Вы здесь

Поэзия

Гном устал, но он доволен

Гном устал, но он доволен,

Потому что в этот час

Он узнал, что он – достоин,

Что он нужен всякий раз!

 

Когда хмурится погода,

Когда вонь идёт с болот,

Скажет кто, что ты – достоин,

И любая боль пройдёт!

Тараторил в церкви поп привычно

Тараторил в церкви поп привычно

Те молитвы, что века назад

Разрывали море трубным кличем,

Громом слов, что всякой тьме грозят.

 

Эту речь шептал неандерталец,

Руки к небу возводя в мольбе,

Этой речью сам Давид скиталец

Обнимал весь мир в своей хвальбе.

 

Этой речью строили и пели,

Восходили, оставляли след…

О, герои, как все отупели

Там, где вам блистал Господень свет!

Осенний причал

Расточает богатство октябрь – 
опадают последние листья.
Лунный месяц закинул якорь
у холодной безлюдной пристани.

Только нам по душе, золотой,
антиномия этого места,
занесённого яркой листвой,
у воды, аскетически пресной.

Сколько раз молчаливый причал,
слиток памятных противоречий,
умилённой слезою венчал
боль разлуки с веселием встречи!

Здесь всегда не хватало минут
для последних, быть может, объятий.
И так долог желанный маршрут
для детей ожидающей матери.

Ты поставлен у края земли,
пред концом и началом свершений,
но сейчас твоим чувствам сродни
только листьев застенчивый шелест.

Осень

Сухая прядь то там, то здесь,
Дыханье дня свежей и суше,
И ветром брошенная весть
Ложится под ноги послушно.

Идя по кругу бытия,
Земля меняет время года,
Там где-то и судьба моя
С судьбой забытого народа.

Паук уставший доплетёт
Для солнца крепкие тенёта
И ощутит души полёт,
Став на мгновенье перелётным.

Объятья дыма прячут дождь
И холодов безмолвных пламя,
Небес застенчивая дрожь
Плывёт вдали под парусами.

И прокурлычут годы мне,
Махнув железными крылами,
И где-то в дивной стороне
На гладь опустятся цветами.

Сон

Как-то в сон меня склонило, 
И, по Вышней воле, снится, 
Как душа моя над мiром
Воспарила вольной птицей.

Над пожарищем порока 
И страстей мятежным градом,
Над лежащим одиноко
Эгоизма скучным садом;

Над обрывами сомненья,
Над болотом неги томной,
Над пустынею безверья, 
Неродящей и безводной. 

Оказалось мелким, бренным, 
Что считал я прочным, важным,
И душе моей смятенной
Не на шутку стало страшно.

И душа рванула к Небу,
Начала в мольбе взывáти:
«Ох, успеть укрыться мне бы
В Царстве Божьей благодати, –
 
Где Любовь как солнце светит,
Где забыты все невзгоды,
Где сыны чисты, как дети,
В Царстве истинной Свободы!»

Иеромонаху Василию Рослякову

Водно поло осталось в прошлом,
В прошлом друзей дорогие лица,
В прошлом стихи, всё мирское тоже –
В прошлом, – он Богу ушёл молиться.

Взял на себя он Христово иго
(Подвиг монаха не всем по силам),
Не позовут его больше: Игорь! –
Он у престола – отец Василий.

И потянулась за чёткой чётка…
Душу, как пальцы, искус шершавит,
Но под глухим облаченьем чёрным –
Крепкая вера, любовь большая!

Сердце нездешнему сопричастно,
И возрастает от силы к силе.
«Я бы хотел умереть на Пасху!» –
Скажет, когда у него спросили.

«Я бы хотел умереть на Пасху!»…
И совершилось: ударил в спину
Острый клинок, обагряя красным –
Пасха Всечасная наступила!

Всё ближе берега...

             *  *  *

Всё ближе берега, опасней почва,

до пара весь растрачен снег,

не убывают только строчки 

из века в век.

Все протяжённости – без знаков,

во всей красе,

стучат в открытую двояко

точки-тире.

Кружение до боли зримо,

пир – мир сетей;

дойдёшь, шагая только мимо 

всех скоростей,

где длины у путей слагают

из голосов

и тихо воскресенья чают

без слов…

Родителям

Не дышалось бы мне и не пелось,

Если б вас я не знал никогда,

И наливом хрустящим и спелым

Мне б не пахли былые года.

 

Вы мне Буды1 с Холмами2 – родные,

Вы отец мне и нежная мать,

Для меня вы цветы полевые

И Отчизны моей благодать.

 

Степь с лугами в обнимку и травы,

Рядом Харькова крепкая стать,

Это папины гордость и слава,

То, что так я люблю созерцать.

 

Лес густой, плодовитый, бескрайний,

В огородах гектары труда,

Это мамины свежесть и правда,

В детстве там я бывал иногда.

 

Вы мне Виктор и Анна – святые,

Так легко вас любя, почитать,

Ваши руки люблю золотые,

Простоты в них шершавой печать.

 

О Нём

Смирение Творца огромно,

Ведь Он – гора превыше гор,

А Ему служат только го́вна,

Да карлики, да мухомор.

 

Он это терпит, но не думай,

Что Он – слепец иль идиот:

Он терпит карликов беззубых,

Но великанов только ждёт!

Мудрый кабан

Рано-рано

Два дебила

Разорались у окна:

Первый: « «X» мол – это сила!

Другой: « «Y» – вот так на!

 

Тут кабан один весёлый

Мимо дурней проходил

И сказал: Хоть вы и в ссоре:

Тот – дебил, и тот – дебил!

 

У какашки и говни́ща

Пусть различны имена –

Они оба служат пищей

Для любителей говна!

 

Но на кафедру пойдите,

Иль литературный слёт –

И там всякое говни́ще

Свою премию найдёт!

Я хочу полюбить тебя, осень

Август в наших широтах не диво.
Непогода раскрыла зонты.
Камнем на душу дождик тоскливый,
Мало радости и теплоты.

Чередуются дни без понятья...
И в бессмысленном хаосе мук
То ли жаркие солнца объятья,
То ль предчувствие вечных разлук ...

И приход сентября ведь не спросит,
Грустно ль сердцу тепло отпустить...
Я хочу полюбить тебя, осень,
Но пока не могу полюбить.

Усердный пациент

– Доктор, доктор, мне уже получше?

– Да ведь вы леченье не прошли!

– Но зато больницу я улучшил!

Тут – подкрасил, там – помыл полы!

 

– А леченье?

– Я же куховарил!

– Но леченье?

– Гвоздь забил в окно!

А лечился только голоданьем,

Но ведь это, правда, всё равно?

Одинокая роза

                   Как нам в стихах и в прозе
                   располагать слова,
                   чтоб хоть едва-едва
                   уподобляться розе?
                                      Рильке

Одинокая белая роза
возле дорожки,
посыпанной гранитной крошкой.
Божья коровка
взбирается по крепкому стеблю,
огибая шипы.
Ей как будто открыто:
вершина его – это Ты!
Звезда, что слетела на землю,
умалилась до цветка,
облекая бутоны в небесную ткань.
Пред Тобою встаю на колени
(негоже смотреть сверху вниз).
И в вихре Твоих лепестков
Исчезают и чувства, и мысль.

2020

Правда та всегда звучала остро...

                             Знать, у всех у нас такая участь,
                             И, пожалуй, всякого спроси –
                             Радуясь, свирепствуя и мучась,
                             Хорошо живётся на Руси. 

                                                        Сергей Есенин 

Правда та всегда звучала остро –
У страниц истории спроси:
Счастье не текло легко и просто
По бескрайней матушке Руси.

Не затем ли выпало так много
Грозных бедствий, рушащих покой, –
Чтоб сердца всегда искали Бога,
Зная цену радости земной?

Из моего окна

Не замыкаясь в выстраданной нише,
Не растворяясь в собственном плену,
Уж постараюсь непременно выжить –
К окну и – к свету – подойду поближе –
На новый мир попробую взглянуть. 

…Мой прежний мир – союз миров печальных,
Воюющих за право миром быть –
Без суеты, без подвигов моральных
И без опустошительной борьбы. 

Мой новый мир …? Его пока не знаю.
Я чувствую его величину,
Но высоты его не представляю…
…Узнаю всё, что только пожелаю, –
Сейчас своё окошко распахну! 

*    *    *
…Из моего высокого окна
Мне только часть высокого видна… 

                                                   Декабрь 2013 г. 

"Плюнь, дорогой мой подросток..."

Плюнь, дорогой мой подросток,
В сшитый из дюймов экран,
Воздух вдыхать ведь так просто
Лёгкими сказочных стран.

Выйди пятой Ахиллеса
В уличных дебрей простор,
Встретишь свою там принцессу
С туфелькою от Диор.

Встретишь собрата по лени
С гривой упрямых волос,
Там ты поймёшь, что нетленно
Слово из букв и из слёз.

И полетят, словно птицы,
Пряные ваши мечты,
И монитором светиться
Будет другой, но не ты.

Анна на шее

(по одноимённому рассказу А. П. Чехова)

Какое имя: свет и пряность!
Какая жуткая тоска,
Когда девичья многогранность
Так унизительно плоска!

Зачем из пятки подбородок,
Зачем желе из щёк и губ,
Когда от ласк его воротит
И вместо чувств царит испуг.

Зачем намеренья благие,
Когда всему в основе ложь,
И оправдания скупые
От коих душу треплет дрожь…

А после танцы и свиданья,
А после жизни новизна,
Где нет ни капли покаянья
И всюду мнимая весна.

Где папа с братьями забыты,
Влача свой нищенский удел,
И лишь душа с судьбой разбитой
Вновь ищет глупости предел.

Пасха

Лучами землю обнимая,
Спешит щебечущий рассвет,
И каждый лист благоухая,
Жизнь осеняет сотни лет.

Сжигая смерть, ликуют свечи,
Взлетает в небо перезвон,
И каждый миг бодрит и лечит,
Прочь отгоняя липкий сон.

Прохлада ёжиком колючим
Ползёт по сдобным куличам,
Святой воды ручей могучий
Бежит по лицам и словам.

И на ладонях мирозданья
Открыты смыслы бытия,
Где нет ни боли, ни страданья,
И где поёт душа моя.

Уходит небо, Небо изгоняют...

Уходит небо, Небо изгоняют!
Глуп человек, не знающий небес —
он, словно пёс хвостом, умом виляет
и ждёт каких-то призрачных чудес.

Глуп человек, не помнящий дороги —
он отказал влияниям Пути.
Он отупел от ложных онтологий
и не сумеет никуда придти.

Уходит небо, Небо изгоняют!
Уж сердце бьётся новое в груди.
Его упавшее отныне окрыляет —
заблудший крыльями в падении судим.

11 мая 2021

Бабочка

В детстве ловили бабочек...

Белых

как падающий яблоневый цвет,

невесомых и нежных.

Бежишь за ней со всех ног -

босые чумазые пятки,

ситцевый сарафан,

лента из косы выбилась и пряди щекочут голые плечи -

бабочка же парит,

 рядом,

танцует с тобой,

зовет: «я здесь»,

неуловима,

свободна как жизнь,

как ветер,

только хватай,

быстрее,

скорее,

смелей...

Не тут-то было!

Бабочка…

«Только не трогай крылья –

Кричит из окна мама. –

Слышишь? Крылья не трогай»

«Крылья?» - ты замираешь на месте,

Растерянно смотришь на бабочек,

Маму. Окно.

Яблони в белом цвету.

«Бабочка может погибнуть».

Страницы