Омилия

С лица Земли улыбка стёрта.
Последней быть иль нет войне?
Всё чаще в снах я вижу чёрта
С солдатским ранцем на спине.

Он с леденящею усмешкой
До самой утренней зари
Из ранца сыплет головешки —
Всё, что осталось от Земли.

2015

Человек растёт бесконечно - должен расти, иначе он неминуемо деградирует. Но расти можно по-разному, в разных направлениях, в погоне за разными ценностями или без них - без цели, без смысла. Так растёт трава, так растет бычок... Хотя нет, у травы ведь тоже есть смысл, и у бычка. Эти смыслы проживаются травой, бычком, хотя и недоступны им. Зато они доступны человеку, который может наделить смыслом всё, что угодно.
Человек сам создаёт смыслы - и свои, и чужие. Именно в этом смысле он - субъект. Потому Юнг может сказать: «Я не то, что со мной случилось, я — то, чем я решил стать».

Зашел сегодня на «Православие.ру» - сайт, который я частенько посещаю. В ленте вижу заголовок статьи Владимира Немыченкова «Православные святыни на денежных знаках и… туалетной бумаге».

Прочитал. И узнал, что оказывается, существует продукция, по своей направленности имеющая весьма деликатные и интимные цели, на которой «во всю» «штампуют» изображения православных храмов.

Про изображения православных храмов на сиденьях общественного транспорта или про одежду с иконами, ковры, кухонные скатерти и фартуки с ликами Христа и Богородицы, я знал, конечно же и лично видел. Но чтобы христианская символика присутствовала, простите, на туалетной бумаге – о том, что в чью-то голову может прийти соответствующая идея – об этом никогда не возникало и тени мысли.

«Выходите скорей,
чтоб взглянуть на высоких своих!»
Н.Рубцов

Который год над нашим краем
Не пролетают журавли.
А мы живём и умираем
В заботах мелочных, в пыли.

В сердцах своих не носим света,
Живём бездумнее травы.
Я сам приветствую соседа
Кивком небрежным головы.

Не подаём убогим хлеба,
А с раздраженьем гоним прочь.
Христу, всё видящему с неба,
Как от тоски не изнемочь?

В молитве рук не простираем
При виде утренней зари.
И потому над нашим краем
Не пролетают журавли…

Россия! Матушка! Держава!
Прошу ответь, не хмурь бровей:
Зачем ты столько нарожала
Неблагодарных сыновей?

Всегда в народе есть народец,
Который, правду говорю,
Исподтишка плюёт в колодец
И ненавидит мать свою.

Но всё итожит воля Божья:
Как ни была́ бы тьма густа,
Мы все сойдёмся у подножья
Животворящего Креста.

1
Душа – как бриллиант; оправой служит плоть.
Всё в мире сотворил во благо нам Господь!
Добро животворит, а где огонь порока –
Огарок от души
                         и пепелище – плоть. 

2
Шёл к пропасти слепой (взойти желая ввысь),
А зрячий окликал: «Там смерть! Остановись!»
Слепой изрёк в ответ: «Лишь мрак землёю правит.
Мечтательный глупец, от миражей очнись!»  

3
Богатства на земле спешат у нас украсть 
Грабители, лжецы, пожары, смуты, власть…
Небесных же даров никто отнять не может,
Но мы, забыв Отца, впускаем вора – страсть.   

   Эта  история началась в тот солнечный майский день, когда в лавку антиквара Бориса Жохова, известного в Михайловске под прозвищем Жох, пыхтя, ввалились трое крепко сбитых мужчин в рабочей одежде, тащивших массивный деревянный сундук, обитый полосками ржавой жести. Надо сказать, что эта троица из строительной бригады, занимавшейся ремонтом старых домов, время от времени сбывала Жоху разные чердачные находки: то икону в киоте, а то лишь киот без иконы или икону без киота, то медный подсвечник, то что-нибудь из кухонной утвари.

Об Истине глаголят мудрецы,
Прикрыться ей пытаются льстецы,
А хитрецы – продать, разбив на части;
Но Истина хранит свои венцы
Для тех, кто в Боге обретает счастье,
Кто не рабы порока или страсти, –
Учёные мужи иль простецы. 
…Нет Истины, где нет Господней власти.    

^{17.12.2011 г.} 

Год назад, начитавшись хороших отзывов о сказке Дж.К.Роулинг «Рождественский поросенок», очень хотела ее купить. Но в «Лабиринте» книга закончилась, и я взяла ее в городской библиотеке. Прочитала ― и разочаровалась. Всё оказалось не так однозначно. 

Замечательный сюжет и хороший литературный язык (перевод с английского Александры Глебовской) ― это, конечно, неоспоримые достоинства повести. Как и во многих рождественских сказках, герой из реальности попадает в сказочный мир, претерпевает множество испытаний и возвращается домой, можно сказать, победителем.

В состояньи нынешнем моём,
Что, возможно, скоро выйдет боком,
Можно разговаривать лишь с Богом,
Думать, исключительно о Нём…

2019

После этого неприятного разговора профессор Булыгин пришел домой лишь поздно вечером, когда Галина Серафимовна уже укладывала Наденьку спать. И, сев за стол в кухне, долго не притрагивался к еде, погруженный в невеселые думы.

  -Что с тобой, Володя? – поинтересовалась Галина Серафимовна. – На тебе лица нет. Что случилось?

  -Сегодня меня вызывал ректор. А потом еще и декан. – нехотя признался Владимир Петрович.

 -Зачем? По поводу ваших зимних научных чтений?

  -Если бы по поводу чтений! К сожалению, речь шла совсем о другом. Боюсь, что после зимних чтений мне придется уволиться из института. По собственному желанию. Иначе меня просто-напросто уволят. Так сказал мне сегодня декан.

(диптих)

1
Лик Спасителя. Лампада.
Молча стану к алтарю.
Бог Сам знает, что мне надо,
А то я наговорю…
2
Дыханье чьё-то на плече,
Сегодня полон храм.
И воск стекает по свече,
Как слёзы по щекам.

С икон Спасителя глаза
Глядят в мои, как наяву.
В неделе эти два часа
Я, может, только и живу.

Мышка маленькая, да, поди, поймай ее.
(преподобный Амвросий Оптинский)

Пасмурным летним днем по центральной улице города Михайловска, прозывавшейся Троицким проспектом, не спеша шли скромно одетый мужчина лет пятидесяти и маленькая девочка. Со стороны казалось, что это дедушка-пенсионер гуляет вместе со своей внучкой. Однако пожилой человек был вовсе не пенсионером. И не дедушкой. А был он заведующим кафедрой физиологии Михайловского мединститута профессором Булыгиным, которого коллеги и студенты почтительно величали Владимиром Петровичем. Что до девочки, которая шла рядом с почтенным ученым, крепко держа его за руку и радостно щебеча ему что-то свое, детское, то она была его дочерью Наденькой. И хотя среди коллег и студентов профессор Булыгин слыл замкнутым человеком, целиком погруженным в свою науку, вдобавок, как утверждали злые языки, на старости лет ставшим набожным, для Наденьки он был самым заботливым, самым ласковым, самым умным, самым лучшим папой на свете.

                  26 ноября в Брисбене отметили  100 лет со дня прибытия казаков в Австралию (1923-2023). Мероприятие состоялось в прицерковном зале Свято-Николаевского собора. После литургии, которую отслужил епископ Сиднейский и Австралийско-Новозеландский Георгий в сослужении священнослужителей брисбенских приходов, были организованы благотворительный обед, лотерея, аукцион. На празднование прибыло более 130 человек.

Укрыла бережная ночь 
Природы царственные залы.
Желая сумрак превозмочь,
Луна морскую гладь ласкала.

И я, живой восторг храня,
В пейзажи всматривался оком –
Страны, отныне для меня
Не столь чужой, не столь далёкой.

Страны, где воздух чист и свеж,
Где помнят, временем хранимы,
И стать владык, и стыд невежд 
Чертоги царственного Рима.

Вне власти громких перемен
Удел, где ныне без пристрастья
От ватиканских веет стен
Давно утраченным всевластьем.

Веками ратует принять 
Суда держав больших и малых
Как будто выцветшая гладь
Венецианского канала.

В жажде сорвать наши планы
Время течёт, как вода.
Рано, душа моя, рано
Взор обращать на года.

Верой распахнуты двери 
В счастья нетленного Дом.
Нам ли грустить о потерях,
Слёзы пускать о былом?

Пусть не желает добра нам
Лет нарастающий срок.
Рано, душа моя, рано
Думать, что это – итог.

Рано подсчитывать хвори –
Разве нам сил не найти?
Рано ссылаться на боли 
И расслабляться в пути.

Мир, где так зыбко и душно,
Тащит ленивого в сеть.
Нам потому-то и нужно
В Божие Царство поспеть. 

25.08.2012 г. 

В мечтах несбыточных кочуя,
Я износился, как пальто.
Не ведал сам, чего хочу я.
А то, что сделал — всё не то.
И прав племянник: «Поздно, дядя,
Ты начал Библию читать».
…Пусть на моё паденье глядя,
Хоть он научится летать.

1986

Без родных, без друзей, без жилища,
Стар и хвор и от глада – без сил,
Обречённо беспомощный нищий
У людей подаянья просил.

От него, как от страшной угрозы,
Уводили детей поскорей.
(Кто бы знал, что души его слёзы
Сердце жгли – плотской муки сильней.)

Шёл народ, про себя укоряя:
«Для чего он, пропащий, живёт?
Дашь ему трудовое, лентяю, –
Всё напрасно: прокурит, пропьёт!»

Ох, как ныне разборчива жалость! 
Если даже пропьёт, что с того? 
Может, это одно и осталось
Утешеньем последним его?

Много лет он для счастья потерян…
Но сидит здесь, однако, не зря:
Чтобы спящую совесть проверить:
А жива ли она у тебя?..

24.08.2012 г.