Омилия

Имеет ли право людоед говорить от имени съеденных им?

Станислав Ежи Лец

Уходя на задание, разведчики оставили командиру свои документы и награды. Каково же им пришлось, когда по возвращении командир заявил, что ничего у них не брал, и вообще впервые видит этих людей.

«Красная бурда»

Когда премьерный показ телевизионного фильма Владимира Бортко «Собачье сердце» состоялся по центральному телевидению 20 ноября 1988 года, улицы советских городов буквально опустели. На экраны в тогда еще существовавшем Советском Союзе вышел самый антисоветский фильм всех времен и народов. Для многих это было символом того, что коммунистической идеологии жить осталось недолго. После появления этого фильмы в России стало не столь обидным, если человека назовут «дураком», как если скажут, что он — «Шариков».

Чуть ранее, в том же году, 7 октября, на митинге, состоявшемся на стадионе «Локомотив» в Ленинграде, член НТС Ростислав Евдокимов, впервые после окончания Гражданской войны, поднял Российский бело-сине-красный флаг. Сообщение об этом появилось даже в лондонской «Таймс» того же года. Те, кто пытаются оспаривать этот факт, пусть просто просмотрят подшивку «Таймс» за 1988 год.

Ты не думай, дружище, о смерти.
Поживём мы ещё, поживём.
Всё бывает в земной круговерти.
Мы с молитвою беды пройдём.

Пусть вернётся к Тебе вдохновенье.
За сонетом родится сонет.
Виртуозны Твои, друг, творенья,
Вижу мудрость в них прожитых лет.

В них сияет духовная сила,
Что растёт с каждым новым стихом.
Ты оставь, мой дружище, унылость,
Поживём мы ещё, поживём!

На погосте безлюдно и даже уютно,
Здесь одно из высоких излюбленных мест,
Где я вмиг забываю слова абсолютно
И молчит отрешённо просёлочный лес.

Неотрывно смотрю я в глаза твои, мама.
Хоть какой-нибудь дай молчаливый совет.
То ли правда глуха, то ли сбилась программа,
То ли не было этой программы, и нет…

Невозможно понять, что  вокруг происходит,
Я не знаю, куда и зачем мне идти,
И стою, задержавшись немного на входе:
Впереди — полутьма, пустота позади.

Сомненья до сих пор живучи
на всякий,  кто же знает, случай,
на запасной тропе
опасливо и друг за другом,
все тем же проторенным кругом
по смертушке — черте.
И круговерть, и вереница…
Подняться надо! Часто снится,
о, Господи,  тот стыд.
И не картины, не сюжеты, —
те окровавленные меты,
так грех Тобой омыт.
О, как легко, расправив крылья,
без всякого на то усилья
взлетел, оставив все,
простил: не ведали, не знали
Кого и мучали, и гнали
на крест в венце, за что... 

Болезнь и боль — всегда рядом, всегда вместе. Боль меняет всё вокруг: быт, лица друзей и близких, восприятие, даже вкусовые ощущения... И как бывает радостно, когда болезнь отступит, выпустит немощное тело из своих цепких объятий! Чем страшнее недуг, тем сильнее бывает жажда жизни...

Святые места всегда дарят что-то незабываемое, мгновения, оставляющие в сердце глубокий след. Так было и на этот раз на святом источнике.

Неожиданно после продолжительного холодного циклона, принёсшего на святую Дивеевскую землю дожди и пронизывающий ледяной ветер, пришло летнее тепло. И мы поспешили на источники. Купальня с часовней в честь преподобной Александры Дивеевской расположена ближе всего к монастырю, и потому обычно все паломники спешат именно туда. Мы с мужем и маленькими детьми стали ждать своей очереди.

Об Истине глаголят мудрецы,
Прикрыться ей пытаются льстецы,
А хитрецы — продать, разбив на части;
Но Истина хранит свои венцы
Для тех, кто в Боге обретают счастье,
Кто не рабы порока или страсти, —
Учёные мужи иль простецы.
…Нет Истины, где нет Господней власти.

То, что Россия — страна, расположенная в Европе и Азии, знает любой школьник. До Урала — Европа, за Уралом — Азия. История тасовала колоду усердно, но изменить географические понятия не под силу никаким военным блокам. Издыхание коммунистической системы также не могло повлиять на географию.

После конца коммунизма должно было уйти в прошлое и глобальное противостояние Востока и Запада, постоянно державшее весь мир на грани ядерной войны.

США могли стать союзником России. В этом случае большинство военных конфликтов в мире могли бы быть потушены силами двух сверхдержав.

Но этого не произошло.

Соединенные Штаты отказываются понимать принцип равноправного партнерства. Диктовать и подчинять — вот единственные принципы, которыми руководствуется государство, считающее себя эталоном демократии для всего мира. Это при том, что само это государство относительно молодое, немногим более двухсот лет от роду.

Может ли дошкольник не только поучать европейских профессоров, но и силой насаждать свои принципы всему миру?

Мы все видим, что из этого получается.

Могут ли европейские технологии быть дополнены российскими ресурсами?

Вполне, к взаимной выгоде России и Европы. В этом случае многие проблемы в Европе и России будут не просто решены, они будут просто забыты. Идеологическое противостояние предыдущих десятилетий осталось в истории.

Именно это и пугает США. Ведь в случае возникновения альянса Россия-Европа североамериканская сверхдержава перестает быть сверхдержавой. Автоматически. Не говоря уже о мощной китайской экономике, что опять-таки играет не в пользу США.

Последние двадцать лет наблюдается целенаправленная и постоянная попытка вбить клин между Россией и Европой.

Не разрушай  свой образ злом,
Сомкни вселенную крестом!
Не верь что жизнь уже напрасна, —
Жизнь продолжается Христом!

Не поучай другого жить,
Не ровен час — придёшь просить,
Но возведя однажды стену,
Не сможешь дружбу возвратить.

Что может быть любви сильней?
Вот мир — из праха и костей.
Так не разменивай напрасно:
 Жизнь, веру, правду, и друзей!

                     (посвящается Татьяне Баун)

В час испытаний рвётся нить,
Весь мир сжимается до точки.
На завтра боль не отложить —
У испытаний нет рассрочки.
Как будто в жизнь ворвался вор
И разорил души владенья.
Звучит печальный приговор —
Звучит без капли сожаленья.
И вдруг прильнёт к душе тепло
От слова, сказанного другом —
Согрело сердце и спасло,
И вознеслось над бренным кру́гом.
Так удивительно порой
Прольётся в жизнь любовь Христова!
И вскоре утренний покой
В житейском море будет снова.

Утро в тот исторический день было обыкновенным. Илико встал в половине шестого, по быстрому, заглянул в «детскую» (она же гостиная) и пошел подметать свой участок у Ваке-парка.

Он любил эти тихие утренние часы. Воздух еще чист, зелень деревьев приятно радует глаз, а до палящего зноя еще далеко. В тишине хорошо думается под шелест метлы. Завтра суббота — выходной. Это значит, что Илико возьмет свою «почти футбольную команду» из двенадцати ребят и они пойдут развлекаться.

В 38 лет давно пора иметь семью и отдыхать с парочкой собственных отпрысков в конце рабочей недели, но это у кого как получается. У Илико, к примеру, все не так. Дети, уже готовые, возникли в его жизни сами собой, а жены нет и не предвидится.

Нет нам никакой пользы, если, воцерковившись,
мы так и не засветимся любовью.

Священник Александр Овчаренко

...Каха неуклюже повернулся в тесной прихожей и смахнул со стула дочкину сумку. Из нее посыпалась всякая женская дребедень: пакетик с одноразовыми салфетками, помада, брелок и... пачка сигарет.

Самой Эки на тот момент дома не было. Поэтому пришлось нагибаться Кахе, а это с его животом-бурдюком, поверьте, еще тот гимнастический трюк.

Пыхтя, Каха сгреб пятерней весь хлам обратно в пасть сумки, оставив только пачку сигарет. Он такое не курил, жена тоже не баловалась. Значит, выходил позорный нонсенс: его отличница, папина гордость шестнадцатилетняя Экуна курит!!! Если бы кто-то посмел ему еще вчера намекнуть на нечто подобное, он, не задумываясь, порвал бы оскорбителя на лоскуты. А тут — сам обнаружил.

За рекой и полями рассвет,
Тишина разливалась на воды,
И в зеленой пушистой листве
Растворялись земные невзгоды.

Падал свет, преломляя лучи,
С колокольным раскатистым звоном,
Точно птица без слов прокричит
Об Успенье и спрячется в кронах.

Звездный путь и беззвездная даль,
Нынче стихли и грома раскаты.
Тишина. Высота, а гадать
Здесь не нужно, на склонах покатых

Реплика. К вопросу о событиях на Украине

Блажен, кто вырваться на свет
Надеется из лжи окружной.
В том, что известно, пользы нет,
Одно неведомое нужно.

Понимаю, что в статье такого рода нельзя допустить ни малейшего произвола против правды и достоверности.

Днями в одной довольно пёстрой с точки зрения общественно-политических настроений компании присутствующим была предложена некая загадка. И она была не из развлекательно-ходульных.

Сформулировал её волонтёр К., только что вернувшийся из зоны АТО на Украине.

Нет, речь не шла о разгадке самой таинственной рукописи в мире «Манускрипта Войнича», этой детальной 240-страничной книги, написанной на абсолютно неизвестном языке; или комплекта из трёх шифровок «Шифра Бэйла», которые могли бы раскрыть местонахождение одного из величайших захороненных сокровищ в американской истории.

Гость не утруждал себя и привычной для таких случаев метафористикой, не предлагал отгадать свой вопрос ради забавы или испытания мудрости друзей и знакомых.

Ему хотелось продемонстрировать такое знание проблемы разрушения Донбасса — некогда ведущего промышленного региона страны, которым не обладает сегодня абсолютное большинство украинских граждан.

Росы мои, росы,
Утром на траве.
Приутихли грозы,
Прячась в синеве.

Ласковые ветки
Трогают лицо.
Ветер незаметно
Вдаль бежит трусцой.

Голуби молитву
Шепчут мне вослед.
И богат палитрой
Сказочный рассвет.

(перевод с украинского)

Мой друже, плач! Она любила.
В ковчеге губ ее качался
Твой сон любви, и у кормила
Под нежным парусом спешила
Твоя душа,  мир начинался
Рассветом чувств еще невинных
И юных слов дитя наполовину —
Как ты любил! Как ты влюблялся!
Не плач, мой друг! Ведь ты счастливый,
Ты все отдал, чтоб обвенчать
Свой сон любви... И сердца силы,
И силы разума... в бессилии
Страданья ты лишь мог отдать.

Убежать, раствориться, уехать на время,
Только жалкой уловкой от себя не спастись.
Всё равно до конца уже быть в этой теме
В этой взрослой игре под названием Жизнь.

Убежишь от себя  снова в поле лесное
На какой-нибудь час или даже полдня,
Но ведь есть же в душе, знаю, что-то такое,
Что нигде, никогда не оставит меня.

Ни друзья, ни река, ни крутые дороги,
Ни звериной тоски роковая печать,
Кроме Бога никто тут, наверно, не может
Это что-то внутри усмирить и понять.