Вы здесь

Проза

Качели

Проливной дождь к вечеру закончился, и мы наконец вышли погулять. В сером небе появились голубые просветы, они весело отражались в огромных лужах. Детская площадка, прибранная летним дождём, сияла чистотой и свежестью. На деревьях, лавочках и качелях искрились тысячи водяных бусинок.

Застелив мокрое сиденье пакетом, я посадила младшую и раскачала. Одно место на этих больших качелях осталось свободным, и к нам подбежал ещё ребёнок.

– Давай остановимся, чтобы она тоже покачалась, – сказала я дочке, приняв подошедшего мальчика за девочку.

– Не покачалась, а покачался, – неожиданно сурово поправила меня бабушка малыша. – Это мальчик.

– Очень хорошо! – ответила я.

Выставка забинтованных картин

Он сидел на входе, нервно поглядывая на чёрные тучи, готовые низринуться  дождём. В галерее никого не было, и ему, наверное, хотелось уйти домой пораньше, чтобы не промокнуть в дороге. Он был не очень приветлив, когда я протянул купюру, равную стоимости билета.

- Ливень скоро обрушится, чтобы смыть всех к ядрёной фене. В небо глядели?

Я не сразу нашёлся что ответить, в итоге промолчал. Взял свой билет и направился в залы.

- Что это с ними? - воскликнул я в недоумении, едва вошёл. Картины, которые висели на привычных местах, были забинтованы.

Старик приковылял на мой вопль и спокойно выплюнул одно слово:

- Заболели.

- Картины?

"Приворот", "Сердобольность" и другие

На небе ни облачка, душно, но еще не жарко. Солнце только что осеменило алым полотнищем восток и, обеляясь, поползло к зениту. Окна банка ПАО "Приворот", будто глаза хищника, угрюмо смотрят темными витринами в привокзальный скверик, облепленный футуристическими, пластиковыми магазинчиками. По бокам диковатых для взгляда легкосъёмных строений одиноко топорщатся малочисленные деревца, нестриженные кусты, давно некошеная, местами перегулявшая трава, а на отшибе скверика, в дикорастущем ивняке прячется безлюдная, хиленькая, усыпанная пластиковыми стаканчиками и бутылками детская площадка.

Гнилой день, или Папаша экспромтом

Кусок кожезаменителя лежал на столе и покорно ждал своей участи — быть разрезанным на нужные заготовки. Армен Восканян еще раз сверился с размерами на контуре и взялся за сапожный нож. Руки сами делали свое дело. Сколько уж пар на заказ перешил — не сосчитать. С 15 лет до его сегодняшних 37- наверное, будет немало.

Мысли блуждали далеко от четких контуров модели. Насколько все просто и понятно в его сапожном деле, настолько все переверчено в его запутанной донельзя жизни.

Жил себе Армен в Тбилиси недалеко от Самгорского базара. Ничем особенным не выделялся. Мать, Гаяне, растившая его без отца, кое-как дотащила сына до конца школы и всё, надорвалась. Пришлось Армену самому карабкаться и срываться по скале, именуемой «успех», к его недостижимой заоблачной вершине.

Кабачок

Участок был давно заброшен. Сетка на заборе в нескольких местах оторвалась и повисла словно порванная паутина. Калитки вовсе не наблюдалось, вместо неё торчали ветви разросшегося куста черноплодки, закрывая собой проход. Всюду царствовали крапива и одуванчики, одичавшие без руки человека и поглотившие собой даже кусты смородины и малинник. Маленький домик уныло просматривался вдали. Крыша его покосилась, дверь съехала, а окна были наглухо забиты фанерой.

Мать Ксения (часть первая)

Вот вы спрашиваете меня, как вы, мать Ксения, монахиней стали? Что ж, расскажу… да только не об этом, а просто о жизни своей. А вы уж судите обо всем сами.

Дороги вселенной (отрывок)

Он смотрел на закатные краски, рассыпанные солнечным светом. Мир напоминал огромный кокон из океанических волн, упругих веток и трепетных трав. Казалось, что на этой планете время сжимается до отдельной точки, в которой человек и стареет. Разлетаясь по межзвездному пространству, оно теряет плотность и в конечном итоге становится только вечным настоящим. Планета Дар стала крупным перевалочным пунктом для всех изгнанников и изгоев с планеты Земля. Молчаливое большинство считало этот путь печальным, но изгнанники знали, что печальна и полна скорбей только дорога к свободе. 

Чужие тайны

Объявление появилось рано утром. Хотя, возможно, его повесили накануне, поздно вечером, когда магазин уже был закрыт. Впрочем, так ли это важно? По крайней мере, тем солнечным майским утром оно уже белело на стене старого деревянного продуктового магазина, в аккурат справа от входа. Именно там жители окраины Богоспасаемого града Михайловска, по старинке прозывавшейся Левобережным поселком, обычно вешали объявления о пропаже собаки, о продаже моторной лодки, а то и дома с приусадебным участком, о готовности недорого отдать в хорошие руки сибирских котят, и.т.д., и.т.п… И это объявление имело точно такой же вид — четвертушка листка из школьной тетради в клетку, пришпиленная к стене двумя ржавыми канцелярскими кнопками, крупные, неровно выведенные буквы…

Возвращение к Истокам...

И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня.
                                                       КНИГА ПРОРОКА ИСАЙИ, 6:8

Проклятые русские вопросы: кто виноват? и что делать? потрясают уставшие души своей неразрешимостью в замкнутом цикле дурной бесконечности, дурной жизни, дурного состояния нестояния в хмельном угаре кризиса цивилизации на краю бездонной пропасти расчеловечивания…

Виртуальная экономика материальной пресыщенности немногих в среде обездоленных множеств заражает умы и сердца вопиющей и разрушительной бесхозяйственностью, безответственностью и беспечностью…

Метод тригонометрического параллакса

На Дне рождения у бабушки было шумно и весело: кроме повзрослевших внуков пришли ещё и четверо младших. Набегавшись, дети заинтересовались старыми книгами. Среди них оказались даже учебники восьмидесятых годов.

Забравшись с ногами в кресла, две девятилетние кузины занялись изучением серьезных наук. Маша сосредоточенно читала толстую «Физику» для техникумов, Даша же углубилась в учебник истории. Стало тихо, почти как в библиотеке. Взрослые вели себя смирно, а другие две сестрички, совсем ещё маленькие, резвились в соседней комнате, откуда раздавались лишь приглушённые звуки.

Женщины и судьбы мира. Серьезные размышления.

Уютный отель на берегу моря. Категория «все включено». В ресторане роскошный «шведский» стол, красивое оформление и огромное разнообразие блюд. Зелень, салаты, деликатесы, много мяса и всяческих сладостей.

Этюд в красных соснах

У моей подруги умер хомяк.

Она  прорыдала об этом по телефону и попросила приехать.

Нинка человек творческий, нежный и трепетный. Надо поддержать в трудную минуту. Я помчалась.

В промороженной электричке много о чём думается. Ехать до городка Н было неблизко. За морозными узорами на стёклах мелькали уютно укутанные сугробами по самые окна домики, полузанесённые заборы, сады, серые сарайчики, ёлки…

Неделю назад мы с Нинкой долго, до самой репетиции, сидели на окне в нашем ДК, пустом и гулком в выходной. Дом Культуры располагался в старом особняке, с лепниной на высоких потолках и чужими воспоминаниями в таинственных сумерках.

Культурный человек.

Лагерь для переселенцев располагался в небольшом, уютном городке. Тогда, в 90-ых годах прошлого столетия, по приглашению доброго дяди Коля, канцлера ФРГ, переезжали в Германию те, кого называли этническими немцами. Их встречали хорошо, платили компенсации, давали подъемные. После того кризиса и хаоса, что царил в бывшем СССР на стыке веков и систем, поголовной нищеты и отсутствия законов, простые люди наконец почувствовали, как хороша бывает жизнь. Если раньше приходилось считать копейки, выживая без зарплаты, которую не платили месяцами, то теперь можно было купить даже автомобиль; если раньше мясные продукты были дефицитом и элементом роскоши, то теперь все разнообразие немецкой колбасной промышленности раскрывало свое великолепие в любом магазине.

Камень для одного

Каждая страна требует своего языка. Также и эта, поскольку речь пойдёт о совершенно отдельной стране, которая как таковая требует особого языка. Однако она не равняется всем прочим, как и ни одной из известных стран в отдельности, и она не может быть названа «одной из». Вместе с тем, она и не совершенно внеположна всем существующим странам, где только ни существует человек, и местностям, какие только ни сотворены Господом...

Про мамао и джип

Однажды, подходя к зданию Патриархии, Святейший Павел заметил у входа много иномарок и поинтересовался, чьи это машины. Ему сказали, что это машины архиереев. На что Патриарх с улыбкой сказал: «Если они, зная заповедь Спасителя о нестяжательстве, имеют такие машины, то какие же машины у них были бы, если бы этой заповеди не было?»
«Четыре истории о Сербском Патриархе Павле»
Юрий Максимов

Бывает же такое: любящие вроде люди от души хотели сделать приятное, а вместо этого получился целый мешок проблем. Такой вот неутешительный вывод сам собой напрашивался отцу Георгию, когда он со своего балкона рассматривал полученный на юбилей подарок.

Пшеничное зерно (Духовные очерки и рассказы)

ВЕЛИКИЙ СЛАВЯНИН

(рассказ о жизненном и творческом пути черногорского митрополита, правителя и поэта Петра Негоша)

I

Недалеко от Цетинского монастыря, на горе Ловчен, находится мавзолей, в котором покоится прах одного из лучших сынов не только Черногории, но и всего славянского мира, мудрого правителя, духовного наставника своего народа, замечательного поэта - Петра Негоша. Это место знает каждый черногорец; сюда ежедневно прибывают автобусы с туристами и паломниками из разных стран Европы и Азии.

Трудная поездка

...Вспомнила я тут одну поездку. Поездить мне пришлось много, но эта поездка была просто страх и ужас.

Дело было в 1992 году. Мне надо было ехать из Москвы в Тбилиси. И чем быстрее, тем лучше. На самолет билет не достала, вот и пришлось довольствоваться поездом. В то время он ходил по чьему-то хотению и по его же велению.

В кассе остались билеты лишь в международный вагон. Взяла, что было, и обрадовалась: про купейные тогда говорили, что в них люди набивались что сельди в бочку, да и воровство было страшное.

Ещё не вечер (глава из книги. В процессе написания)

   На Смоленском кладбище два входа – центральный, куда приходят автобусы и течёт поток людей, и неприметный, с улицы Беринга, вблизи станции метро Приморская. Если свернуть от метро влево, пересечь мостик через речку Смоленку и снова повернуть налево, то очень быстро можно оказаться у кладбищенской ограды.

Камень на тарелочке

   Отшумели пасхальные кладбищенские страсти. Разбросаны ветром  по земле их следы: блестящие целлофановые упаковки букетов, конфетные фантики, одноразовые пластиковые стаканы и тарелки, яркие разноцветные лепестки искусственных цветов… 
   Опустели погосты. На них опять воцарилась не часто нарушаемая людьми тишина.  Постоянны воздыхания только ветра, шепот листвы, да слезы сезонных дождей, то скупые, то долгие и безутешные – таковы будни сельских кладбищ.

Комсомольская свадьба

«…Съезжалися к ЗАГСУ трамваи —
Там красная свадьба была…»
(В. Маяковский. «Клоп»)

Хорошее дело браком не назовут.
М. Д. (Д.)

Все началось не с бухты-барахты — с комсомольского собрания. На него пришли все студенты шестого курса Михайловского медицинского института1. Еще бы! Ведь вопрос, который предстояло решить на этом собрании, был крайне важным…

Собрание открыла комсорг курса Галя Герасимова — невысокая смуглая девушка с черными косами, толстыми и тяжелыми, как корабельные канаты. Она была активисткой и состояла как минимум в трех институтских кружках, если даже не в четырех. Правда, злые языки утверждали, будто излишняя идейность Гали сыграла с ней злую шутку. Парни обходили ее стороной, помня судьбу отличника Володи Проничева, в свое время пылко влюбленного в Галю. Но поссорившегося с ней после того, как та вынесла ему выговор по комсомольской линии. А вся-то вина бедного Володи состояла в том, что он, не имея ни слуха, ни голоса, отказался по требованию Гали записаться в хоровой кружок…

Страницы