветви в листопад

полетят,

Но в пути их сон поманит,

И они, друг друга саля,

И они, к ветру взывая,

Мол, останься тут,

шелестят.

Как весной пробьются почки,

И совсем ещё листочки

Обещают себе листья

сей полёт.

Но сейчас в дупле ль укрытие,

В чаще темной, за стеною ли

От него

кто найдет?

На его порыв взывающий

Их ответ ослабевающий

Всё слабей.

Неохотно крайне, слабенько

Покружат они и лягут там,

Где лежат.

Остается лишь надеяться,

Что когда свободен сделаюсь

Как лист сей,

В иной жизни вслед за истиной

Я последую воистину

Зимний вечер

Ein Winterabend

Wenn der Schnee ans Fenster fällt,
Lang die Abendglocke läutet,
Vielen ist der Tisch bereitet
Und das Haus ist wohlbestellt.

Mancher auf der Wanderschaft
Kommt ans Tor auf dunklen Pfaden.
Golden blüht der Baum der Gnaden
Aus der Erde kühlem Saft.

Wanderer tritt still herein;
Schmerz versteinerte die Schwelle.
Da erglänzt in reiner Helle
Auf dem Tische Brot und Wein.

Зимний вечер

Кружится снег за окном.
Колокол мерно звонит.
Трапеза всех примирит,
Рад обитателям дом.

Путник однажды свернет
С темной дороги на свет.
Милость – на просьбы ответ,
Древом ветвистым цветет.

Страна хромых

Das Land der Hinkenden.

Vor Zeiten gabs ein kleines Land,
Worinn man keinen Menschen fand,
Der nicht gestottert, wenn er redte,
Nicht, wenn er gieng, gehinket hätte;
Denn beides hielt man für galant.

Ein Fremder sah den Uebelstand;
Hier, dacht er, wird man dich im Gehn bewundern müssen,
Und gieng einher mit steifen Füssen.
Er gieng, ein jeder sah ihn an,
Und alle lachten, die ihn sahn,

Und jeder blieb vor Lachen stehen,
Und schrie: Lehrt doch den Fremden gehen!

Der Fremde hielts für seine Pflicht,
Den Vorwurf von sich abzulehnen.
Ihr, rief er, hinkt; ich aber nicht:

Будешь, мать, ты меня зимовать...

НИКОЛАЙ ВИНГРАНОВСКИЙ
перевод с украинского
Будешь, мать, ты меня зимовать,
Будешь из дому не отпускать,
Будешь из дому не отпускать...

Ходит полем мой конь вороной,
Ходит полем мой конь молодой,
Ходит полем совсем молодой...

Будешь, конь, воевать со мной в поле,
Будешь, конь, ты иметь себе долю,
Будешь, конь, ты иметь себе волю...

А от дома родного меня, моя мать,
Будешь, мать, ты меня провожать,
Провожать меня, не забывать...

Йоргос Сеферис. Два стихотворения

Послесловие

…но их глаза белёсые, без век,
и как тростинки, тонки руки…

Господи, только не с ними!
Узнал я голос детей на заре,
что резвились на зеленеющих склонах,
веселясь, будто пчёлки
или бабочки, у которых столько цветов.
Господи, только не с ними!
Их голоса не срываются с уст.
Застревают, липнут к жёлтым зубам.

Море и ветер Твои,
на небосклоне звезда, —
Господи, чем мы стали — не знаем,
и чем могли стать,
раны  врачуя травами здешними,
с этих склонов зелёных,
не чуждых, родных, —
как дышим, и как дышали бы
с краткой молитовкой каждое утро,
что застаёт у побережья тебя,
бродящим в памяти безднах.

Избранные стихотворения Майи Энджелоу

СТАРИКИ СМЕЮТСЯ

Уже пройдя школу притворства,

когда держать всем нужно губы

то так, то сяк,  между бровей

мысль проложить, старые люди

могут позволить животам

трястись — как медленные бубны —

голос повысить и кричать, бросать слова

куда угодно.

Ластовица безмолвная

О преподобном Неофите, затворнике Кипрском

Звезда Лефкары

Родина преподобного Неофита, Затворника Кипрского ─ пригород тихого городка Лефкары. Его главная улица к Храму Честного Креста широка, густо усеяна лавчонками. Но стоит свернуть, побродить причудливо петляющими переулками, как вы тут же погрузитесь в ясную тишину. Раскинув руки, можно коснуться ограждающих переулок домов. А за яркими цветочными лозами внезапно наткнуться на старую, запертую на щеколду дверь, за которой — таинственная темнота храма. Здесь, быть может, кто-то когда-то, никем не тревожимый, сидел здесь и молился часами.

Монах Симон. Краткое житие преподобного Никифора Прокаженного

Перевод с новогреческого

Преподобный отец наш Никифор, в миру Николай Дзананакис, родился в деревне Сирикари на западе Крита. Во младенчестве он лишился обоих родителей. В тринадцать лет дедушка отправил отрока служить в цирюльню городка Ханья. Здесь его все полюбили как прекрасное, умное, общительное и доброе дитя.

Но жизнь уготовала ему тяжкий и болезненный подвиг, который начался, когда на теле появились первые признаки недуга, известного как проказа.

Юный Николай сильно испугался и огорчился.

Чтобы власти не узнали этого и не заперли его на безводном острове Спиналонга, когда симптомы болезни станут слишком явными, в возрасте шестнадцати лет он бежал в Александрию Египетскую.

Моя тень

Моя тень — моя подружка!
За мною ходит по пятам.
Она хитрая такая —
Я за ней не поспеваю.

Когда ложусь я спать,
Она быстрее прыг в кровать,
Ложится на подушку
И сопит мне в ушко.

От носа до макушки,
От пяток до хвоста
Она такая же как я,
Очень шустрая!

В ночь на Рождество

История первая. О несделанном аборте, слепых глазах и зрячем сердце

Этот случай произошел с одной моей подругой давным-давно.

Нино приехала в город учиться. Ее соблазнил один женатый человек. Она забеременела, а дальше всё развивалось по обычной схеме: виновник проблемы дал деньги на аборт. Но Нино уже любила своего еще не рожденного ребенка и отказалась от этой идеи. Хорошо знала, что строгий отец и братья не простят ей этой ошибки, и все-таки на седьмом месяце вернулась домой, в деревню. Наступал Новый год, и она надеялась, что сказочная ночь сотворит и для нее чудо: родные ее простят и всё забудут.

Даже мать не заступилась за беременную дочь. Наоборот, она подсказала «мудрое» решение:

— Сейчас все отдыхают, и никому нет до нас дела. Как Рождество пройдет, я отвезу ее в соседний район к знакомой акушерке. Там и родит втайне. А ребенка продадут кому-нибудь. Благо, бездетных много — долго искать не придется!

Башир Батчаев. Медовая земля

Вдыхает небо дух медовых трав,
Нектаром веет нежный летний ветер.

В Джазлыке и в Дауте всё в цветах,
И ночь скользит в прозрачном лунном свете

Седой орёл свои крыла простёр,
В парении безмолвном, бесконечном,

И над горой, похожей на шатёр,
Его полёт казаться может вечным.

Кавказ — моя земля, мой отчий кров,
Где честь в душе у каждого мужчины,

Земля седых и мудрых стариков,
Легенд и песен, древних как вершины.

Башир Батчаев. След руки

Она давно уже ушла
В высокий мир небесных далей,
И где парит её душа,
Теперь узнаю я, едва ли...

...Тогда весна цвела в садах
Бела, как будто невесома,
А мать с улыбкой на губах
Обмазывала стену дома.

И, как улыбки этой свет,
Как лик звезды на небосклоне,
На много лет остался след
Её руки — её ладони.

Он всё ещё хранит тепло,
И здесь, в безветренном затишье
Мне так покойно и светло,
И снова голос мамин слышен.

Старая немецкая песня

Топот сапог солдатских раздается

Авторизованный перевод Андрея Окулова

Песня «Wenn die Soldaten durch die Stadt marschieren» появилась в конце девятнадцатого — начале двадцатого века. В этой песне нет никакой политики, в германской армии она пелась в разные эпохи существования армии этого государства. Впервые ее официально приняли как строевую песню в 1907 году. Перевести старинную солдатскую похабную песню — задача не из легких. Ведь текст должен точно лечь на музыку. Автор старался точно передать ее смысл.

Топот сапог солдатских раздается
Окна открыты: девушкам неймется
Зачем? Затем
Зачем? Затем
Им всем ужасно хочется траля-ля-ля-ля-ла
С солдатом поворочаться траля-ля-ля-ля-ля-ля!

Мой друг, плач! Она любила...

(перевод с украинского)

Мой друже, плач! Она любила.
В ковчеге губ ее качался
Твой сон любви, и у кормила
Под нежным парусом спешила
Твоя душа,  мир начинался
Рассветом чувств еще невинных
И юных слов дитя наполовину —
Как ты любил! Как ты влюблялся!
Не плач, мой друг! Ведь ты счастливый,
Ты все отдал, чтоб обвенчать
Свой сон любви... И сердца силы,
И силы разума... в бессилии
Страданья ты лишь мог отдать.

Я мыслю так же, как творю

Я мыслю так же, как творю,
Но, молви, разве это горше,
Когда то горе не пригоршне
В своей слезе я растворю?

Мой труд — не горе, не злоречие.
Он путь, и счастье и беда.
Падут на груди поезда,
И сядут самолеты мне на плечи,

До порога земли моей

(пер. с украинского)

До порога земли моей
Поспеши же, судьба моя строгая.
Колет осень золоторогая
Клин - печаль теплых лап журавлей.
В очарованной дымке полей
Разверсталась седая дорога...
До порога земли моей
Поспеши же, судьба моя строгая.

Отдаю тебе волю свою,
Отдаю тебе силу, доля,
И раздумий неснежное поле,
И незлого себя отдаю.

Страницы