Омилия

9 ноября 2011 года Тамаре Васильевне Юковой — известной украинской переводчице — исполнилось бы 80 лет.

В читальном зале библиотеки Киевского национального университета театра, кино и телевидения имени И. К. Карпенко-Карого прошел вечер ее памяти.

Тамара Васильевна прожила короткую, но очень яркую жизнь, наполненную творческими поисками и свершениями.
Она родилась в Киеве, в 1931 году. У моего дедушки — Василия Дмитриевича Юкова, связиста, майора Советской Армии, прошедшего всю войну, и бабушки — Надежды Петровны Юковой — выпускницы Фундуклеевской гимназии — мама была единственной и горячо любимой дочкой.

Если очень нельзя, но хочется,
Аж до зуда под кожей твоей,
Ты свяжи своё одиночество,
Даже если желанье упрочится,
Воздержания чашу испей.
На губах застынет солёное
И умолкнет жадная страсть,
Пусть смирение вдохновлённое
В том представит высшую сласть.
Если вновь, что запретно – захочется
И притом намного сильней,
Ты свяжи в своём одиночестве
Сонм страстей, что по чувствам топчутся
Как Гомеровский Одиссей.
Услыхал он призывное пение
Увлекающих в гибель сирен,
Проявив при этом умение,
Заключиться в спасительный плен.
Сколько их – страстотерпцев-подвижников
И в миру и среди пустынь,
Пострашней испытания выстраждав,
Тяжкий крест в смирении выдержав
Вознесли в Небеса свой Аминь.

Ветерок весёлый

Ветерок весёлый залетел к нам в дворик,
Распушил берёзку, перекинул столик.

Пыль с дорожки сдунул, листья поднял к верху,
Побежал за кошкой. Вот уж было смеху!

Постучал в окошко тополиной веткой,
Словно говорил мне: - Выходи соседка!

Побежим с тобою в поле за букетом,
И проводим вместе наше красно лето.

Ты поставишь в вазу наш букет прощальный,
А меня проводишь к осени печальной.

Не скучай соседка ты по лету очень.
Приведу я в гости золотую осень.

МУХОМОР

Вошла Вера во лесок
И в лесу нашла грибок.

Он такой большой, красивый!
Притаился рядом с ивой.

Шапка красная на нём
Из травы горит огнём.

Скажет Верочка подружкам
Что грибочек весь в веснушках.

Яркий гриб, но он плохой!
Брать нельзя его домой! 

— Пей! — трясущаяся рука протянула Ксении стакан с водкой.

Толпа подростков обступила девочку. «Что-то сейчас будет!» — взвизгнул женский голос.

— Пей за здоровье твоей сестры.

Ксения замотала головой:

— Нет, нет, спасибо, я не хочу…

— Ты что нас не уважаешь?

...Прозрачное пространство. Осенняя печаль...
Шуршащие накидки берёзок
в тихом ветре
неспешным роем пчёлок,
                 кружась, взлетают вдаль...
Сквозь солнечные строчки
из синего конверта...

я шлю тебе привет из золотого дня!
...где даже лапы елей
                      в монетках золотистых.
От листиков берёзы, чуть слышно, чуть звеня,
в плывущей паутине - несмелый звук монистов...

Обласканный теплом, растает этот день.
Рассыплются лучей сгорающих - лучинки.
Но капелька любви навек войдёт в меня,
упав на дно души небесною росинкой.

2006 г.

Тигренок.

Рыжий маленький тигренок
Только что проснулся,
Оглянулся удивленно,
Встал и потянулся.

Вот он в луже отразился,
Грозно пискнул: «Эй!
Надо нам с тобой ср-р-разиться!»
В воду – прыг скорей.

Ничего ему не нужно,
Кроме шумных игр.
Пусть пока и неуклюжий,
Все равно он – тигр!

Хрюшка.

Хвостик – маленький крючок,
Носик – мягкий пятачок.
Эта толстая зверюшка –
Бледно-розовая хрюшка!

Позвала меня играть,
Вместе желуди искать,
Бегать, прыгать, кувыркаться,
В теплых лужицах плескаться.

Лошадка

Цок, цок, цок – стучат копытца,
Грива развевается,
Ваня на лошадке мчится,
Маме улыбается.

То несется он галопом,
Пыль столбом из под копыт,
То вдруг – рысью… Ненароком
Свысока на всех глядит.

С.К.

Я знаю эту хворь на грани невозврата,
когда с бельмастых глаз спадает пелена,
хотя ещё земли – не пять локтей на брата,
и воды – через край, и воздуха сполна.

И глохнет тишина от голосов утиных,
и пахнет первачом опавший прелый лист,
холодная роса висит на паутинах,
и яблочный послед скуласт и мускулист.

Тончает и сквозит всё зримое воочью,
но хочется ещё отодвигать итог,
и рано засыпать, и просыпаться ночью,
и слушать между стен мышиный топоток.

До ветхости носить простые плоть и платье,
и Бога не гневить, и бровь не гнуть дугой.
Надломленный ломоть, ездок на самокате –
я всё ещё пылю, топчусь одной ногой.

Через целую жизнь – отгордившись грехами отцов
и наделав своих, – наконец принимаю сиротство.
Чёрно-белые карточки милых моих мертвецов
в неопрятном альбоме теряют портретное сходство.

Я вас помню не так… Я за вами иду по пятам.
Вы такие, как есть, – это мой коленкор изменился.
Призакроешь глаза – и как будто проснулся не там.
И как будто не жил, а кому-то навязчиво снился.

В подмосковье весна – захолустному снегу каюк,
мать-и-мачеха прёт, и на Пасху такая отрада!..
Улетевшие птицы, ну как там обещанный юг?
А у нас тут земля проседает, корёжа ограды.

За любой недогляд плотяное пуская на слом,
землеройствует жизнь… Но порою привидится снизу,
будто небо меня задевает своим подолом –
я тихонько лечу, ухватившись за синюю ризу.

Cтарушка упала, валяется,
Студенты стоят, улыбаются,
Девчонка ругается матом,
Целуется с пьяным солдатом.
Витрины окно загорается,
Немой манекен ухмыляется.
Бары, аптеки и новые
Винные точки торговые…
День этот выпит до донышка,
Наспех, да прямо из горлышка.
Солнышка, хочется солнышка…
Где ты зима моя белая?
Боженька! Что я тут делаю?
2009-11

Мозаика

Я мозаику достала
И картинки собирала:
Вот квадратик, вот кружочек,
Вот голубенький цветочек.

Подошел ко мне Сережка:
 — Дай мне поиграть немножко!
 — Ладно, братик, поиграй,
Но смотри, не растеряй.

Ничего не потерял
Мой братишка, хоть и мал!

Мячик и Шарик

Вышла погулять Алена,
Мячик вынесла зеленый,
Пять минут в него играла
И случайно потеряла.

Как трава зеленый мяч,
Не найти его, хоть плачь!
- Шарик, мяч найди, дружок, -
Другу рад помочь щенок.

Быстро мяч нашел, принес,
Ах, какой чудесный пес!
Будем с Шариком играть,
С ним не страшно мяч терять!

       Со всех концов Города Счастья на площадь Света ручейками стекались его жители. Все были одеты в белые одежды, улыбки светились на лицах – ведь город отмечал свой самый большой праздник, Праздник Благодарения. Небольшой шум иногда легкой волной пробегал над головами людей, а когда собрались все, на площади наступила тишина. На мгновение жители города замерли, и вдруг, родившись где-то в глубине людского озера, по воздуху величественно поплыли слова: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе». Постепенно пение становилось громче и сильнее, и все собравшиеся вдохновенно повторяли, словно едиными устами, славословие Господу.
        Через некоторое время над головами поющих появился небольшой ручеек Света, переливающийся всеми цветами радуги. Постепенно он становился все больше и больше. Его струи стали омывать лица людей. Незаметно ручеек превратился в поток Света и растворил в себе всех жителей города, которые с необычайной силой и любовью все пели и пели. Заполнив площадь, поток побежал по улицам и площадям. Омыв все дома, он незаметно исчез. Пение стихло, и все стали расходиться.

Мы идём по жизни сквозь сомненья,
Не познав пока, чего в ней стоим;
Все хотим высот, а не паденья…

Молвят пусть о том, что недостоин
Счастья ты, что слаб и одинок;
Дьявол искушает: «Ты не воин».

Сердце отвечает: «С нами Бог!»

1.10.2010 г.

Голуби. Ангелы. Воздух.
Подъем на колоннаду.
Исаакия вечный дух
Над Александровским садом.

Я – в Питере!
Где зрители глядят из облаков.
В простом домашнем свитере
Стою среди веков.

Смотрю я на окрестности:
Дворцы, каналы, реки.
Любуюсь видом местности,
Прославленной навеки!

Здесь кровь лилась невинная,
Здесь тайной пахнут стены.
Бык времени старинного
Плывёт среди арены.

Кровавым ртом ощерился
На двадцать первый век:
- Ты спорить с кем осмелился,
О, глупый человек!

Я – в Питере!
Где зрители глядят из облаков.
В простом домашнем свитере
Стою среди веков!

Ноябрь 2011 

Мне всё равно в какой стране
Живёт Василий, Генрих, Билл…
Пускай счастливей он вдвойне,
Но лишь бы родину любил.

«Окей», «Будь ласка» , «Се ля ви»…
Одна земля, одна семья.
Есть география любви,
Какая разница – кто я?

Живи и радуйся всему
Живому: русский, швед и финн.
Бардак не нужен никому.
Навоевались – без причин.
2011

Котенок.

Кто там прячется в корзинке?
Хватит в пряточки играть,
Надевай свои ботинки,
И пойдем скорей гулять!

Собачка

Я – веселая собачка
И хочу с тобой дружить,
Если трудная задачка,
Помогу ее решить.

Нам с тобой не будет грустно –
Мы попляшем и споем,
А в желудке будет пусто –
Вместе косточку сгрызем!

Щенок

Очень сильный я и ловкий,
Охраняю дом большой,
Хоть щенок я – лаю громко,
Не шутите вы со мной!

Овечка

Шерсти нам дала овечка,
Чтобы варежки связать.
В них тепло, почти как в печке,
Побежим в снежки играть!

Имя Сергея Параджанова вот уже четыре десятка лет фигурирует в списках лучших кинематографистов мира, — после триумфального шествия его великого фильма «Тени забытых предков». «Огненные кони» — под таким названием фильм демонстрировался на Западе — возвестили о рождении на Украине нового поэтического кино.

Картины Параджанова — это совершенно новое эстетическое восприятие мира

Творчество Параджанова признано одной из вершин бессюжетного поэтического кинематографа, где актер, наряду с костюмом, декорацией и реквизитом, является конструктивным элементом сложного звукозрительного коллажа.
Авторский мир его фильмов — это волшебный сплав цвета, пластики, музыки и слова, мудрый и наивный, ироничный и простодушный. Он может восхищать и раздражать, но он всегда нов, свеж и непредсказуем. Это мир безграничной фантазии. В кадрах параджановских картин оживают персидские миниатюры, слышен звон родниковой струи, ощущается благоухание розового куста, трепет ресниц восточной красавицы, звон мечей, напевы старинных струнных инструментов, причудливая пантомима движений. В них — энциклопедическое знание восточной культуры и искусства, буйство фантазии — не менее поражающее, чем у Феллини…

Вася и Ванечка в потрепанных, больших по размеру, замызганных куртках, протиснулись между людей, сгрудившихся в проходе вагона метро.
- Осторожно, двери открываются, - слышался голос диктора. Ребята, без стеснения расталкивая пассажиров, выскочили из вагона, и также пробиваясь через плотную толпу пассажиров, толпящихся у входа в соседний вагон, юркнули в него, продолжив свою заунывную песню:
- Подайте на пропитание! Папка в тюрьме, мамка умерла! Подайте на хлебушек!