Добро пожаловать в Омилию!

Омилия действует по благословению Предстоятеля УПЦ Блаженнейшего Владимира, Митрополита Киевского и всея Украины.

На данный момент в Клубе зарегистрировано более двухсот авторов. Среди них — уже известные писатели и те, кто только пробует себя в литературе. Мы рады всем, в ком есть искра таланта и стремление реализовать его.

Нам не обойтись и без читателей, для которых, собственно, и пишут наши авторы. Комментировать тексты, размещенные на сайте, можно без регистрации. Приглашаем посетить и Гостевую нашего сайта.

Чтобы стать членом нашего Клуба, надо заполнить (со вниманием!) анкету претендента. Администрация клуба рассмотрит Вашу заявку в порядке очереди и свяжется с Вами в течении некоторого времени. В связи с большим наплывом претендентов возможны задержки. Будем терпимы друг ко другу :)

Гимн «Колокол Чернобыля»

ИЗ КНИГИ  «ЧЕРНОБЫЛЬСКИЙ СЛОВАРЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА»

***                                    

Называли «мирным атомом»,  
А столкнулись – с бунтом ядерным:
Выйдя из повиновения,
Атом стал неуправляемым.
Так фонтаны радиации
«Запекли» природу заживо –  
Катастрофа на Чернобыле
Всю планету взбудоражила.  

Взрыв! Пожар! И небо вздрогнуло
Фантастическим знамением…
Сотни тысяч ликвидаторов
Были призваны к сражению.
Сотни тысяч – дань огромная,
Жертва мужества бесценная.
…Не о том ли плачет колокол
И печалится Вселенная?

Время душевного проходит...

Духовно нейтрального душевного больше не будет

Сами по себе, вне Бога, люди — существа недобрые. Хочу ли я сказать — злые? Нет, если бы хотела, так и сказала бы. «Недобрые» — это одно, а «злые» — другое. Чтобы различать, нужно мыслить точно, а различать надо, чтобы понимать. В основе непонимания — неразличение. «Недобрые» — это отрицание доброты, а «злые» — это утверждение злобы. Недобрый не говорит внятное «да» добру, но и злу он не говорит внятно «да». Недобрый ни то, ни это — не холодный, не горячий, а тёплый. Злой — тот кто говорит внятное «да» злу. Но от недоброго до злого рукой подать, в зло можно легко соскочить, даже не заметив этого. Именно поэтому люди не сильно заморачиваются в различении этих слов. Мол, один чёрт владеет тем и этим. Наше время характеризует постепенное стирание границы между злым и недобрым: зло усилилось в мире и легко порабощает недоброе, так что недобрый, хоть и сам не зол, становится орудием зла, не имея сил устоять в своей недоброте. Стоять можно только в добре.

Сретение

Ветхий днями, чужд скудельниц,

В дар Всевышнему Сиону,

В руки старцу Симеону

Дан Христос - Богомладенец.

 

Век прождал, вдобавок дожил

Сорок дней неизмеримо,

К сердцу взять Дитя Родимо

Крепни, Праведниче Божий!

 

Слезно на пороге встретить…

К Жизни вечной вход бессмертный

Зри, страдалец, Крест Заветный

В год Господень тридцать третий.

 

Трудно верить, все же, верьте,

Дух вещает в эти годы

Смысл пророчеств в переводе:

Во Христе не видеть смерти.

 

Боже Правый, как свершится,

Чтоб поднять Тебя на руки

И от той вселенской муки

Сердце страждет седмерицей.

 

В вечность опочить изволишь,

Полноводной рекою...

Полноводной рекою
Льётся жизнь через край.
В этой жизни покоя 
Не ищи, не желай. 

Наше время тревожно,
Но в бездействии лет
Не укрыться надёжно
От печалей и бед.

Не страшись искушенья,
Но страшись – не успеть.
Нас питает движенье,
А покой – это смерть.

Не за сéрдца беспечность
И ленивую плоть 
Кровом радости вечной 
Нас одарит Господь.

20.08.2012 г. 

Божье благословение

Малышом оставлены игрушки.

За окошком тихо ночь грядет.

Пред Творцом, в убогой комнатушке,

У кроватки, ангел пост несет.

 

Свет у тьмы луч солнца отвоюет.

Уходя, Хранитель, не спеша,

В светлые кудряшки поцелует,

Спящего с улыбкой малыша.

 

(По мотивам стихотворения Йозефа фон Эйхендорфа "Gottes Segen") (1788-1857)

 

Joseph von Eichendorff (1788-1857)
 

Gottes Segen

Das Kind ruht aus vom Spielen,
Am Fenster rauscht die Nacht,
Die Engel Gotts im Kühlen
Getreulich halten Wacht.

Am Bettlein still sie stehen,
Der Morgen graut noch kaum.
Sie küssen's, eh sie gehen,
Das Kindlein lacht im Traum.

Забавные букашки

Бабочка

Бабочка-красавица
Модно одевается
Все подружки говорят:
Просто сказочный наряд!

Улитка

Приползла улитка,
На лице – улыбка:
– Ах, как хочется летать!
Где бы крылышки достать?

Гусеница

Гусеница в пляс пошла:
– Я грибок себе нашла!
Он красивый и большой –
Это будет домик мой! 
 

Я — курносый подсолнух

Я — курносый подсолнух:
веснушки в душе до ушей!

Я — парусник, брошенный в море,
плывущий вперёд, но ничей.

Я дикой чайкой порхаю
над бездной, на самом краю.

Я — свечка, но я не сгораю:
оплавлюсь и дальше живу.

Я — кактус, живущий в пустыне:
цвету, хоть живу без воды.

Я есть — навсегда! И отныне
я — свет вновь рожденной звезды.

8 февраля 2020

Вода и время

О времени говорят, что оно течёт. Как и о воде. Часто, правда, можно услышать сетование типа: «Ах, как быстро летит время!» или что оно бежит. Но ведь, например, и речная вода, тоже движется по-разному. Реки наших русских равнин, как правило, спокойны, неспешны. Течение заметно только по склонённым водорослям на дне или по медленно проплывающей осенней листве, сухим веточкам, опавшим с деревьев, растущих вдоль берегов. Горные реки быстры, шумны, крутят гальку на перекатах. А бывает река и летит, точнее, падает с отвесной скалы, кипя внизу пеной, поднимая облако мелкой туманной взвеси. И тяжёлый гул водопада слышен за несколько километров.

В поисках невидимого града Китежа...

И сей град Большой Китеж невидим стал и оберегаем рукою Божиею,— так под конец века нашего многомятежного и слез достойного покрыл Господь тот град дланию своею. И стал он невидим по молению и прошению тех, кто достойно и праведно к нему припадает, кто не узрит скорби и печали от зверя-антихриста. Только о нас печалуют день и ночь, об отступлении нашем, всего нашего государства московского, ведь антихрист царствует в нем и все его заповеди скверные и нечистые".

ПОВЕСТЬ И ВЗЫСКАНИЕ О ГРАДЕ СОКРОВЕННОМ КИТЕЖЕ.

ОСОЗНАНИЕ

«Не в силе Бог, а в правде. Иные - с оружием, иные - на конях, а мы Имя Господа Бога нашего призовем! Они поколебались и пали, мы же восстали и тверды были».

Святой благоверный князь Александр Невский

Непредсказуемое прошлое

Тасуя непредсказуемое прошлое

- Интересно, за что больше Польша ненавидит СССР: за то, что напали или за то, что освободили?
- За то, что мнение Польши в этом вопросе вообще не учитывали.

Странные какие-то эти поляки: до сих пор думают, что вторая мировая война из-за них случилась.

Два анекдота последнего времени.

Певец революции, Владимир Маяковский, в 1922 году опубликовал в газете «Известия» стихи:

Из рассказов Павла Никитича

Павел Никитич  - человек удивительный. В прошлом – альпинист, спортсмен, покоривший многие вершины Кавказа, включая Эльбрус, Казбек, Дыхтау, Шхельду, Домбай-Ульген и многие другие. За свою жизнь он побывал  если не на абсолютно всех, то на всех главных перевалах, ведущих с северной стороны Кавказского хребта к Чёрному морю. В довоенное время и в 50-е гг. он водил через эти перевалы группы туристов,  а во время Великой Отечественной войны  воевал в отряде воинов-альпинистов, участвовал в боях на Клухорском и  Санчарском перевалах, а  позже сражался в Крыму и в Карпатах. Павел Никитич  был награждён  орденами Славы,  Отечественной войны и несколькими медалями, что свидетельствует о его  истинной храбрости и доблести.

Солнцеликому

А.П.

И будут врать, как будто правды ради,
и будут верить те, кто любит мало —
так будешь ты у будущих украден,
и каждый скажет: не велик, а жалок.

Но тот, кто ел твой виноград сладчайший,
кто вкус вина узнал не понаслышке,
поверит правде слов твоих звучащих,
доверясь чуду всесловесной вспышки.

Ни те, ни эти — Бог судья великим.
А здешним всё равно — и то, и это
они не знают, грезят до рассвета:
им солнцеликий кажется безликим.

26 января 2020

1946 год, весна.

Занавески из марли – офицерский уют,

Вечерами солдаты у казармы поют,

Только прошлые  раны  по ночам бередят,

Только лучшие парни за Варшавою спят.

 И в руинах кварталы фронтовых городов,

 Слёзы горькой печали у оставленных вдов,

 Им - невзгоды и  горе, и тяжёлые сны,

 И нелёгкие годы после страшной войны.

 Так  сложилась сурово  непростая судьба…

Но на мирных просторах  вновь поднялись хлеба,

 Веселей  заискрились в новых песнях слова.

 Это значит – Россия будет, будет  жива!

Бессмертный полк

Шагает Бессмертный полк-

Портретов светлые лица.

По улицам дальних сёл,

По площадям в столицах,

 

Шагает сквозь времена,

Через года и беды.

Звенят его  ордена,

Как  колокола Победы.

Камо грядеши, Иисусе Предвечный...

Так, схождение Христа в воду и погружение в ней предозначало Его сошествие во ад; как и восхождение Его из воды  предъявило Его Воскресение из мертвых. Свт. Григорий Палама. Крещение Господне.

- Камо грядеши, Иисусе Предвечный,

Крест Свой подъемля Всемирный на плечи,

Вспять возвратив водных струй поток речный?-

Трепетен бысть глас Пророка Предтечи.

- Мне ли Тебя надлежит в сем крещати,

Снити до ада и там возвещати

Тьмы избавленье  Адамовым внукам,

Чая утехи, всех страждущих в муках?

- Не усомнись о Мне, Солнце пустыни,

Правду свершить подобает нам ныне!

Вод Иордан освятит преисподнюю,

Ад сокрушит Воскресенье Господне.

Ты и я

Ты – озеро, а я - луч света,
играющий речной волной.
В сияющий хитон одета,
хочу я быть всегда с тобой.
Ты – лес, а я - звезда надежды,
сияющая сквозь листву,
и путнику она, как прежде,
преодолеть поможет мглу.
Облатка - ты, а я - твой пастор,
он людям жертвует её,
и в нашей жизни столь опасной
сей дар украсит бытиё.
Ты - Божья тишина, я – воля.
Ты, как скрижаль, а я – завет.
Едины мы и наша доля -
звучать симфонией вовек.

(По мотивам стихотворения Зигфрида Каверау "Du und Ich") (1886-1936)

 

Siegfried Kawerau (1886-1936)

Du und Ich

Чада святого Кендея

Пограничье

«Поезжай дорогой на Аммохосто. За поворотом увидишь мой монастырек на пригорке»[1] ― так в одном из видений описал преподобный путь к своей обители. Той же дорогой едем и мы.

Окрестность, издавна собранная под заступничество святого Кендея Кипрского волниста, там и тут разбросаны пригорки и села.  Граница вдоль захваченной турками земли  разрезает ее пополам: по левую руку, сколько хватает глаз, ― развалины мирных сельских домишек, справа, где колосятся дикие злаки, — обитель-крепость, в белых стенах, меж вышек враждебных сторон. Надпись у ржавой рабицы предупреждает: «Турция рядом. Вход воспрещен».

Села святого: Авгору, Айа Триада, Ахна, Лиопетри, Дериния, Пилиа, Оморфита и другие. Всякий здесь сызмальства как на ладони, о болезнях и исцелениях узнают сразу, и каждая весть о чуде западает в сердце.

Местечковость ― особая черта святости кипрской. Угодники Божии веками собирают селенья и души вокруг себя, и время − любви не преграда. Преподобный Кендей в Духе издавна связан с окрестными поселянами воедино. Те, чьи предки обивали порог пустыннической кельи, теперь так же спешат в обитель в горе и радости. Что случись ― в простоте сердца зовут родного угодника, бегут в монастырь. Святой помогает, словно кокош, собирая под крылья птенцов.

Рассказы о чудесах бережно сохраняются и передаются из уст в уста.

***

 «Я Георгий, живу в селе Айа Триада[2]. Во время сбора оливок ветка подломилась и я рухнул вниз. Позвоночник повредился в четырех местах. С земли пришлось поднимать меня на листе железа. Я исходил криком от боли.

Отвезли меня в Аммохосто. Турецкий врач только руками развел: «Надо ехать в Афины». Но где взять мне такие деньги? Я плакал, умолял святого Кендея, чтобы он все исправил. И вот я как будто уснул, а преподобный пришел и спросил:

— Что зовешь меня, чего хочешь?

Я рассказал о своих страданиях, а он говорит:

— Когда проснешься, больше не заболит, все станет, как прежде.

И точно: пробудившись, я чувствовал себя хорошо.

Пошел я выписываться к турецкому врачу, а он отказывался верить, что я и есть тот самый больной.  Но наконец, вручил мне выписку и признал: совершилось чудо.

И вот я сегодня[3] и пришел в монастырь поставить святому свечу, поблагодарить за то, что меня исцелил. Буду славить его, пока жив»[4].

 

 

День победы над ... Рождеством?

Бедная Россия, добрая страна. И сына любит, и пасынка. И того жалеет, и этого милует. И последнего царя-батюшку чтит так, как при жизни его не почитали, и дедушку Ленина все фараонит в мавзолее не Красной площади, да и в каждом крупном городе на центральной площади все монументит его с протянутой к коммунизму рукой. И с праздниками у нас та же история получается. Как бы и Рождество есть (государственный праздник все ж-таки!), но и Новый год никто еще не отменял. Хотя Рождество de facto отменяется самим широким, как русская душа, празднованием Нового года.

Страницы