Омилия

Всё так же, как и год назад:
горящая свеча в руке.
Прижался к сводам сумрак храма.
Слова отчётливы, хотя и вдалеке
звучат – канон Великий покаянный.
Душе – елей, пшеница и вино;
и боль, и плач, и умиленье.
Хоть это было не со мной,
но тянется зеркальной параллелью.
Свершило лето снова полный круг.
Старался шествовать лучистыми шагами,
но, как и тем постом, не зная никаких заслуг,
стою, израненный грехами.

И ты нанесёшь мне последний, смертельный удар —
другой бы не справился с этой нетрудной задачей.
Но кто-то премудро тебя для меня предназначил —
заведомой радости странно-заботливый дар.

Ты мой приговор — безутешная горечь обид,
что сахаром стала. Солёные слёзы — что звёзды
чужих горизонтов, где воздух не мною воссоздан,
а тем, кто толпой без смущенья «разумно» убит.

Твой взгляд холодит, он требует силу тепла
искать на краю — обычное дело для друга.
Углы подточив, квадратное стало округлым,
и сталь обретает прозрачную крепость стекла.

Жираф

Целый день жираф гуляет,
Листья с веток объедает,
Не торопится жираф:
У него спокойный нрав.

Тукан

Познакомьтесь: я – тукан,
Обитатель жарких стран.
Кушать фрукты обожаю,
Клювом с веток их срываю.

Обезьяна

Поглядела на тукана,
Удивилась обезьяна:
– Ой, какой большой банан!
– Это клюв, – сказал тукан.

ИЗ КНИГИ  «ЧЕРНОБЫЛЬСКИЙ СЛОВАРЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА»

Называли «мирным атомом»,
А столкнулись – с бунтом ядерным:
Выйдя из повиновения,
Атом стал неуправляемым.
Так фонтаны радиации/
«Запекли» природу заживо –
Катастрофа на Чернобыле
Всю планету взбудоражила.  

Взрыв! Пожар! И небо вздрогнуло
Фантастическим знамением…
Сотни тысяч ликвидаторов
Были призваны к сражению.
Сотни тысяч – дань огромная,
Жертва мужества бесценная.
…Не о том ли плачет колокол
И печалится Вселенная?

Духовно нейтрального душевного больше не будет

Сами по себе, вне Бога, люди — существа недобрые. Хочу ли я сказать — злые? Нет, если бы хотела, так и сказала бы. «Недобрые» — это одно, а «злые» — другое. Чтобы различать, нужно мыслить точно, а различать надо, чтобы понимать. В основе непонимания — неразличение. «Недобрые» — это отрицание доброты, а «злые» — это утверждение злобы. Недобрый не говорит внятное «да» добру, но и злу он не говорит внятно «да». Недобрый ни то, ни это — не холодный, не горячий, а тёплый. Злой — тот кто говорит внятное «да» злу. Но от недоброго до злого рукой подать, в зло можно легко соскочить, даже не заметив этого. Именно поэтому люди не сильно заморачиваются в различении этих слов. Мол, один чёрт владеет тем и этим. Наше время характеризует постепенное стирание границы между злым и недобрым: зло усилилось в мире и легко порабощает недоброе, так что недобрый, хоть и сам не зол, становится орудием зла, не имея сил устоять в своей недоброте. Стоять можно только в добре.

Ветхий днями, чужд скудельниц,

В дар Всевышнему Сиону,

В руки старцу Симеону

Дан Христос - Богомладенец.

Век прождал, вдобавок дожил

Сорок дней неизмеримо,

К сердцу взять Дитя Родимо

Крепни, Праведниче Божий!

Слезно на пороге встретить…

К Жизни вечной вход бессмертный

Зри, страдалец, Крест Заветный

В год Господень тридцать третий.

Трудно верить, все же, верьте,

Дух вещает в эти годы

Смысл пророчеств в переводе:

Во Христе не видеть смерти.

Боже Правый, как свершится,

Чтоб поднять Тебя на руки

И от той вселенской муки

Сердце страждет седмерицей.

В вечность опочить изволишь,

Полноводной рекою
Льётся жизнь через край.
В этой жизни покоя 
Не ищи, не желай. 

Наше время тревожно,
Но в бездействии лет
Не укрыться надёжно
От печалей и бед.

Не страшись искушенья,
Но страшись – не успеть.
Нас питает движенье,
А покой – это смерть.

Не за сéрдца беспечность
И ленивую плоть 
Кровом радости вечной 
Нас одарит Господь.

20.08.2012 г. 

Малышом оставлены игрушки.

За окошком тихо ночь грядет.

Пред Творцом, в убогой комнатушке,

У кроватки, ангел пост несет.

Свет у тьмы луч солнца отвоюет.

Уходя, Хранитель, не спеша,

В светлые кудряшки поцелует,

Спящего с улыбкой малыша.

(По мотивам стихотворения Йозефа фон Эйхендорфа "Gottes Segen") (1788-1857)

Joseph von Eichendorff (1788-1857)
 

Gottes Segen

Das Kind ruht aus vom Spielen,
Am Fenster rauscht die Nacht,
Die Engel Gotts im Kühlen
Getreulich halten Wacht.

Am Bettlein still sie stehen,
Der Morgen graut noch kaum.
Sie küssen's, eh sie gehen,
Das Kindlein lacht im Traum.

Бабочка

Бабочка-красавица
Модно одевается
Все подружки говорят:
Просто сказочный наряд!

Улитка

Приползла улитка,
На лице – улыбка:
– Ах, как хочется летать!
Где бы крылышки достать?

Гусеница

Гусеница в пляс пошла:
– Я грибок себе нашла!
Он красивый и большой –
Это будет домик мой! 
 

Я — курносый подсолнух:
веснушки в душе до ушей!

Я — парусник, брошенный в море,
плывущий вперёд, но ничей.

Я дикой чайкой порхаю
над бездной, на самом краю.

Я — свечка, но я не сгораю:
оплавлюсь и дальше живу.

Я — кактус, живущий в пустыне:
цвету, хоть живу без воды.

Я есть — навсегда! И отныне
я — свет вновь рожденной звезды.

8 февраля 2020

О времени говорят, что оно течёт. Как и о воде. Часто, правда, можно услышать сетование типа: «Ах, как быстро летит время!» или что оно бежит. Но ведь, например, и речная вода, тоже движется по-разному. Реки наших русских равнин, как правило, спокойны, неспешны. Течение заметно только по склонённым водорослям на дне или по медленно проплывающей осенней листве, сухим веточкам, опавшим с деревьев, растущих вдоль берегов. Горные реки быстры, шумны, крутят гальку на перекатах. А бывает река и летит, точнее, падает с отвесной скалы, кипя внизу пеной, поднимая облако мелкой туманной взвеси. И тяжёлый гул водопада слышен за несколько километров.

И сей град Большой Китеж невидим стал и оберегаем рукою Божиею,— так под конец века нашего многомятежного и слез достойного покрыл Господь тот град дланию своею. И стал он невидим по молению и прошению тех, кто достойно и праведно к нему припадает, кто не узрит скорби и печали от зверя-антихриста. Только о нас печалуют день и ночь, об отступлении нашем, всего нашего государства московского, ведь антихрист царствует в нем и все его заповеди скверные и нечистые".

ПОВЕСТЬ И ВЗЫСКАНИЕ О ГРАДЕ СОКРОВЕННОМ КИТЕЖЕ.

ОСОЗНАНИЕ

«Не в силе Бог, а в правде. Иные - с оружием, иные - на конях, а мы Имя Господа Бога нашего призовем! Они поколебались и пали, мы же восстали и тверды были».

Святой благоверный князь Александр Невский

Тасуя непредсказуемое прошлое

- Интересно, за что больше Польша ненавидит СССР: за то, что напали или за то, что освободили?
- За то, что мнение Польши в этом вопросе вообще не учитывали.

Странные какие-то эти поляки: до сих пор думают, что вторая мировая война из-за них случилась.

Два анекдота последнего времени.

Певец революции, Владимир Маяковский, в 1922 году опубликовал в газете «Известия» стихи:

Павел Никитич  - человек удивительный. В прошлом – альпинист, спортсмен, покоривший многие вершины Кавказа, включая Эльбрус, Казбек, Дыхтау, Шхельду, Домбай-Ульген и многие другие. За свою жизнь он побывал  если не на абсолютно всех, то на всех главных перевалах, ведущих с северной стороны Кавказского хребта к Чёрному морю. В довоенное время и в 50-е гг. он водил через эти перевалы группы туристов,  а во время Великой Отечественной войны  воевал в отряде воинов-альпинистов, участвовал в боях на Клухорском и  Санчарском перевалах, а  позже сражался в Крыму и в Карпатах. Павел Никитич  был награждён  орденами Славы,  Отечественной войны и несколькими медалями, что свидетельствует о его  истинной храбрости и доблести.

А.П.

И будут врать, как будто правды ради,
и будут верить те, кто любит мало —
так будешь ты у будущих украден,
и каждый скажет: не велик, а жалок.

Но тот, кто ел твой виноград сладчайший,
кто вкус вина узнал не понаслышке,
поверит правде слов твоих звучащих,
доверясь чуду всесловесной вспышки.

Ни те, ни эти — Бог судья великим.
А здешним всё равно — и то, и это
они не знают, грезят до рассвета:
им солнцеликий кажется безликим.

26 января 2020

Занавески из марли – офицерский уют,

Вечерами солдаты у казармы поют,

Только прошлые  раны  по ночам бередят,

Только лучшие парни за Варшавою спят.

 И в руинах кварталы фронтовых городов,

 Слёзы горькой печали у оставленных вдов,

 Им - невзгоды и  горе, и тяжёлые сны,

 И нелёгкие годы после страшной войны.

 Так  сложилась сурово  непростая судьба…

Но на мирных просторах  вновь поднялись хлеба,

 Веселей  заискрились в новых песнях слова.

 Это значит – Россия будет, будет  жива!

Шагает Бессмертный полк-

Портретов светлые лица.

По улицам дальних сёл,

По площадям в столицах,

Шагает сквозь времена,

Через года и беды.

Звенят его  ордена,

Как  колокола Победы.

Так, схождение Христа в воду и погружение в ней предозначало Его сошествие во ад; как и восхождение Его из воды  предъявило Его Воскресение из мертвых. Свт. Григорий Палама. Крещение Господне.

- Камо грядеши, Иисусе Предвечный,

Крест Свой подъемля Всемирный на плечи,

Вспять возвратив водных струй поток речный?-

Трепетен бысть глас Пророка Предтечи.

- Мне ли Тебя надлежит в сем крещати,

Снити до ада и там возвещати

Тьмы избавленье  Адамовым внукам,

Чая утехи, всех страждущих в муках?

- Не усомнись о Мне, Солнце пустыни,

Правду свершить подобает нам ныне!

Вод Иордан освятит преисподнюю,

Ад сокрушит Воскресенье Господне.

Ты – озеро, а я - луч света,
играющий речной волной.
В сияющий хитон одета,
хочу я быть всегда с тобой.
Ты – лес, а я - звезда надежды,
сияющая сквозь листву,
и путнику она, как прежде,
преодолеть поможет мглу.
Облатка - ты, а я - твой пастор,
он людям жертвует её,
и в нашей жизни столь опасной
сей дар украсит бытиё.
Ты - Божья тишина, я – воля.
Ты, как скрижаль, а я – завет.
Едины мы и наша доля -
звучать симфонией вовек.

(По мотивам стихотворения Зигфрида Каверау "Du und Ich") (1886-1936)

Siegfried Kawerau (1886-1936)

Du und Ich