1.
Того, кто стоять не может, — жаль,
но противен тот, кто стоять не хочет.
Кто не хочет, тот и не может.
Потому что не хочет. Но ведь не может.
Если бы он захотел...
Но ведь не хочет...
Жаль его? Да!
Но противно.
2.
У кого есть рот — говорит,
у кого есть глаза — смотрит,
у кого есть уши — слушает.
Жаль, что больше всех говорит тот,
кто не смотрит и не слушает.
Заключительный этап существования Пастырско-миссионерской семинарии при Григорие-Бизюковом монастыре Херсоно-Одесской епархии охватывает революционные 1917-1920 гг. Факт пребывания в семинарии и монастыре преподавателей и насельников, просиявших подвигом мученичества и исповедничества, общеизвестен, однако представляется немаловажным выявить 1) максимально полный список лиц преподавателей семинарии и насельников обители, стойко исповедавших веру Христову в годы гонений, как прославленных в лике святых, так и не прославленных, 2) обстоятельства жизнедеятельности монастыря и семинарии в 1917-1920 гг., а также в 1921-1922 гг., когда монастырь был обращен в приходской храм, 3) свидетельства исповедничества и мученичества преподавателей и братии на территории монастыря в 1918-1922 гг. Немаловажным представляется также устранение ошибок и стереотипов, связанных с историей монастыря и семинарии в 1918-1920 гг.
Маленький Вуук живет в городе. На Аляске тоже есть города. Там гудят машины и автобусы, взрослые спешат по делам, и дети с ранцами идут в школу. Вуук пока в школу не ходит. Он пойдет в следующем году. А сейчас он собирает свои вещи.
Альбом для рисования, цветные карандаши, гоночная машинка, старый папин барабан,…что ещё ему может пригодится? Вуук осматривает комнату. Плюшевая собака? Или конструктор?
— В деревне тебе скучать не дадут! — улыбается мама. — И для игрушек совсем не будет времени.
— А что я буду там делать? — спрашивает мальчик.
— Аппа1 тебя займет. — уверяет отец. — станешь настоящим алеутом2!
Вуук завтра отправляется в своё первое путешествие. Он едет к дедушке и бабушке на Рождественские праздники.
От обычного захоронения некрополь отличается известностью захороненного лица. Сама по себе могила для каждого православного христианина есть место молитвы, заупокойных богослужений, поддержания захоронений в благопристойном виде [1, 42]. Благодаря общественной значимости некрополей священнику, миссионеру, церковному педагогу и православному экскурсоводу легче пробудить интерес у слушателей и, пользуясь возможностью, затронуть темы основ православной веры, загробной участи, заупокойных богослужений, важности поминовения на Литургии [2, 51], истории Церкви и государства, подвижничества и святости.
На Северной Бериславщине к особенно известным могилам, массовым и одиночным захоронениям относятся некрополи Григорие-Бизюкова монастыря, Каменской сечи, храма Покрова Пресвятой Богородицы с. Качкаровка и руин храма Архангела Михаила на территории прежнего расселения с. Меловое (теперь Мыловое), перенесенного через залив Днепра после затопления котловины Каховского водохранилища.
Знаешь, любить – это, очень не просто…
Взрослым – не просто. С годами душа,
Не омываясь, греховной коростой
Так зарастает, что трудно дышать –
Души забиты по горло – у взрослых…
Дышит любовь лишь в душе малыша.
Слышал ли ты аромат малыша?
Ландышем, росами… нежно и просто.
Чу… он едва уловим…, но не взрослым!
Взрослая вряд ли услышит душа.
Та, что по горло…, привыкла дышать
Едкостью – паром гниющей коросты.
Вырубали аллею –
Расширяли дорогу,
О потомках радея,
Отлагая тревогу.
Чахнет зелени семя,
Смог накрыл города.
Мы приходим на время –
Губим мир навсегда.
3.03.2011 г.
Загусне біль, загусне втома,
І піде білий-білий сніг.
Гілля, немовби непритомне,
Тамує спогади рясні.
Хиткий мій світ двокольоровий
Сидить сорокою в траві.
Була б лиш матінка здорова,
І молитви були живі…
Прокинусь вранці та безшумно
У просвітлілий вийду двір.
П’янке повітря щось віршує,
Думки вселяючи нові.
Нахилився паркан на дорогу,
Надивитись хотів вдалину,
Там дерева стоять одноногі,
Одягнувши гілля в сивину.
Замела хуртовина пороги,
Кволо хвірткою вітер скрипить,
І хатини – неначе барлоги,
І життя в них не схоже на мить.
Если не купили вам пирожное,
И в кино не взяли вас родители,
То из дома уходить обиженно
Не спеши, есть средство эффективнее.
Лучше пригрози им строгим голосом
Позвонить на «телефон доверия»,
Зарыдают громко мама с папою,
Станут делать все, что пожелаешь ты.
Ну, а если строгое внушение
Вдруг не вразумило папу с мамою,
То звони скорее доброй тетеньке,
Объяснит она, как пишут жалобу.
И потом в приюте с ликованием
Будешь наблюдать в окно с решеткою,
Как рыдают горько мама с папою,
Как жалеют, что тебя не слушались.
(2010г., стихотворение написано для статьи «Вредные советы от ювеналов»)
Сквозь толщу тёмных облаков
За переплётом снов,
Я жажду видеть яркий свет -
Иду на вечный зов.
Глаза из прошлого глядят,
Слова ещё шумят.
Я жажду истины святой -
В ту глубину мой взгляд.
Я погружаюсь в тишину,
Чтоб победить войну.
Я жажду волю Бога знать
И быть рабой Ему.
Д. Фонвизин включил в рукописный журнал «Друг честных людей, или Стародум» (не опубликованный при его жизни) вызвавший восторг Пушкина «Разговор у княгини Халдиной». В нем Пушкин увидал не столько сатиру, сколько правдивое бытоописание — живую картину нравов XVIII века». Статья сия замечательна не только как литературная редкость, но и как любопытное изображение нравов и мнений, господствовавших у нас лет сорок тому назад. Княгиня Халдина говорит Сорванцову «ты», он ей также. Она бранит служанку, зачем не пустила она гостя в уборную.
От лжи до истины – прозренье,
Где каждый миг, как чистый лист,
Так нелегко собрать каменья,
Под улюлюканье и свист,
Когда не узнана и радость,
и не открыли - красоту,
Мы шли вперед, гонимы гладом,
Учуяв сердцем простоту.
Стихотворение из «Петербургского цикла»
На Васильевском острове - сойка
Присела на воду передохнуть.
Ростральных колонн высятся стойки.
Птице, увы, не взлететь, ни вздохнуть.
Синеет пятно на ее боку,
Столетним дождем слезятся глаза.
Она подражает всем голосам:
Запоминая, впевает в строку.
Работая ночью с невской водой
Гортанно лопочет, а утром спит.
И дни - облака текут чередой.
А песня ее все громче звенит.
Давно уже город врос в позвонки.
Не слышит он звуков в ее груди.
И лишь на Смоленском дрожат венки,
И в Черную речку текут дожди.
Они подражают всем голосам.
Запоминают. Впевают в строку.
Васильевский остров. Птичьи глаза.
Вздрогнула венка на синем боку.
Фильм «Православная Чехословакия» с участием игумена Серафима (Федика) [на 18-й минуте] из цикла «Православная энциклопедия» (ТВ Центр 30.10.2010).
В Киеве состоялась церемония вручения литературной награды Золотые писатели Украины.
Эта премия вручалась впервые и только тем писателям, чьи романы вышли в форме бумажной книги суммарным тиражом в Украине и за пределами Украины более 100 тысяч экземпляров за период с начала 2000 до настоящего времени.
Лауреатами стали 29 авторов, среди которых: Анатолий Дымаров, Андрей Кокотюха, Андрей Курков, Василий Шкляр, Иван Билык, Ирен Роздобудько, Лина Костенко, Лада Лузина, Люко Дашвар, Мария Матиос, Мила Иванцова, Всеволод Нестайко, Мирослав Дочинец, Оксана Забужко, Роман Иваничук, Сергей Жадан, Симона Вилар, Юрий Винничук, Юрий Логвин, Юрий Мушкетик.
Кафка любил дневники и письма и оставил достойные внимания дневниковые наброски и переписку. Здесь нет неизбежности. Ведь можно любить музыку, но не оставить по себе ни одной ноты. Дневники Кафки, как и вообще дневники, — это укрепление границ внутреннего оазиса в разросшейся внешней пустыне. Если в дневнике нет самолюбования и преждевременного наслаждения восторгами «благодарных потомков», то это — некое подобие ночного разговора в купе движущегося поезда, когда незнакомцу выговаривается самое сокровенное. Фонари проносятся за окнами, ложка дребезжит в стакане с остывшим чаем, а два человека сидят один напротив другого, и один тихо говорит, а второй внимательно слушает.
Тема нашей лекции — «Духовные основы российского кризиса ХХ века». Нет никакой необходимости комментировать, что ХХ век стал веком кризиса для России. Для русского народа это был век поражения, по глубине своей сопоставимого только с тем, которое он пережил в XIII веке при монгольском завоевании. Даже Смутное время кажется сравнительно быстро преодоленным, коротким кризисом.
Это было даже не одной катастрофой, а целой серией катастроф. Сначала во время Гражданской войны и террора был уничтожен образованный класс (как движущая, активная, сложившаяся сила общества). Культура начала создаваться в значительной мере заново. А потом, к концу века, опять была разрушена по экономическим причинам. Было уничтожено свободное русское крестьянство — основа, на которой стояла Россия. Война, по яростности и кровопролитности не имевшая прецедентов в русской истории, была выиграна с колоссальными потерями. А потом все достижения победы были утеряны. Россия распалась на части, и русский народ переживает демографический кризис, который ставит под угрозу его существование. Естественно возникает вопрос: эта серия катастроф, растянувшаяся на целый век, можно ли ее понять с какой-то единой точки зрения?
Жил когда-то трудяга-Крот. Всего у него было вдоволь: запасы на года вперёд, уютное жилище, друзья-соплеменники, большая семья. Крот привычно засыпал, когда первые солнечные лучи ласково касались влажной от росы земли, а при наступлении сумерек Крот просыпался и трудился всю ночь на благо семьи. И вот однажды в жилище, где мирно спал наш трудяга, проник луч света сквозь небольшое отверстие в земле. Крот проснулся и вскрикнул от испуга:
— Уйди, прошу тебя! — закричал он непрошенному гостю.
— Я — Солнца луч. Того самого Солнца, которое согревает землю, чтобы ты мог собирать урожай и кормить свою семью!
— Мне нет никакого дела до твоего Солнца! У меня всё есть, я самый счастливый крот! А твоё Солнце только слепит, принося мне страдания! Уходи!
Христовою Любовью уязвлёны,
Прободены на веки наши рёбра,
И сердце, чуткое от боли,
Уже не может не любить.
Христовою Любовью побеждёны,
О ветхости своей мы сокрушились ,
Творим не преставая Имя,
Оно к свободе нас ведет.
Христовою Любовью окрылёны,
Мы крылья у души своей взрастили,
Молитвой крылья наши распустили,
Мы отправляемся в полет
С Христовою Любовью.
февраль 2009
Этот сон снился ему уже несколько раз подряд. В темноте ночи ровно шумел дождь, и легкие дуновения летнего ветра качали во дворе старого кирпичного дома ветки сирени, которые иногда постукивали в мокрое стекло полуоткрытого окна...
Сергей не сразу вспомнил, где он видел это окно, эту мокрую сирень, почему ему так знакомы и этот дом, и этот дождь, и это постукивание пахнущих ранним летом веток. Сон был настолько ощутимым, почти реальным, что он проснулся и долго не мог заснуть. Стояла зима, сквозь разрисованное морозными узорами стекло светила резко-голубым светом мохнатая, дрожащая на ветру звезда. Рассвет еще не занимался. Сергей отбросил одеяло, сел на кровати. Закурил. Он долго сидел так, подперев рукой подбородок, а перед глазами по-прежнему оставались сиреневые соцветья и слегка открытое ветром окно.
