Вы здесь

Поэзия

Родниковой воды зачерпну

Родниковой воды зачерпну,

Будто прошлую жизнь зачеркну.

Отопью и над сладкой водой

Распрямлюсь молодой, молодой!

Потечет меж ладоней вода.

Затокует, засвищет в бору!

Я на свете не жил никогда.

Никогда, никогда не умру!

С долгим криком потянется нить

Вдаль зовущих меня лебедей.

Почему, чтобы жизнь полюбить,

Нужно к соснам уйти от людей?

Мне кажется, что я старик.

Мне кажется, что я старик.

Смакую жизни каждый миг.

Смотрю на звезды, дождь, траву —

Последний день живу!

Мне летний вечер, как вино.

Я жизни смысл постиг давно.

Он в том, чтоб волнам вопреки

Увидеть глубь реки.

Не слушать шёпоты молвы,

А слушать шорохи травы,

Смотреть на искры от костра

И слышать комара.

И вдруг, теряясь в звёздной мгле,

Забыть о горестной Земле,

И веру потерять в рассвет,

И в то, что Бога нет.

И вновь понять, что нет идей

Священнее, чем жизнь людей,

Что в звездной холодно дали,

Что нет другой Земли.

Что люди слепы, а не злы,

Что нет ни славы, ни хулы,

Что сам меж ними столько лет

Мечусь и слаб, и слеп!

Кто знает, сколько нам осталось

Кто знает, сколько нам осталось

Смотреть на звезды и траву.

Душа, познавшая усталость,

Истает в зыбкую молву…

А мы твердим, что счастья нет,

Что всё приходит слишком поздно.

Как нестерпимо небо звёздно,

Как нежен над рекой рассвет!

Зыбкая пора

Давайте выпьем алкоголя.

Врачует души алкоголь!

На все твоя и божья воля.

Твоя и божья. В этом соль!

Гони шальную мысль о счастье.

Опять дороги замело!

Запорошило в одночасье:

Белым-бело, белым-бело!

Луна повесилась над полем —

Никто не снимет до утра.

Давайте выпьем алкоголя…

Такая зыбкая пора!

А правда ли, что я рождён

А правда ли, что я рождён

Однажды женщиной земною?

И как я оказался мною?

За что и кем я награждён?

И почему шуршанье трав,

И треск костра, и шелест листьев

Мне ближе Шуберта и Листа,

А крик ночной внушает страх?

И можно ли не верить снам,

Когда, роняя лоб на руку,

Вновь вижу я собаку к другу,

К добру, а ягоды к слезам?

Я не рожден — я жил всегда!

Я помню всё: звериный голод,

И жар костра, и камня холод,

И гордых мамонтов стада,

В ночи раздавленного крик,

Дрожь, пробежавшую под кожей,

И то, как страхом перекошен

Был умирающего лик,

Как по косматому лицу,

Сверкая, ягоды катились,

И слезы на кустах светились,

Здравствуй, мама, как дела?

Здравствуй, мама, как дела?

Как зима твоя — бела?

Не случилась ли беда?

Где мы встретимся, когда?

Задержался я, прости,

Но теперь уже в пути,

Ибо все идут дороги

К Богу — мимо не пройти.

Так что жди и не скучай.

Будут гости, будет чай.

Может, скоро Бог поможет,

И сойдёмся невзначай.

Общаться со мною не хочешь

Общаться со мною не хочешь

За то только, право, что я́

Здесь день отличаю от ночи

И вижу, где крот, где свинья.

 

И там, где вы дурней хвалили

За всю их нелепицу строк,

Я видел лишь глупость за ними,

Банальность их скучных доро́г.

 

Но жабам повсюду несносно

Увидеть орлиный полёт,

Так куче вонючей навозной

Пусть всяк о навозе поёт!

 

И чем будет песня злово́нней,

Тем куче приятней она –

Так жабам из луж мелководных

Морская в укор глубина…

Письмо маме

Пролетают годы вольной птицей,
Изменяя лики бытия.
Снова я спешу тебе открыться,  
Радость незабвенная моя.

Годы почтены высокой властью:
Познавать – в эпох большой игре, –
Испытав надежно, без пристрастий
Цену всех стремлений на земле.

Годы рушат города и страны,
Низлагают судей и царей,
Умножают и врачуют раны –
Будто нет им дела до людей.

Годы проверяют наши чувства,
Проникая в сердце до глубин.
Годы умножают, как ни грустно,
Гнёт недугов, слабости, седин.

Пусть порой бегут мрачнее тучи…
Только никогда, уверен я,
Наши души годы не разлучат, 
Голубица ясная моя!  

19.08.2012 г. 

Пророку Илии

Россию-матушку мою
Пожары лютые терзают,
Об избавленьи умоляю
Пророка Божьего Илью:

Владыку Сил, пророче славный,
Моли прохладу вод послать,
А нашим душам – благодать,
Чтоб угасить греховный пламень.

(02.08.2019)

Легче легкого, моя боль - тополиный пух

Легче легкого, моя боль - тополиный пух
Улетит и даже не стоит об этом вслух.
Говоришь:"Ерунда, я в порядке, я справлюсь сам",
А Бог плачет с тобой и гладит по волосам.

Так бывает,закусишь губу, подбородок вверх,
Влезешь в новое платье и туфли, и лучше всех!
А он в ответ промолчит, будет странно угрюм и тих,
Словно ночь настигла и выпила вас двоих.
 
Но жизнь теряет углы, границы и берега,
Беспощадно учить хранить и оберегать,
Согревать дыханьем, штопать, чинить, держать
И прощать потому,что обиды покрыла ржа.

Я знаю...

Я знаю, у этой вселенной
закончился пыл и мечты,
и кровь леденела по венам,
и длились до неба кресты. 

Для нас зашифрованы лица,
и путались птицы в ветвях,
но люди, как птицы на спицах,
заштопаны в сердце и в швах.

Запаяны в мебель и трубы,
в машинах заполнены дни,
и нежность, осклабившись грубо,
фонарики ставит одни.

И мы здесь одни и навечно,
но короток век горемык,
под старость игрались беспечно
котята и желтый камыш.

И я напивалась отрадой
из робких старушечьих рук,
у Летнего зимнего сада
с раскраской надуманных мук.

Но кто-то ведь выжил в пустыне
и с рук прикормил голубей,
здесь город влюбленных доныне
храним на палитре из бед. 

Мой берег ХХ-ого века

   Когда же это было? Так давно.
   А может быть, совсем недавно?
   Кручу воспоминаний полустертое кино.
   И мне то грустно, то до боли стыдно, то забавно.

.

А берег ХХ-ого века всё дальше и дальше.
Тот берег родной,
где кормили с ложечки манной кашей
и пели колыбельную над головой.
Там робко стоял с гладиолусами
первого сентября,
с увлечением читал про мушкетеров, покорение космоса,
заметки из отрывного календаря.
Где не поладил с линейной алгеброй,
зато лучшим другом стал сопромат.
И в саду Баумана близ Елоховского кафедрального
так легко товарищей обыгрывал в бильярд…

Я гляжу на тебя розами...

Татьяне Ш.

Я гляжу на тебя розами:
так цвести как ты - наслаждение.
Я гляжу на тебя грозами:
всем продрогшим ты - утешение.
Погляжу на тебя ветрами
да тоски немой километрами,
чтоб услышать голос твой: «Элохим»
и остаться эхом надолго с ним.
Вторит голос мой небесам твоим,
наслаждаясь именем «Элохим».

30 июня 2019

По слову Твоему

                       Симон сказал Ему в ответ: Наставник!
                      мы трудились всю ночь и ничего не поймали;
                      но по слову Твоему закину сеть.
                                                      Лука 5,5

И лодки деревянный башмачок скользнул по голубым волнАм
Движеньем осторожного канатоходца.
Пусть веры тонкая струна
Дрожит, колеблется – но никогда не оборвется.

Мы плавали всю ночь, над пустотой челна
Посмеивался ветер.
Нас учит жизнь не доверять чужим словам,
Но по глаголу Твоему закинем сети.

"Я прячусь в зёрна бытия..."

Я прячусь в зёрна бытия
От чьих-то взглядов, чьих-то мнений,
Ищу Адамовую явь
И счастье Божьих откровений.

Мне так легко познать себя,
Вмещая время и пространство,
И каждый взмах небес любя,
Я исцеляюсь от упрямства.

И пусть ползёт пропащий змей,
Моим грехам давая волю,
Я прорасту сквозь смех огней
На благодатном Отчем поле.

Друзья Христа

Мария Магдалина

А Он меня не осудил,

а Он не дал побить камнями,

не силою меня смирил,

а кротостью и пониманьем.

И, ожидавшая суда,

я цепенею от Прощенья.

Я вечная Его раба,

ведь крепче уз неосужденье.

 

+

Мария Лазарева

Я хотела бы сидеть у Твоих ног,

просто сидеть у ног,

смотреть, как Ты говоришь,

на Твоё Лицо,

на белый прозрачный лоб,

на руки, в которые гвозди еще никто не вбивал,

на светлый овал - 

словно овал солнца - 

Твоё Лицо.

Я не могу на Него долго смотреть,

только сидеть у Ног,

просто сидеть...

 

+

Фома

Мне трудно верить -

Вино

И снова наша свадьба в Кане:

ты снова светел, я - чиста.

И други наши снова рядом,

и Матерь Божия у Христа

не просит, только замечает,

что кончилось у нас вино

и просто чуда ожидает

как Мать от Сына Своего.

И я прошу сегодня Бога

немного, только лишь одно:

семейных будней нашу воду

Ты претвори в Любви вино.

Страницы