Омилия

Новороссия
на крови  —
храмом прорастёт.

Плодоносная,
победит
верой
твой народ.

Плачь, родимая,
досыта
поплачь.
Безутешная,
зло переиначь.

Силу выстрадай,
душу выровняй:
птицей стать пора
яснокрылою.

Стихи из цикла «Новороссия. Воскресение»

Вечерний Стокгольм погружался в сон. Пустели улицы, в домах один за другим гасли огни. Однако в окнах одного из особняков на Страндвегене продолжал гореть яркий свет, словно те, кто жил там, стремились задержать наступление ночи. Ведь именно в это время к людям чаще всего является та незваная гостья, для которой открыта даже наглухо запертая дверей, и встречи с которой боится, но не может избежать все живое…

Вот и сейчас она уже была здесь, в ярко освещенной комнате особняка на Страндвегене, где лежала в предсмертном полузабытьи мать хозяина, старуха со странным для этих краев именем Пелагея. А возле ее кровати стоял на коленях седовласый герр Петер Юхансен, хозяин крупной шведской лесоторговой компании, шепча по-русски: «Господи, помилуй…помилуй ее». И сыновняя молитва сливалась с лепетом умирающей матери:

—  Петенька… — шептала старуха. Она была единственным человеком на свете, кто называл так господина Петера Куроптева. — Тошно мне-ка… Ты бы положил меня в лодочку да свез домой…там бы мне лечь! А в чужой земле жестко будет спать…холодно… Господи, за что ж Ты меня так покарал-то? Сама я во всем виновата…бросила… согрешила… Да кто ж знать-то мог?..

Замыкается круг сам собой,
каждый жест обнажая до сути,
бьется тайною полосой,
полыхая болезнью разлуки;
время втянуто в разворот
лет, развесивших сад молчанья,
неизбежен жестокий гнет,
предающих все расставанья...
Нет у бусинок бытия,
смытых волнами в русло Леты,
у длины иголок родня
неизменно в своей карете
катит так, чтобы их закалить
в непреложности страшной мести...
И следы от уколов не смыть,
не стереть ни поврозь, ни вместе...

В одно из селений района Сафита провинции Тартус в декабре 2012 года пришла похоронка на бойца Сирийской армии Бассама Шаабана. В скорбном сообщении было сказано, что он пал смертью храбрых при обороне военного училища в Алеппо, на которое напали террористы. Во многих городах и весях Сирии есть стены, специально выделенные для портретов павших героев, а также ни в чем не повинных мирных жителей. Оплакали родные солдата. Разместили его фотографию на такой вот скорбной стене.

Теперь же, как известно, вступило в силу соглашение по локальному замирению в Хомсе. Помимо выхода боевиков из районов Старого города, оно предусматривает и освобождение многих похищенных военнослужащих и гражданских.

«Он по жизни — простой наблюдатель,
Взгляд бросает небрежно, как тень».
Татьяна Бобровских

Противны мне, в словах обиняки,
Они противны, словно сквозняки,
Когда мне мелет сладенькую чушь
Мой собеседник скользкий, словно уж.
Когда «ни да, ни нет», а всё вокруг,
Когда тебе не враг он и не друг,
Когда в беде он не подаст руки,
Поглубже свои, спрятав коготки.
Когда ни с кем он не поддержит спор,
И взгляд его мне не поймать в упор.
Он весь такой порядочный, не «жлоб».
Но рядом с ним меня берёт озноб.

«Земля — наш дом» — верна́ формулировка,
Но Шар Земной мне не навек жильё:
Я на работе здесь, в командировке…
На Небесах — Отечество моё.

Вадим Негатуров (05.12.1959 — 02.05.2014)

Он вышел из дому... На небеса? — Кто знает.
Быть может — он на кромке той земли,
Отечества небесного... Прими,
о Господи, отчет отшедшей в мае
души неравнодушной, утоли

ту жажду — вечности, прими в Отчизну,
будь милостив — внезапен был исход,
без подготовки, но ведь был он призван,
пусть и поэт — не в бренде модных «измов»:
прост слог его и нерасцвечен свод

А весна уже в возрасте зрелом –
Но стоит, как невеста вся в белом,
Отрясая с ресничек пыльцу,
Лепестки гонит ветром к крыльцу,
Словно вдруг из небесных сусек,
Мне под ноги рассыпали снег.

Из-за речки плывёт  колокольный,
Тихий благовест горний и дольний.
Милый птах завершил свой полёт
И, усевшись на ветке, поёт.
Мой Господь, в этой дивной тиши,
Мне подольше побыть разреши.

Не видно Божьей красоты
Во мраке непроглядной ночи.
Рассвета ждёшь
                      и очень хочешь
Познать богатства мира ты.

Когда объято сердце тьмой,
Ты грезишь высью, падши низко,
И Счастья ждёшь…
                          А Счастье близко –
В незримом шаге пред тобой.  

11.07.2011 г.
 

Облака фейные
колосятся,
то ли сами феи те
небу снятся...

Журавли, ангелы,

чьи-то руки
принимают облако
на поруки.

А по крышам
сорока скачет,
блики солнца
в кармане пряча.

Ветер нежится,
словно вечер.

Воробей орёт —
как диспетчер.

Жук к кому-то спешит
на ужин.

Одуван поёт,
хоть простужен.

Копошится в траве
тайна,
приоткрывшаяся
нечаянно.

Фактическое содержание украинского противостояния часто укладывается в более древнее и емкое слово — смута. И когда знакомишься со взглядом на события разных СМИ, начинаешь понимать, что факты — вещь ненадежная в современных условиях. Однако при нынешнем уровне компьютерной техники любой за 15 минут изменит любую фотографию так, что выставит друга как врага и наоборот. Собственно, все это можно сделать и без фотошопа — сними событие с другой точки, покажи другие лица, поставь свой текст — и все. В этих условиях любой человек задумывается о критериях оценки событий. Мы, православные христиане, — счастливые люди. У нас есть высший критерий — непорочная истина Христова, и святые отцы — лучшие ее толкователи. Но чтобы поставить точный диагноз, нужно устремить свой взгляд вглубь.

«Согрешил, Господи, каюсь», — так часто начинается исповедь. Бывает, приходит человек в храм с вопросом, с трудноразрешимой ситуацией и просит совета. Но прежде, чем дать совет, нужно исследовать проблему, понять, в чем заключается причина сегодняшних событий. И действительно, причинно-следственная связь между духовной жизнью и жизнью плотской, материальной, социальной — неоспорима.