Добро пожаловать в Омилию!

Омилия действует по благословению Предстоятеля УПЦ Блаженнейшего Владимира, Митрополита Киевского и всея Украины.

На данный момент в Клубе зарегистрировано более двухсот авторов. Среди них — уже известные писатели и те, кто только пробует себя в литературе. Мы рады всем, в ком есть искра таланта и стремление реализовать его.

Нам не обойтись и без читателей, для которых, собственно, и пишут наши авторы. Комментировать тексты, размещенные на сайте, можно без регистрации. Приглашаем посетить и Гостевую нашего сайта.

Чтобы стать членом нашего Клуба, надо заполнить (со вниманием!) анкету претендента. Администрация клуба рассмотрит Вашу заявку в порядке очереди и свяжется с Вами в течении некоторого времени. В связи с большим наплывом претендентов возможны задержки. Будем терпимы друг ко другу :)

Комсомольская свадьба

«…Съезжалися к ЗАГСУ трамваи -
Там красная свадьба была…»
(В. Маяковский. «Клоп»)

Хорошее дело браком не назовут.
М. Д. (Д.)

Все началось не с бухты-барахты - с комсомольского собрания. На него пришли все студенты шестого курса Михайловского медицинского института1. Еще бы! Ведь вопрос, который предстояло решить на этом собрании, был крайне важным…

Собрание открыла комсорг курса Галя Герасимова – невысокая смуглая девушка с черными косами, толстыми и тяжелыми, как корабельные канаты. Она была активисткой и состояла как минимум в трех институтских кружках, если даже не в четырех. Правда, злые языки утверждали, будто излишняя идейность Гали сыграла с ней злую шутку. Парни обходили ее стороной, помня судьбу отличника Володи Проничева, в свое время пылко влюбленного в Галю. Но поссорившегося с ней после того, как та вынесла ему выговор по комсомольской линии. А вся-то вина бедного Володи состояла в том, что он, не имея ни слуха, ни голоса, отказался по требованию Гали записаться в хоровой кружок…

Переход

Кофе утренний «Чёрная карта»,
За окном молодой спаниель.
На краю одиночество марта,
На пороге холодный апрель.

А мне нравится эта погода
С щетиною обветренных стен.
В центре города – море народа,
И по-своему каждый блажен.

И не хочется больше стыдиться
Всех своих телефонных «Прости».
Я спешу сквозь весенние лица,
Даже небу со мной по пути.

Там, за городом, рыжие стре'лки
По стволам: то на землю, то ввысь.
Это белки, простые белки,
Вот она – настоящая жизнь…
2017

Пределы в запределье держат путь...

Пределы в запределье держат путь,
и, видимо, дойдут когда-нибудь:
мы в запределье встретимся однажды,
хоть на пределе побывал не каждый.
Предел пределов — родина и дом,
как вспомню — ощущаю в горле ком.
Нить Ариадны в горле — слово-песнь:
слова к словам — прядётся миру весть.

Птица? Нет, я не птица...

Птица? Нет, я не птица,
но птице во мне не спится.
Баюкать её не стану,
уж лучше крылья достану.
Сгорят, говорите? Знаю,
но всё же птицей порхаю,
хоть перья мои порою
горят небесной росою.
Горю — потому и летаю...
Сгорю, говорите? Знаю.

Красная горка

Помню в детстве на Красную горку

Всей роднёй мы на кладбище шли.

И дорога казалась нам долгой,                         

Уходящей до края земли.

И навстречу нам в день поминанья,                                                                          

На могилках родных погостив,

Люди шли со святого свиданья,

Все обиды друг другу простив.

 

Пасха Красная

На Руси Святой – Пасха  Красная:
Торжество Христа нынче празднуем!
Отступают прочь все сомнения  –
Жизнь дарована во Спасение!
И скворцы-певцы гомонят окрест,
возвещают всем, что Христос Воскрес!
А на звоннице, а на звоннице
величавятся, хороводятся
Пасхи вестники – звоны чистые
переливчато-голосистые!
Откликается и невестится
Радость дивная – благовестница:
Радость дивная, несказанная,
весть отрадная – Богом данная!
Сердце трепетно ожиданием,
поспешаю я на Свидание,
поспешаю я ко Причастию:
не оставь, Господь, без участия.
И душа полна  ликованием,
пусть летит та весть в земли дальние:
смерти нет уже – Воскресением
обновляются дни весенние!

Мрамор могильный, белый костюм

***
Мрамор могильный, белый костюм:
Всякое было.
Крови хватило и кгругленьких сумм,
Дней не хватило…

Снимок с безмолвным вопросом в глазах
Веткой исхлёстан.
Здесь неподвижно стоять в двух шагах
Слишком непросто.

Этот из вечности пристальный взгляд
Смотрит с прищуром.
Так в магазине, наверно, глядят
На клиентуру…
2017

Крестный ход освещается солнцем

Крестный ход освещается солнцем

Слышу свет – это Пасха сама

Распахнула навстречу оконца,

Отворила рассвет и дома!

 

Живут такие люди

Черный джип петлял по узким улочкам Мтацминда. В кабине два друга вели приятный неторопливый разговор.

– Зура, одолжи мне по-братски твой старый жигуль, – говорил хозяин черного великолепия, Бесо, своему бывшему однокласснику.

– Издеваешься, да?

– Тобой клянусь. Ты ж говорил, что он на ходу.

– На ходу. Но такой облезлый вид у драндулета, что даже на базар стыдно ехать. А у меня все руки не доходят его на запчасти продать. Только в гараже зря место занимает.

– В итоге, даешь?

Зура хихикнул:

– Это кому рассказать – не поверят. Бесо Жоржолиани, хозяин магазина, будет разъезжать на моей музейной тачке времен бурной молодости. Пока не скажешь, для чего, – не дам.

Бесо помолчал, потом все же поведал другу причину:

Шел странник, плакали цветы...

Здесь искупительная соль

Рассыпана под серебром фонарным,

И Лель доигрывает роль,

Гудят столбы дорожные попарно.

Но наступает редкий миг,

Под кронами вращается планета,

И нищий , перейдя на крик,

Выпрашивает скудную монету.

 

Так грустный мира пономарь -

Ветрище славный, что стучит по крышам,

Сметает с перекрестков хмарь,

Ударив в колокол церквей неслышно.

Легка и неприметна тень,

И звездные невидимые кроны

Качают в синей высоте

Благовествующие смысла звоны.

 

Вот там, у края Райских Врат,

Пути к которым охраняет правда,

Запрятан, словно Китеж, сад,

Для странников дерев стоит ограда.

И вод зерцало чистоты

Как страшно жить в чужой стране...

Как страшно жить в чужой стране
Воров, убийц и негодяев,
И славословить не по лжи
В агонии игры без правил...

Как жутко мерить колею,
В которой кровью стынут лужи,
И ждать невесту не свою,
Которой ты вовек не нужен...

Как тошно веровать судьбе,
Прижав к пустому изголовью
Икону ту, что во хмелю
Ты не порочишь нелюбовью...

Как странно веровать тому,
Кого ты любишь, не жалея,
И ждать понятия от тех,
Кто жить в посмертьи не умеют...

Любить врагов - святая честь,
Друзей в предателях не видеть,
Как трудно мне тебя понять
Любовью той, что ненавидит...

В холодный день апрельский...

– Если хотите, я за Вас всё заполню, а Вы только подпишите, – предложила я пожилой женщине, растерянно глядевшей на меня.

– Да нет, давай я сама.

Бабушка быстро написала свои данные, поставила подпись, вернула мне подписной лист. Потом спросила:

– Миленькая, ты мне только объясни, зачем это? Чтобы я хоть знала, за что подписалась.

Ох, бабушка, бабушка, так можно не глядя и квартиру неизвестно кому отписать. Вслух я этого, конечно, не сказала. А еще раз объяснила женщине, что подписи мы собираем за запрет абортов. Кажется, теперь услышала.

 

***

Дарит рифмы мне дорога

Пробегусь счастливым взглядом
По родимой стороне.
Как же, Господи, наряден
День, сидящий на плетне!

Как светла моя Отчизна!
Дарит утро мне стихи.
Вижу в небе чистом-чистом
След от дедовской сохи.

Дарит рифмы мне дорога.
Дарит образы весна.
Каждый мне прохожий дорог
И судьба его важна.

Зазвенели ясным звоном
Милой церкви купола,
И берёзка рядом с клёном
От любви своей бела!

Золотая Пасхальная звонница

Дрогнул колокол за околицей,
Звон пошел, а за ним звон другой.
Золотая Пасхальная звонница
Всех зовет и зовет за собой!

Как легко же друг друга находят
Эти звоны окрестных церквей,
Величаво по облаку ходит
Тот, что стАрей других, но живей!

Страницы