Омилия

Отрекаясь от древа, от корня,
и, бросаясь в объятья обмана,
ты лишилась защиты «горней»
за щепоть европейской «манны».
Только верю: очнёшься Утром,
поборов дурноту послевкусья,
станешь Новою, станешь мудрой,
но останешься Киевской Русью.

Голуби, спеша, клюют спорыш,
Хоть ещё июль, жара под сорок.
Знают: от зимы не улетишь,
Да и время мчится очень скоро.

Витамины запасают впрок,
Пережить чтоб яростную зиму.
Чувствуют они, как близок срок
Той поры, что ими нелюбима.

Очень жаль, что мудрость голубей
Людям редко свойственна бывает.
О посмертной участи своей
Не заботясь, люди коротают

Блаженная кончина Пресвятой Богородицы последовала спустя 15 лет после распятия Христа Спасителя. Один из апостолов не успел на погребение, тогда ученики Христа открыли гроб Божией Матери, чтобы он смог поклониться Ей. Но гроб оказался пуст, так как Господь вознес на небо не только душу Богородицы, но и тело. В чем же смысл этих чудесных событий и почему христиане стали отмечать смерть Приснодевы Марии как один из величайших праздников?

Смерть — радость встречи

Многие люди задаются вопросом: «Как же можно праздновать смерть человека?». Но для христианина свойственно совершенно особое отношение к смерти. Вся наша жизнь — это время испытаний, трудов, скорбей, а смерть — это разрешение от уз плоти и возможность для человека быть с Богом, если он к этому готовился здесь, на земле. Вся жизнь Пресвятой Богородицы была служением Ее возлюбленному Сыну и Богу, а самым сильным Ее желанием было желание неразлучно пребывать с Ним. Поэтому для Богородицы смерть стала не страшным переходом в неизвестность, а подлинной радостью воссоединения с Тем, Кого Она любила всем Своим сердцем.

В День независимости Украины в Донецке организовали парад пленных украинских военнослужащих и бойцов нацгвардии, повторяя сценарий антифашистского парада 1944 года и  символически пустив вслед за пленными поливальные машины.

Вспомнилась житийная история о впавшем в прелесть монахе, которого братия исцелила поркой. Из любви к заблудшему брату, который свою мочу почитал за агиасму, боголюбивые иноки не пряниками его кормили, не речи умные и ласкательные толкали, а помогли болящему ощутить его неправоту на физическом уровне, коль разум его был закрыт и не воспринимал здравые аргументы.

Аналогично поступили защитники Новороссии по отношению к заблудшим братьям украинцам, сдуру пришедшим к ним с войной. Парад военнопленных в Донецке — это не просто зрелищный ответ американо-украинским интервентам, мечтавшим провести свой парад победы на политой кровью местных жителей земле Донбасса. Это не отмщение, не наказание (а если и наказание, то исключительно в христианском понимании этого слова — урок, научение), и уж, конечно,  не издевательство над военнопленными, как орут все, кто в упор не видел военных преступлений киевских карателей.

Нет, парад в Донецке, схожий с парадом пленных немецких войск, проходившим в Москве 17 июля 1944 года, это обращение к генетической памяти заблудших. Это попытка вразумления и, стало быть, акт любви и подлинной заботы о человеке. Это урок, рука помощи погрязшим в заблуждениях и убийствах невинных людей.

Если у вас есть талант — несите его людям. Если вы любите танцевать — танцуйте, даже если вы толстый и некрасивый. И ещё — радуйтесь жизни, каждому дню, каждому часу её, каждому мгновению. Если у вас есть крылья — летайте, даже если этого не делают ваши друзья и знакомые.

  Я верю, что когда-нибудь я встану на высоком берегу реки, оттолкнусь от земли и полечу над водой высоко-высоко, как птица. И белые чайки полетят со мною рядом. И будут кричать, кричать... Только бы сердце не выскочило из груди от восторга.

И папа, мой добрый папа, увидев меня, заплачет  и скажет:
— Вы видите, нет, вы видите…!  Она полетела, она всё-таки полетела…

Хромает утро затяжным дождём.
Промокло лето серою печалью.
Многоэтажный постаревший дом
Троллейбусы, что мчат к метро, встречает.

Я жажду солнца, жажду синевы.
С уставшим ветром я похож по духу.
Густые тучи реками молвы
Плывут туда, где радостно и сухо.

Нырнут под землю сонные зонты.
В тоннельной коже сточатся сомненья…
И наверху прозрачные холсты
Нас встретят синью солнечного неба.
 

Горький смех

Да, быть семи пядей не нужно,
Понять чтобы: «дело — труба»!
Когда-то ведь жили мы дружно:
Поехать я мог в Ашхабад,
Я ездил свободно в Тбилиси,
В Москву — да хотя бы куда!
А нынче — любой независим,
Повсюду одни господа.
Товарищей нет и в помине,
Распался Советский Союз.
В своей «незалежной» пустыне
Друзей своих бывших боюсь.
Мозги мне полощут усердно:
Мол, НАТО, — спаси, помоги!
Россия — не просто соседи,
А, якобы, наши враги.
А я «нерушимый» припомню
«Республик свободных союз».
Живётся теперь нелегко мне.
...И горько, сквозь слёзы, смеюсь.

Как этот снег негаданный глубок,
А я увы, совсем не по погоде...
Сиди, душа, гляди на огонек
И вспоминай,что в жизни все проходит.

Тебе сейчас совсем не до меня,
А, я, поверь, не буду звать отныне...
Лишь серной спички злая трескотня,
там где когда-то был огонь в камине.

Душа,душа, куда идем с тобой...
Как наша жизнь,на легкий снег похожа.
Останься здесь и бодрствуй со мной,
Покуда не пройдет и это тоже.

«Несть, якоже прочии человецы» ( Лк.18, 11)

«Кому ты что хочешь доказать, ты что из другого теста?», - реплику, которую каждый из нас слышал в своей жизни. Особенно в пору своей молодости мы очень жаждали не походить на других и искали всяческие возможности, чтобы каким-то образом это показать и доказать. Мы присоединялись к всевозможным молодежным течениям (панки, рокеры и т. д.), когда нам существующие «группировки» молодежи приходились не по вкусу, то мы стали придумывать новые (готы, эмо и т. д.). Но все время нашей молодости мы стремились что называется выделиться из толпы.  

     Вечернее богослужение закончилось, и отец Петр, благословив своих духовных детей, вышел на улицу. Летний вечер ласково коснулся его щек теплым ветром. Батюшка с радостью подставил лицо под лучи малинового солнца и залюбовался удивительной палитрой цветов готовящегося к ночи неба. По тротуару в обе стороны сновали люди. Машины извивающимся потоком быстро текли по дороге.  После рабочего дня все торопились домой. Кто-то, погруженный в свои мысли,  проходил молча, кто-то оживленно беседовал друг с другом.

   Родила мать долгожданного сына. Рад был отец. А уж мать-то как была рада маленькому нежному комочку. Холили родители сыночка. Берегли его от болезней страшных. Подрастал, любую просьбу его выполняли. Да и то -  кто из родителей детей своих не балует? Да видно все меру знают. А им мера та была не ведома.
           Рос сын, и просьбы его с каждым днём росли, да множились. Баловником стал. Часто жаловались на его проказы соседи, но родителям казалось, наговаривают все на мальца, завидуют им, что красавец такой у них родился.
            - Смышленый-то какой! Да чудак весёлый, всё норовит подшутить, повеселиться.