Омилия

В преддверии праздника великой Победы, вспоминая павших.

* * *

«Сделай шаг, и дорога появится сама собой», — взволнованно подумала Лена, когда пальцы привычно легли на клавиатуру компьютера, чтобы набрать в поисковике имя Никиты Евсеева.

Первая стёжка неведомого пути пролегла весной, отразившись от огненной эмали пасхального яичка, глазурованного бычьей кровью. Лена понимала, что теперь не может отказаться от поисков, хотя пока не сформулировала для себя, что она ищет, и зачем. Вроде бы, Серафима Макаровна и Евсеев — чужие люди из другой эпохи, не имеющие никакого отношения к ней, студентке Лене Шелестовой. А вот поди же ты: тянется к ним душа, и не отпускает.

Одна лишь радость, что свободна трасса.
Палящий зной… накалом докрасна
Пугает солнца раннего гримаса,
Вновь необычно жаркая весна.

Несётся вихрем чёрная Тойота,
За окнами мелькают города.
Здесь жизнь течёт, здесь кто-то ждёт кого-то,
Здесь тихою рекой плывут года.

А рядышком железная дорога –
Стучат колёса, ровный перестук.
И пассажиры все во власти Бога…
А за окном весна, цветущий луг.

Сидящие в стремительной Тойоте,
И люди, прикорнувшие в купе,
Все поголовно в жизненном болоте,
У каждого в судьбе своё ЧП.

Но вот шлагбаум путь перекрывает.
А в поезде рванули за стоп-кран.
И кто кому дорогу преграждает?
Велик Господь, неведом Его план!

Зачем сейчас случилась остановка
На полпути к высоким облакам?
Ловушка, плен, премудрая уловка…
А за окном – величественный Храм.

И гóловы все повернули дружно –
Кто крестится, кто память ворошит.
Немой вопрос – зачем всё это нужно?
Минута за минутой вдаль бежит…

Омытая дождём,
               в рассветной тишине
плывёт Корабль-Земля...
Волною свежий ветер...

И, осеняя мир,
над ней плывут кресты
                   соборов и церквей,
спасая всё на свете...

Молитвенным теплом
            в нас проникает Жизнь.
Спасает нашу суть, наш мир -
                 нательный крестик:

как сквозь века:"Спаси!",
как из души:"Прости!".
Распятье на груди -
              надеждою в бессмертье.

...И, словно в парусах,
                     в белёсых облаках
плывёт, плывёт Земля,
качаясь колыбелью...

Смерть не вечна… И разлука тоже,
Бесконечно сердце, если любит…
Что-то размечтался я, похоже,
Засиделся ночью на Youtube.

А с рассветом молнии, как сабли
Засверкали, споря с тишиною,
Расчихались тучи-дирижабли
И умылся город мой ВЕСНОЮ…
2012

 Первоначально – только словом
Глаголом жизни – мир возник,
И в тайне жизни миру новой
Из выси плакал птичий крик.

Душа грустила о нездешнем,
А в здешнем - тихо грусть жила,
И в уходящем миге - вешнем,
Краса извечного спала.

И возрождалась, как волнами,
Что из покоя вод восстав,
Украсят берег кружевами-
Любовь, росою расплескав,

По травам гречневой равнины,
Прохладу утренних часов,
Так кленам падает на спины
Как седина – луны покров.

Понятна мне той дивной тайны
Игра во времени, но нет
В ней этой грубости случайной,
Что в человеке гасит свет.

С 90-х годов под руководством Сергея Владимировича Борщева в Обнинске действует Русская школа боевого искусства (РШБИ). Эту боевую систему взяли на вооружение как российские силовые структуры и спецподразделения, так и зарубежные. Однако не только спецназовцы занимаются в РШБИ, но и все желающие, в том числе, студенты и школьники. Приходят на занятия и священники, чтобы побеседовать с молодежью после тренировки.

Духовная основа системы — православие (но это не означает, что РШБИ закрыта для представителей других конфессий или атеистов). В силу этого, её отличительной чертой является оборонительный и лишенный агрессии характер.

В системе нет приемов, в общепринятом понимании, а есть боевые действия, основанные на конкретных принципах и идеях. По сути, для бойца Русской школы боевого искусства неважно даже, есть ли у противника в руках нож, так как система учит работать не против оружия, а против конкретного человека.

Беседа с многодетной мамой Надеждой Григорьевной Крохиной

— Сколько у вас детей и каков их возраст?

— У меня шесть детей. Старшему ребенку 26 лет, а младшему — 3 года.

Считаю, что дети должны быть разновозрастные, и, прежде всего, желанные, несмотря ни на что. Родителям нельзя думать: вот, мол, так случилось, и мы его принимаем. Дети должны быть целенаправленно и желанно зачатые, в любви и согласии. Причем при обоюдном согласии как мамы, так и папы.

Босиком по траве, по шелкам изумрудным,
По холодной росе, обжигая ступни.
Забывая шумы городов многолюдных,
Забывая о том, как опасны они.

Здесь припомнит душа свет небесных просторов,
Блеск Отчизны далёкой, потерянный рай.
Нет здесь времени бега, пустых разговоров.
Здесь блаженство, покой, здесь любви – через край.

Захлебнётся душа от восторга, как прежде,
И на крыльях взовьётся голубкою ввысь.
Как невеста она – в белоснежной одежде…
Полетай, полетай, над землёй покружись!

11.04.12

Беседа со священником Виталием Шатохиным, преподавателем Калужской духовной семинарии, выпускником Московской Духовной академии

— Как вести себя родителям, если в присутствии детей их постоянно оскорбляют или критикуют?

— Каждый человек в присутствии любых людей: своих детей или же своих родителей должен вести себя, прежде всего, как христианин. Если тебя оскорбляют, то независимо от окружения твоя реакция должна быть спокойная, сдержанная. Христианин не должен выходить из себя, напротив, ему необходимо быть сосредоточенным, оставаться вежливым к людям и внимательным к себе. Это основная задача, она всегда сложная для любого человека, когда задевают его самолюбие. Главное, конечно, не нисходить до взаимных оскорблений. Ну и что, что присутствуют дети — это обычная жизненная ситуация. Они должны видеть, как следует вести себя в подобных ситуациях. Ведь когда-нибудь это обязательно и с ними случится. Им необходимо видеть, как авторитетный для них человек, их родитель, реагирует на оскорбления. В свое время в православном лагере «Златоуст» я неоднократно был вожатым, а затем и духовником. И вот на что я обратил внимание: дети перестают уважать духовника или вожатых, если видят, что они не могут стерпеть обиду.

(реанимация)

— Он же три дня, как помер…
 — Колы! Хочу кока-колы,
Ангел! Где был я? — В коме,
(Странно, вот это номер!),
 — Таня! Несите уколы…

— Тихо, молчите, милый,
Это, наверное, чудо…
— Пить… почему нет силы?
ТАМ по-другому было,
И — НИЧЕГО — не ныло,
Верните меня отсюда
Туда… и не надо чуда…
2012

«Дай кровь и приими Дух»

Грань стёрта: «вчера-сегодня»,
Я – жив, но другой…почти
И мимо Креста Господня –
Обыденно – не пройти…

Святые не хмурят брови,
Пронзая наш мир с икон.
И, знаешь, не жалко кро'ви
Своей, под пасхальный звон…
2012

 Сегодня розы заскучали,
Ведь им отмерен только миг,
И в небе тихо пропадали
Их лепестки - и птичий крик

Стоял над миром. Но и в этом
Прощанье с миром - жизнь нашла
Ответ, граничащий со светом:
Так роза красная цвела.

Так роза красная алела,
Легко склоняясь над землей,
А я невольно сожалела
Об увядании полей.

Но странно: новой красотою
Наполнен мир в который раз,
И в буйстве красок - вновь к покою,
Земля стремится в этот час.

И в том стремлении извечном
Взлетает роза от земли,
И вот уже очеловечен
Ее порыв. Здесь люди шли

И лепестки искали взглядом,
А по полям – одни цветы,
В который раз рассвету рады
В биенье нежной красоты.

Найджел Вестклифф… Написал я и сбил щелчком легкую весеннюю муху, ползавшую по экрану компьютера. Машина равнодушно мерцала в полумраке комнаты. «Самый тихий компьютер в мире…» — вспомнил я телевизионную рекламу. Она меня и подвинула на покупку этого квадратного паразита. Соседи не жалуются на шум, А шефу как-то без разницы.

«Вестклифф! Во-первых — я сказал две тысячи слов, во-вторых — я сказал это не вам, а Линакру, в-третьих — ваши рассуждения о влиянии строительства автострады на мировой климат и миграцию населения в пределах нашего графства оставьте для себя. Мы — местная, маленькая, непритязательная газета, вот попадете на Флит-стрит, тогда и будете удивлять мир! Хотя с таким отношением к работе вы ещё не скоро сможете представить эту угрозу репутации британской журналистики… Вот, составьте заголовок, тринадцать знаков, заметку сделает Саймон».

Немых комет светящиеся блюдца,
Как молнии бесшумные вдали…
Мне хочется уйти и не вернуться
Куда-нибудь на краешек земли

От мёртвых звёзд, застывших в мониторе,
 К дождям парным и ласковым ветрам,
Туда, где на востоке — только море
И сосны, и туманы по утрáм…

Живые звуки — пилигримы эха
Уло'вит обострённое чутьё,
Где никому на свете не помеха
Ночное одиночество моё…
2012

 Душа говорила о Боге,
О вечном, немеркнущем счастье,
Душа замечала, в тревоге,
Искусный подлог сладострастья.

Душа говорила о Чуде
К небесным стезям приобщенья, –
Где не было, нет и не будет
Напраслины, боли, лишенья…

Но ум отдавался иному,
Лишь видимой ясности верил,
Ступенями царства земного
Успех и падение мерил.

Его восхищала свобода!
Однако же бегству из плена
Мешали то низкие своды,
То сети обмана, то стены.

Нелепыми были паденья,
Успех быстротечностью ранил,
Ведь ум пребывал, к сожаленью,
Вне света души, как в тумане.

Пора бы уму и очнуться,
Согреться в Любви понемногу,
Нетленного мира коснуться
И стать собеседником Богу.

21.12.2010 г.

Так бывает, бывает: разуверишься в чём то,
Да ещё кто-то всё объяснит бестолково…
Тишина добивает. И минутным экспромтом —
Не зубами за жизнь ты цепляешься — словом…
2012

Знойный ветер в душе моей веет опять,
Как в пустыне горячей – так трудно дышать!

Пересохла земля без живительных слёз,
Без дождя, без воды, без положенных гроз.

Сею в почву сухую я тщетно зерно,
Прорастёт ли в пустыне без влаги оно?

Каменистая почва и много песка –
Это лень, нераденье, обиды, тоска.

Где ты делась, молитва – душевный елей?
Размягчи мою душу, меня пожалей!

Память смертная, вновь прогреми, как гроза!
Ливнем хлынет пускай за слезою слеза!

Пусть ворвётся стихией в пустыню души
Слово Божие – Верой прольётся в тиши!

В сердце бедном Надеждою пусть прорастёт,
Пышным цветом нетленной Любви расцветёт!

21.04.12

Память удержит тебя многократно –
Вот ты смеешься – мол, все-ничего!
Сердце исплакалось: Брат мой, о, брат мой!
Знает душа: там Приветят его.

Смертному нету дороги обратно –
Вольному воля – спасенному рай.
Сердце исплакалось: Брат мой! О, брат мой!
Просит душа: Отпусти в дальний край!

Нет, не уйду, - не поймите превратно.
Встану у вечности я на краю…
Сердце исплакалось: Брат мой, о, брат мой!
Верит душа: он в раю. Он в раю.