Вы здесь

Поэзия

Притяжение солнца

Притяжение солнца 
в чьей-то груди —
жжётся, 
но в одночасье 
я его посреди.
Притяжение сердца —
куда небесам? —
здесь толпиться не стоит
другим чудесам.

Если облачной ночью 
меня позовёт
чей-то солнечный взгляд, 
чей-то радужный свод,
я заплачу от счастья,
зажмурив глаза,
ведь на солнце глядеть
до рассвета нельзя.

Осенняя мозаика

* * *
А осень пишет повесть день за днем.
То тучи грифелем, то перышком жар-птицы,
Вживляя образы в сознание моё.
Но нет пока заглавия на титульной странице.

* * *
На небе звезды, на земле цветы.
Есть любоваться чем и днем, и ночью.
Но лучше осени читать узоры строчек
Под шорох опадающей листвы.

Разберут все полотна на нити...

Разберут все полотна на нити,
и, присвоив немного себе,
всё смотает в клубок охранитель
и оставит моток на столбе.

Ткань сползётся в единую тучу
и потоком помчится с вершин:
нити, нити повсюду — колючий
дождь прольётся в готовый кувшин.

Мокрый город встряхнётся, как кошка
и погонит куда-то клубок,
где окошко блеснёт понарошку,
и на нитке вспорхнёт голубок.

Лесть

Отрадой райской льётся лесть,
Она восторженно-желанна,
Несёт чарующую весть,
Питая гордость неустанно.

Она легко за всё простит,
Глупца послушает уроки.
Кто убелить ей воспретит
Бесчестье, трусость и пороки?

Уловка лести не нова:
Мы на себя не взглянем строже.
Как часто сладкие слова
Нам правды искренней дороже! 

31.07.2012 г. 

Не дай мне, Боже, стать рабом наживы...

Не дай мне, Боже, стать рабом наживы,
Сменявши честь на злáто и почёт,
Не дай мне, Боже, в мире стать счастливым,
Чужим добром пополнив счастья счёт.

Не дай мне, Боже, потакать злословью,
Яд осужденья горделиво пить
И похоть, наречённую «Любовью»,
В угоду большинству боготворить.

Не дай мне, Боже, прозябать без дела,
Не попусти сойти к пороку – вспять;
Убереги от оскуденья веры 
И не позволь от бытия устать!

30.07.2012 г. 

Ни нищеты печальный взор...

Ни нищеты печальный взор,
Ни плоти немощной страданье,
Ни едкий общества укор,
Ни жизни краткой увяданье,
Ни деспотичной власти гнёт,
Измен и подлости отрава –
Талант столь верно не убьёт, 
Как пресыщение и слава. 

30.07.2012 г. 

Вдруг захотелось средневековья

Вдруг захотелось средневековья, 
Платья тяжелые в пол и лютни. 
Рыцари, замки, балы и будни, 
Свечки мерцанье у изголовья. 

Пусть оно было - грубее, резче 
Маски чумные и в тридцать старость, 
Время не шло, а галопом мчалось 
Но честь была у мужчин и женщин. 

Золото моё — на руках зола...

Золото моё — на руках зола,
медный грош и тот нищенка взяла.
У костра тепло даже средь зимы,
а сгорят дрова — озолимся мы.
Дымом улетят громкие слова,
плечи захотят жарких покрывал...
Руки протяну к ветру: — Забирай,
лишь золой судьбы крыл не замарай!

Листья

Осень жизни — сплошные листья:
опадает с прохожих кожа.
Всё потухшее сумрак гложет,
лесть смущённые взгляды лижет.
Обожглась рябина корыстью —
загорелась, стыдом алеет;
гонит лист сухой по аллее
ветер, скачущий рыжей рысью.
Уползают часы по-лисьи,
отдаляют вешние дали:
соблазняют упавших высью,
чтоб и листья в стае летали.

Индикт

Стяжает подать осень желторота

В числе, измерив весом, с ноготок.

И лета бабьего жнецов щедрота

Помилует, быть может, хоть чуток.

 

Уж гаснет день за полевой стерней,

Пожухнет блеск на нитях паутин

И волжский ветер нежной пятерней

Прижмет мне прядь редеющих седин.

 

Еще одно мы пережили лето:

Возросшее дитя во что одето?

Зимы нещадной дни, что нам сулят?

 

А урожай: где худо, где богато,

Все, что посеял, то и будет сжато!

Считают всех по осени цыплят.

Дыхание осени

Всё больше прядей златых
В распущенных косах берез.
По краю лесной полосы
Всё ярче рябины гроздь.

Густеет небес синева,
Всё мягче солнечный луч.
Опавшей листвы аромат
Наполнил свежестью грудь.

Прозрачна речная вода –
В глубинах танцует свет.
И красит седая роса
Медовый поздний рассвет...

Безумно метаться, искать
Блаженство в чужой стороне:
Оно, к колыбели как мать,
Склонилось к родимой земле.

2011

Междустрочье

Слова у нас одни и те же,
а в междустрочье —  пустота.
Наш разнобой не неизбежен,
но ересь сердцем принята,
что каждый сам себе управа.
Отсюда — глупость сквозняков:
душа ничья не будет здравой,
считая всех за дураков.
Никто вполне не совершенен,
пока в отрыве от огня,
что дарит миру оглашение
и Сердце, истину храня.

Пейзаж

Все окна — с видом на голгофу,
и люд привык — до слепоты:
воспринимают катастрофу
как разновидность красоты.

Пейзаж привычен и банален,
мы в нём живём не первый год  —
здесь Бог давно не актуален, 
куда важней привычек ход:
картины, утварь, одеянье,
слова, высокие слова,
друзья, враги, их наказанье...

Стоять, как липа из последних сил...

Стоять, как липа из последних сил,
как дуб, что эту липу подпирает.
Тот дуб ей, видно, бесконечно мил,
раз до сих пор она не умирает.
Дряхлеет, чахнет, но листочки вновь,
как первые ростки пускает в небо.
И сок её, как юной девы кровь,
спешит весной по веткам на потребу.
Бегут ручьи живительной любви,
и дуб стоит, как великан плечистый,
и липа летом нежится в тени
его листвы пронзительно лучистой.
А на морозе, снежною зимой,
прижавшись трепетно стволами,
они ведут свой разговор земной
по-летнему горячими словами.

По жизни — ощупью...

По жизни — ощупью, ползком и на лету:
ходить, как видно, не обучена природой.
Отыскивать заботой полноту
почти бессмысленно, не пережив исхода.
Доверчивость, как минимум, права —
она избыток пользовать стыдится.
Застенчивость — основа мастерства,
заносчивость — оторванность провинций.
Беспечность лилий гибельна вдвойне,
и всё же, в душах нарастает вечность.
Чем дышится трудней, чем вдох больней,
тем превосходней в людях человечность.
Глаза и крылья — ненасытный зверь —
но если на охоту снарядить их,
они, пройдя сквозь тысячи потерь,
секрет раскроют всех ловушек хитрых.
И Млечный путь, как Ариадны нить,
заблещет молоком своим небесным,
чтоб нам успеть за вечное схватить
воскресный день, в который мы воскреснем.

Рай — повсюду, как пыльца на травах...

Рай — повсюду, как пыльца на травах:
он и на земле — на небесах.
Если судите других неправо,
строите свой раек на песках.
Рай всегда потерянный? Неправда:
он всегда со мной, всегда внутри.
Рай, быть может, иногда растерянный
из-за ряда встроенных интриг.
Собирать по крохам, словно пчелы,
рай свой можем — для чужой услады.
Мёд выходит, как вино, весёлый,
если за него не ждёшь расплаты.

Плакун-трава

Фрицу мы размалюем морду!
Что ты, мамка, рыдаешь по мне?
Я вернусь – живым или мёртвым -
Победителем в этой войне.

***
А мамка говорила без умолку,
Чтоб я писал, как окажусь в полку,
И что она зашила в гимнастёрку
Щепоть земли и лист травы плакун.

Россия. Москва. Храм Василия Блаженного

Пока еще могу в уме и в силе
Дойти до храма и зажечь свечу,
Хочу прийти к тебе, святой Василий,
И почести воздать тебе хочу.

В твоем соборе нынче служат редко,
Такое время − двадцать первый век.
Пятьсот уж лет прошло от той отметки,
Когда ты жил, блаженный человек…

Ликует ли сердце, болит ли...

Ликует ли сердце, болит ли –
Пред Богом в блаженной тиши 
Целебным нектаром молитвы
Его напитать поспеши.

И злобы расстроятся планы,
Улягутся волны страстей,
Затянет духовные раны
Усердной молитвы елей.

Исполнив тепла и покоя
Сей мир, где скитаешься ты,
Молитва врата приоткроет
В нетленный Чертог чистоты.

И свет благодати прольётся,
И сгинет неведенья гнёт –
Для Истины сердце проснётся 
И вечного счастья вдохнёт!

30.07.2012 г. 

Страницы