Добро пожаловать в Омилию!

Омилия действует по благословению Предстоятеля УПЦ Блаженнейшего Владимира, Митрополита Киевского и всея Украины.

На данный момент в Клубе зарегистрировано более двухсот авторов. Среди них — уже известные писатели и те, кто только пробует себя в литературе. Мы рады всем, в ком есть искра таланта и стремление реализовать его.

Нам не обойтись и без читателей, для которых, собственно, и пишут наши авторы. Комментировать тексты, размещенные на сайте, можно без регистрации. Приглашаем посетить и Гостевую нашего сайта.

Чтобы стать членом нашего Клуба, надо заполнить (со вниманием!) анкету претендента. Администрация клуба рассмотрит Вашу заявку в порядке очереди и свяжется с Вами в течении некоторого времени. В связи с большим наплывом претендентов возможны задержки. Будем терпимы друг ко другу :)

Укрыты снегом ветки и дома...

Укрыты снегом ветки и дома.

И мне тепло от одеял перронных.

Сосульками застыла кутерьма,

И ходят важно яркие вороны.

 

Плывёт наш поезд, волнами звеня,

И дарит нам бескрайние просторы.

Рассыпанные капельки огня

Просты в своём немыслимом узоре.

 

Скупые мысли кротки и легки -
Летят вперёд, не зная расстояний,
И редкие снежинки-мотыльки
Куда-то мчатся этим утром ранним.

Солнце без пяти

Ворон обсмеял меня в пути:
время было — Солнце без пяти.

Ворон сам не знал ни дня, ни ночи,
просто голову шальным морочил:
время было — Солнце без пяти.

Сорок лет как я уже в пути.
Изменилась? Моисей глядит...

Локон солнечный в судьбу впряди
мойре старой — пусть добрее станет
и прядёт побольше светлых тканей.

Время стынет — Солнце без пяти:
есть минутки, чтобы доцвести.

Последние свечи

В короткий зимний день опять вместилась драма.
Не завалиться бы под этой суетой.
Метель скрывает очертанья храма
И направляет стороной.

…Вечернее богослуженье
По будням тише и скромней.
Горит лампада в окруженье
Семейства восковых свечей.

В головках этих ничего земного –
А только чистый, благодатный свет.
Пусть поскорее станет ангел новый
Там, где расплывчатый остался след.

И сколько бы апостасии ветер
Ни напрягал бугристых жил,
Здесь свечек узенькие плечи
Удержат падающий мир.

2014

День святого Валентина

День святого Валентина – только раз в году.
В этот день к тебе я в гости с радостью приду,
И открытку-валентинку я красиво подпишу.
А в ответ твою улыбку робко попрошу!

День святого Валентина очень дорог мне,
В этот день сияет ярче солнышко в окне.
И друзей моих сердечно в этот день поздравлю я, –
Получайте валентинки, лучшие друзья!

Мысли

Как долго, как жестоко я болею,
И думаю: куда уж тяжелей?
Никак не оторвусь, не одолею
Первопричины слабости своей. 

По развороту, крутизне расклада
В который раз приходит мысль: "Пора!"
Не упираюсь, буду только рада
Отмучиться от жизни до утра.

 Но нет! Еще не все… Еще не время.
Досадно долог ночи каждый час.
Пока еще посаженное семя
Не возросло − тогда бы в самый раз.

 И все-таки… Издалека простите,
Прощаю всех заранее, вперед.
Мы − гости в мире этом. Подождите,
И вам врата Всевышний отопрет. 

                                                   Декабрь 1998 г.  

Кто такой слонёнок Со?

У Мамы-Слонихи родились два сыночка, похожих друг на друга, словно две капельки росы. Одного звали Бо, другого Со. Пока они были маленькими и не задумывались о важных вопросах, им жилось весело. Повзрослев,  Со стал всё чаще уходить в себя и грустить. Бо играл, как прежде, с другими слонятами, удивляясь странностям брата, а Со, казалось, что-то ищет и не находит. Его неудовлетворённость наконец стала заметна Маме-Слонихе.

- У тебя что-то болит? - спросила она у Со?

- Нет, - сказал Со, сдерживая слёзы.

Мама-Слониха забеспокоилась.
- Расскажи мне, о чём тоскуешь, - сказала она сыну, - вдруг я смогу помочь твоему горю.
Голос её был тихим, мягким, так что колючий взгляд сына округлился, оплавился от лучей, стремящихся из её глаз прямо в его глаза.

- Я хочу понять, кто я такой, - сказал Со!

- Тебе мало знать, что ты мой сын, что ты - слонёнок?..

Зима

Густые пряди дней холодных
Холодный ветер теребит,
И в небе чёрном жёлтой лодкой
Луна, причаливши, стоит.

Белёсый дым седых просторов
Отчётлив даже в темноте,
Далёких звёзд так ярки взоры
И не подвластны суете.

Иду судьбою тонкокожей
Чуть-чуть скользя, чуть-чуть вперёд,
И свет фонарный не поможет
Мне растопить вселенский лёд.

Я видела бога забившимся в угол...

Я видела бога забившимся в угол,
как малая пташка, как жалкий птенец.
Он в комнате детской рыдал среди пугал —
и в ужасе вторил: «Отец мой! Отец!»

Ведь маленький мальчик для глупого — мелок,
и всякому глупому радостна драка. 
Не богом, так боком — обычное дело:
не знает никто направлений и знаков.

Там плакал ребёнок... Утешенный свыше
он всхлипывал реже и меньше дрожал;
и губы молитву шептали всё тише —
небесную птицу к себе он прижал.

Пусть синяя птица — обычная сказка —
богам на забаву придумана небом.
Волшебною  песнью ребёнок обласкан,
и стала реальностью звёздная небыль.

3 февраля 2019

Иоанн Кронштадтский

Город в ночь опустел
Полный слез и труда,
Город твой строг и сер
Сталь небес и вода.

И ничего взамен
Влейся в его гранит.
Вера надежней стен,
Выведет, сохранит.

Люди беспечно спят,
Людям нужен покой,
Тенью Встает Кронштадт
Цепью береговой.

Коль этот жребий дан -
Майся, болей, неси...
Батюшка Иоанн,
Милости испроси...

Милости с высоты,
Милости у Того,
Пред которым ты,
Тратишь себя всего.

Тратишь, сжигаешь в пыль
Ярким огнем в мольбе,
К Богу взываешь ты,
О тех кто придет к тебе.

И принесет печаль,
Горечь в сердцах немых -
Жалуйся и дерзай,
И вырывай из тьмы,

Красота и старый художник

Она выпорхнула из подъезда, словно птичка из гнезда. Легко и радостно, расправляя свои крылышки. Мельком улыбнулась угрюмому старику на скамейке.  И в этой мимолетной щедрости было что-то искреннее и детское. Дети дарят улыбки, когда им хорошо. Женщины часто улыбками пользуются. Она по-детски подарила свою улыбку незнакомому старику, и тут же об этом забыв, полетела дальше – навстречу своей жизни. А старик, сидящий на скамейке, вдруг опешив, выпрямился, дотронулся рукой до бороды, поправил на лбу волосы.

Я скучаю по тебе, мой друг стишок...

Я скучаю по тебе, мой друг стишок.
Ты ушёл — покинул «стадо» пастушок.
Говорил, но так недолго, так полно — 
не успела разглядеть я полотно.
Обаял не до конца — недообнял,
приоткрыл лишь тайну счастья, 
промелькнул.
Как прохожий у ворот, чуть постоял
и про тайну цвета солнца мне сверкнул.

26 января 2019

Собеседник Серафимов — Серафим...

Игумену Серафиму

Собеседник Серафимов — Серафим,
он горит, огнём с другими не сравним.
В небе чертит он для путников маршрут —
крылья дарит, ждёт пока крылом взмахнут,
наберут потоки света — и взлетят,
ощутив хранящий сердце Бога взгляд.

20 января 2019

Слова

Уже оскомина от сладких фраз,
к чему бессмысленный высокий слог,
одно лишь Слово бы сказать хоть раз - 
простое, голое, как есть.
Ждёт Бог.

+++
Я пока свободна говорить, что хочу.
Я пока сама решаю ,что скажу, а что - промолчу.
Я пока ещё желаю, вижу, слышу, я молюсь.
Я пока ещё живая. Но и я порой боюсь.

+++
Мой сын, ему шесть лет,
порой болтает чепуху.
Я злюсь ужасно, потому,
что я его понять хочу,
что все слова, что слышу я,
сложить пытаюсь в ладный текст,
и очень больно для меня
внимать чей-то бессвязный бред.
Я говорю сыну: "Сынок,
пойми, что Слово - это Бог.
Словом сорить нельзя, друг мой!"
Быть может, я излишне строг?

Начало осени

Так бывает в самом начале осени,
когда листья только начнут желтеть,
ты любуешься этими кронами с проседью,
пока кроны те не начнешь жалеть...

Так и я вхожу в пору увядания,
в изумлении смотрю я на новую плоть.
Это время признания и оправдания,
примирения с тем, что тебе дал Господь.

Я смотрю на ладони, на листья похожие,
листья клёна с тонкой прожилкой судьбы,
на морщинки на лбу, словно волны тревожные,
на начало первых как снег седин.

И та женщина, что в ответ улыбается
в старом зеркале, мне вдруг стала родней,
на неё погляжу я с щемящей жалостью,
как на дерево, что с каждый днём всё желтей.

Роберт Фрост. Три стихотворения

ОПАСЕНИЕ

Крикнув: «Мы пойдем с тобою, Ветер!»

Листья, ветви в листопад

полетят,

Но в пути их сон поманит,

И они, друг друга саля,

И они, к ветру взывая,

Мол, останься тут,

шелестят.

Как весной пробьются почки,

И совсем ещё листочки

Обещают себе листья

сей полёт.

Но сейчас в дупле ль укрытие,

В чаще темной, за стеною ли

От него

кто найдет?

На его порыв взывающий

Их ответ ослабевающий

Всё слабей.

Неохотно крайне, слабенько

Покружат они и лягут там,

Где лежат.

Остается лишь надеяться,

Что когда свободен сделаюсь

Как лист сей,

В иной жизни вслед за истиной

Я последую воистину

Стук

Мы - люди

и мы не любим,

когда к нам

стучатся в двери...

Мы - этого времени люди

и, если ночью стук будит,

мы злимся

и мы боимся

и дверь не спешим открывать.

А кто-то стучит легонько,

как будто кротко, тихонько,

стучит, не уходит кто-то.

Да кто это может быть?

С досадою тапки ищем,

и, делая вид, что не слышим,

мы даже почти не дышим

и втискиваемся в халат,

он нам уже маловат.

Мы громко кричим: "КТО там?" 

но голос-предатель дрогнул. 

Какой же это негодный,

что ходит в полночный час!

Мы в щелку глядим боязливо,

кто там стоит сиротливо:

сосед?

или нищий?

ребенок?

А может быть жулик какой?

Пятилетний мизантроп

– Я всех людей ненавижу,  – ни с того ни с сего заявила Оля.
«Ничего себе,  – думаю. – Откуда она таких слов нахваталась?» Но вслух пока ничего не сказала. Мало ли чего ребенку в голову взбредет. Бывает, скажет – и сразу забудет. Чего тогда внимание на этом акцентировать?
Но Оля не забыла. И чтобы никто не сомневался, повторила:
– Я всех ненавижу!
Теперь я испугалась. И растерялась… Если дитё в пять лет такое заявляет, что будет, когда вырастет? Кошмар! Ужас! Нельзя так оставлять! Срочно что-то делать! Принимать меры! Объяснять… Беседовать…  Учить добру… Добрые книги… Личный пример… Нельзя же так… Может, кто обидел?... Нет, нельзя спешить с выводами…
 

Рассвет

Мерцающие звездочки бадьяна

Мы любим в чай горячий опустить.
Смотреть в окно на белые поляны,
И у камина греться, быстро пить

Медовые, насыщенные мятой,
И терпкие веселые чаи.
И любоваться солнечным закатом:
Тем, как его последние бои

Укладывают тени по сугробам.
И сумерки сгущаются в тиши.
И будет утро после сна и гроба.
И выплеснется свет живой души!

Он озарит столетия, эпохи.
Он будет летописцем всех планет.
И каждый раз, когда у нас все плохо
Мы смотрим в оглушительный рассвет

И верим, что не зря мы пережили
Тоску, изгнание, обман и клевету.
И пусть рассвет наш соткан из усилий,
И долго набирает высоту,

Я и не Я

Человек поразительно не равен сам себе. И намешано в нём всякого разного с избытком, и сам этот избыток какой-то странный, непонятный, даже, кажется порой, ненужный — лишний... Всё ему чего-то недостаёт, что-то нужно и, как правило, то, чего нет и быть не может — разве только в грёзах... То счастья ему захочется, то любви... И что нормальному прагматику со всем этим делать — в наше-то время?..

Помнится, у Ю.Мориц было точное, но всё равно непонятное, ибо поэтическое, высказывание: «Душа — не мера, а избыток»...

Страницы