Омилия

Беседа с многодетной мамой Надеждой Григорьевной Крохиной

— Сколько у вас детей и каков их возраст?

— У меня шесть детей. Старшему ребенку 26 лет, а младшему — 3 года.

Считаю, что дети должны быть разновозрастные, и, прежде всего, желанные, несмотря ни на что. Родителям нельзя думать: вот, мол, так случилось, и мы его принимаем. Дети должны быть целенаправленно и желанно зачатые, в любви и согласии. Причем при обоюдном согласии как мамы, так и папы.

Босиком по траве, по шелкам изумрудным,
По холодной росе, обжигая ступни.
Забывая шумы городов многолюдных,
Забывая о том, как опасны они.

Здесь припомнит душа свет небесных просторов,
Блеск Отчизны далёкой, потерянный рай.
Нет здесь времени бега, пустых разговоров.
Здесь блаженство, покой, здесь любви – через край.

Захлебнётся душа от восторга, как прежде,
И на крыльях взовьётся голубкою ввысь.
Как невеста она – в белоснежной одежде…
Полетай, полетай, над землёй покружись!

11.04.12

Беседа со священником Виталием Шатохиным, преподавателем Калужской духовной семинарии, выпускником Московской Духовной академии

— Как вести себя родителям, если в присутствии детей их постоянно оскорбляют или критикуют?

— Каждый человек в присутствии любых людей: своих детей или же своих родителей должен вести себя, прежде всего, как христианин. Если тебя оскорбляют, то независимо от окружения твоя реакция должна быть спокойная, сдержанная. Христианин не должен выходить из себя, напротив, ему необходимо быть сосредоточенным, оставаться вежливым к людям и внимательным к себе. Это основная задача, она всегда сложная для любого человека, когда задевают его самолюбие. Главное, конечно, не нисходить до взаимных оскорблений. Ну и что, что присутствуют дети — это обычная жизненная ситуация. Они должны видеть, как следует вести себя в подобных ситуациях. Ведь когда-нибудь это обязательно и с ними случится. Им необходимо видеть, как авторитетный для них человек, их родитель, реагирует на оскорбления. В свое время в православном лагере «Златоуст» я неоднократно был вожатым, а затем и духовником. И вот на что я обратил внимание: дети перестают уважать духовника или вожатых, если видят, что они не могут стерпеть обиду.

(реанимация)

— Он же три дня, как помер…
 — Колы! Хочу кока-колы,
Ангел! Где был я? — В коме,
(Странно, вот это номер!),
 — Таня! Несите уколы…

— Тихо, молчите, милый,
Это, наверное, чудо…
— Пить… почему нет силы?
ТАМ по-другому было,
И — НИЧЕГО — не ныло,
Верните меня отсюда
Туда… и не надо чуда…
2012

«Дай кровь и приими Дух»

Грань стёрта: «вчера-сегодня»,
Я – жив, но другой…почти
И мимо Креста Господня –
Обыденно – не пройти…

Святые не хмурят брови,
Пронзая наш мир с икон.
И, знаешь, не жалко кро'ви
Своей, под пасхальный звон…
2012

 Сегодня розы заскучали,
Ведь им отмерен только миг,
И в небе тихо пропадали
Их лепестки - и птичий крик

Стоял над миром. Но и в этом
Прощанье с миром - жизнь нашла
Ответ, граничащий со светом:
Так роза красная цвела.

Так роза красная алела,
Легко склоняясь над землей,
А я невольно сожалела
Об увядании полей.

Но странно: новой красотою
Наполнен мир в который раз,
И в буйстве красок - вновь к покою,
Земля стремится в этот час.

И в том стремлении извечном
Взлетает роза от земли,
И вот уже очеловечен
Ее порыв. Здесь люди шли

И лепестки искали взглядом,
А по полям – одни цветы,
В который раз рассвету рады
В биенье нежной красоты.

Найджел Вестклифф… Написал я и сбил щелчком легкую весеннюю муху, ползавшую по экрану компьютера. Машина равнодушно мерцала в полумраке комнаты. «Самый тихий компьютер в мире…» — вспомнил я телевизионную рекламу. Она меня и подвинула на покупку этого квадратного паразита. Соседи не жалуются на шум, А шефу как-то без разницы.

«Вестклифф! Во-первых — я сказал две тысячи слов, во-вторых — я сказал это не вам, а Линакру, в-третьих — ваши рассуждения о влиянии строительства автострады на мировой климат и миграцию населения в пределах нашего графства оставьте для себя. Мы — местная, маленькая, непритязательная газета, вот попадете на Флит-стрит, тогда и будете удивлять мир! Хотя с таким отношением к работе вы ещё не скоро сможете представить эту угрозу репутации британской журналистики… Вот, составьте заголовок, тринадцать знаков, заметку сделает Саймон».

Немых комет светящиеся блюдца,
Как молнии бесшумные вдали…
Мне хочется уйти и не вернуться
Куда-нибудь на краешек земли

От мёртвых звёзд, застывших в мониторе,
 К дождям парным и ласковым ветрам,
Туда, где на востоке — только море
И сосны, и туманы по утрáм…

Живые звуки — пилигримы эха
Уло'вит обострённое чутьё,
Где никому на свете не помеха
Ночное одиночество моё…
2012

 Душа говорила о Боге,
О вечном, немеркнущем счастье,
Душа замечала, в тревоге,
Искусный подлог сладострастья.

Душа говорила о Чуде
К небесным стезям приобщенья, –
Где не было, нет и не будет
Напраслины, боли, лишенья…

Но ум отдавался иному,
Лишь видимой ясности верил,
Ступенями царства земного
Успех и падение мерил.

Его восхищала свобода!
Однако же бегству из плена
Мешали то низкие своды,
То сети обмана, то стены.

Нелепыми были паденья,
Успех быстротечностью ранил,
Ведь ум пребывал, к сожаленью,
Вне света души, как в тумане.

Пора бы уму и очнуться,
Согреться в Любви понемногу,
Нетленного мира коснуться
И стать собеседником Богу.

21.12.2010 г.

Так бывает, бывает: разуверишься в чём то,
Да ещё кто-то всё объяснит бестолково…
Тишина добивает. И минутным экспромтом —
Не зубами за жизнь ты цепляешься — словом…
2012

Знойный ветер в душе моей веет опять,
Как в пустыне горячей – так трудно дышать!

Пересохла земля без живительных слёз,
Без дождя, без воды, без положенных гроз.

Сею в почву сухую я тщетно зерно,
Прорастёт ли в пустыне без влаги оно?

Каменистая почва и много песка –
Это лень, нераденье, обиды, тоска.

Где ты делась, молитва – душевный елей?
Размягчи мою душу, меня пожалей!

Память смертная, вновь прогреми, как гроза!
Ливнем хлынет пускай за слезою слеза!

Пусть ворвётся стихией в пустыню души
Слово Божие – Верой прольётся в тиши!

В сердце бедном Надеждою пусть прорастёт,
Пышным цветом нетленной Любви расцветёт!

21.04.12

Память удержит тебя многократно –
Вот ты смеешься – мол, все-ничего!
Сердце исплакалось: Брат мой, о, брат мой!
Знает душа: там Приветят его.

Смертному нету дороги обратно –
Вольному воля – спасенному рай.
Сердце исплакалось: Брат мой! О, брат мой!
Просит душа: Отпусти в дальний край!

Нет, не уйду, - не поймите превратно.
Встану у вечности я на краю…
Сердце исплакалось: Брат мой, о, брат мой!
Верит душа: он в раю. Он в раю.

Холодно, я пулей, как из проруби,
Выскочил на свет из тёмных снов.
Солнечно, весна, чижи и голуби
Божии – ни званий, ни чинов…

Улицы родные, переулочки,
Свежий незатейливый этюд,
Сдобные с изюминками булочки
Школьницы счастливые жуют…

Облаком живым на землю падала
Нежность с абрикосовых ветвей.
Радостно! Для счастья много надо ли?
Мира, неба, солнца, голубей!
2012

— Фавьё-фавьё-фавьё!

Нервный крик попугая напряг и без того напряжённые нервы. Наверное, он хочет что-то сказать, а слов подходящих не находит. Так и я: высекла невероятно красивую искру, а понять до конца её не в силах.

Люди-луны и люди-солнца (такая — искра!)... Отличить их друг от друга совсем несложно. Отражённым светом никого не согреешь, он лишь слепит глаза безжизненным блеском.

Прежде чем уснуть, я всегда размышляю. На границе сна в голову приходят удивительные мысли, похожие на искры. А когда смотришь на небо, на звезды — пристально-пристально, может даже закружиться голова...

 Нет, не придумано пока названье
Для этой тайны - взращенной в любви,
Но иссякает времени страданье,
Чуть ближе высь. И трепетом обвит

Луч яркий солнца, греющий мирское,
А кто же сердце отогреет нам?
И было нас в плену секундном – двое,
Но сердце жило тем, что было там…

Но сердце плакало от близости полёта,
Безвременье ложилось как печаль,
Но не было в печали этой гнёта,
И слабость раскрывалась словно сталь,

Цвели цветы, они сильнее стали:
Ромашки, незабудки, лебеда,
Но странно, что цветы не уставали,
Стремится ввысь. И это не беда,

Что падали и плакали порою
Мы словно дети, веря в чудеса,
Нам было грустно, и того не скрою,
Порой казалась горькою слеза.

И дух пленялся глупою тоскою,
Но было чУдно наблюдать рассвет,
И жили мы в плену секундном – двое,
но каждый плен имеет свой ответ.

И каждый плен раскроется отрадой,
По небу птицы стаями неслись.
Приемля мир, как радость и награду,
Цветы не устают стремится ввысь.
 

Весной, вставая ото сна,
Природа оживает,
И мир воскресшего Христа
В восторге прославляет.

Весельем, радостью объят
Народ, ликует в храме:
Христос воскрес! Повержен ад!
Не властна смерть над нами!

Играет солнце, Ожил лес,
Птиц трели рвутся ввысь;
Весна идет! Христос воскрес!
И торжествует жизнь!
 

Эта тонкая грань всё короче –
Между летом и быстрой весной.
Утекают ванильные ночи
За пригорок, к опушке лесной.

И уходит живая прохлада,
Стало тише журчанье ручья.
На деревьях подросшего сада
Не слыхать серенад соловья…

Ах, весна! Короткá, но прекрасна!
Насладиться успели тобой.
Воспевают тебя не напрасно –
Образ юный и трепетный твой!

Лёгким шлейфом цветов белоснежных
С яблонь стройных, с жасминных кустов,
Лепестков, ветром сорванных, нежных,
Под ногами расстелен покров.

Невещественной радостью дышит
После зимних морозов душа,
Пробуждение видит и слышит –
До чего песнь весны хороша!

Так недолго трава молодая
Утоляла голодный наш взор,
Свежей зеленью благословляя,
Вширь раскиданный лýга простор.

Но с ворвавшимся нáскоро зноем,
Всё пожухло, и вновь желтизна
Отдаёт предосенним покоем…
Растворилась, промчалась весна…

22.05.11