Омилия

Возвращался я домой с небольшого корпоратива. Разумеется, в голове слегка  шумело, но пьяным я не был - так, совсем немного навеселе. Я вообще пить не люблю, вот сладости - другое дело...

Вечер был тихий, на небе уже сияли первые яркие звезды, чуть слышно перешептывались желтеющие тополя... В общем, настроение у меня было этакое устало-сентиментальное. Хотелось мудрствовать и всех любить. Правда, любить было некого: я шагал по пустым переулкам и притихшим дворам.

Привалившись к покореженной горке, на детской площадке лежала собака породы "двортерьер". Лохматый пес неопределенного окраса лениво провожал меня взглядом. Я остановился, зачем-то подмигнул ему и наставительно проговорил:

Тот день, в одночасье изменивший жизнь семейства Кругловых, начался, как самый обыкновенный выходной. Ничто не предвещало приближения чрезвычайных событий. Однако когда семья в полном составе сидела за завтраком, раздался телефонный звонок. Услышав его, хозяйка, Зоя Ивановна, полная, фигуристая, властная дама лет пятидесяти, недовольно поморщилась и покосилась на сидевшего рядом старшего сына Рубена, дородного тридцатилетнего брюнета с оттопыренными чувственными губами и скучающим взглядом. В свою очередь тот выразительно поглядел на младшую сестру, девятнадцатилетнюю Женю, мотнув головой в сторону звонившего телефона. Вскочив с места, Женя подняла трубку:

— Алло! Здравствуйте... Мам, это тебя...

Племя -
Молодое, зеленое племя
Без запретов, что клювом да в темя.
Время –
Без цепей на разбитых ногах,
Без ночей, превратившихся в страх.

Племя,
Молодое, зеленое племя,
Ухвативших свободу за стремя,
Бремя
Ощущает больших бутербродов –
Несвареньем страдает свободы.

Верю,
Шелуху ветер жизни развеет,
А зерно, затаившись, дозреет.
Преет
То, что с гнилью, питая землицу.
Скоро будут хлеба колоситься!
Верю!

Посвящается 8 Марта

Какая ранняя весна!
И я от воздуха хмелею.
Земли исчезла седина.
Отбарабанили капели.

Порхают женщины-цветы,
Не пряча радость и улыбки.
Чисты небесные холсты –
Вдаль тучи хмурые уплыли.

Пусть в марте много суеты,
Его оркестром встретят птицы.
Порхают женщины-цветы,
И можно в каждую влюбиться!

Посвящается Светлане Коппел-Ковтун в день рождения!

Слова любви все сотканы из света -
Прозрачен след, летящий в небеса

Твой путь любви – бессмертный путь поэта:
Не смолкнут истины нетленной голоса.

В слезах твоих и боль и упованье.
В строках – душа скорбящая кричит.

А сердце хрупкое – вмещает мирозданье
другого сердца... Верит и болит!

Вышли - и вой разметал пространство,
камни собрали - и бросили в море,
в их голубых и розовых ранцах
уже уготовано мирным горе…

* * *
Киев Городецкого Булгакова
Виктора Некрасова и мой
Как бы горько о тебе не плакал я
Все равно ты мертвый и чужой

Новая история кровавая
Раздавила – был еще живой –
Я такая точно рана рваная
На твоей разбитой мостовой...

Как воскреснуть? нет такого тренинга
Мастер-класса или же «воркшоп»
Господи не дай утратить берега
Истины – среди звериных троп

Принимая от Бога как должное
Незаметные жизни блага,
Позабыл человек непреложное -
То, что Богу душа дорог̀а.

Бесконечно от Господа требует
Дорогих и безмерных даров,
Отрекаясь от Истины следует
По дороге пороков, грехов.

С безразличием смотрит на ближнего:
Мимо горя идёт стороной.
Не имея для ближнего «лишнего»,
О себе только плачет - слепой!

В январе 2013 убийцу Георгия Гонгадзе суд приговорил к пожизненному заключению. На самом нашумевшем политическом убийстве Украины была поставлена точка.

…Первую любовь англичане называют «puppy love» — «щенячья любовь». Удивительно точное определение. Это первое сильное чувство не теряет своей остроты на всю оставшуюся жизнь.

Ты хочешь дойти до конца?
Не уронить лица?
Ты или я - в борьбе?

Вот хлеб. Вот ночлег. Вода.
Когда ты придешь сюда,
Знай - это все тебе.
2013

Я светлым зернышком упал на почву века,
Но дом мой небо, и туда всегда стремлюсь.
Живу, люблю, надеюсь и молюсь
О крыльях ангела, о сердце человека.

02.2012

«…евромайдан отпраздновал
победу канонадой».

Прости, Отец, мою печаль.
Мою печаль прости мне, Отче.
Хмельное время плавит сталь,
И тяжелеют болью очи.

Я не приемлю их побед.
От разговоров их мне тошно.
Но в предвкушенье новых бед,
За них, слепых, молюсь я тоже.

Простых солдат благодарю.
О миротворцах сердце плачет.
Несёт кровавую зарю
Нам сатана и ад в придачу!

Евромайдановцам в Харькове

Проспектом чёрным, опустелым
Вы с флагами текли рекой.
Союз ваш мрачный, скороспелый
Был злою дьявольской игрой.

Орали вы, чтоб просыпалась
Отчизна добрая моя.
Лишь кровь закатом разливалась
И воздух, омертвев, стоял.

-Счастье? Что такое счастье? - думала маленькая снежинка, паря в воздухе. - Наверное, счастье - это красота. Вот капля воды - она, должно быть, счастлива! Она такая прозрачная, такая круглая, такая сверкающая! Ах, как бы я хотела быть каплей.

Снежинка упала на ладонь маленькой девочке. Растаяла. И стала каплей. Прозрачной, круглой и сверкающей.

-Счастье!? - думала капля. - Счастье, наверное, это - полет. Это ощущение парения и невесомости. Вот, что такое счастье. Ах, как бы я была счастлива, если бы я летала!

Девочка засмеялась, перевернула ладонь и капля скатилась вниз. Она летела-летела, и наконец, упала на землю и превратилась в лужу.

Не ходи туда,           
Где мертва вода,
Где дремучий лес,
Где хозяин бес.

Ты лишь горд, но слаб.
Мыслишь – бог, но раб.
Ты готов восстать,
Но не путь держать.

Не ходи в тот лес,
Где хозяин бес.
С ним не ешь, не пей
Ты душой своей.

Весна приходит в город невзначай,
Цветёт багульником
И просветляет лица,
И снится городу Заветная скрижаль,
Заветная скрижаль всем людям снится.

Сквозь толщу мыслей, суету ночей
Проходит свет загадочно-печальный,
И не поднимешь ты в ответ очей,
И не смахнёшь слезу,
И не увидишь тайну.

Но сердцем ты почувствуешь вину,
Пойдёшь на свет,
Раскрыв ему объятия.
Кто свет познал,
Тот не познает тьму,
Кто человеком был, поймёт:
Всё люди – братья

Все - братья, все!
И нет причин,
Чтоб убивать или вредить друг другу,
Любовь спасёт,
Спасайтесь как один,
Оставьте зло,
Доверьтесь ей как чуду!
 

Мы живем в состоянии постоянного страха. Мы привыкли к боязливому чувству, сроднились с ним. И уже, наверное, не можем жить без него. Мы тревожно озираемся по сторонам, идя по улице, с недоверием смотрим на человека, вошедшего с нами в лифт. Мы спешим запереть замки, закрыв дверь в своем доме. Нам неспокойно, постоянно неспокойно.

А чего мы боимся? Мы боимся смерти.

Внезапной, насильственной, просто смерти.

Я думаю об этом сегодня, когда мы идем в храм. На улице — дождь, и мы идем медленно. Обычно мы в храм бежим, он у нас совсем рядом — одна автобусная остановка. И мы бежим, от радости даже немного пританцовываем, так нам хочется побыстрее на службу. А сегодня еле плетемся.

Наверное ничто так сильно не занимает человека, как его собственное бытие. И правильным было бы считать каждого уважающего себя человека приверженцем счастливого существования в этом столь нестабильном и бесконечно враждующем мире. 

Кажется, будто вражда — это некий субстрат, концентрация невидимого злого умысла где-то вне своего собственного мечтательного «Я». И ведь как приятно мечтать о себе: добряке, выпирающем грудь при каждом удобном случае. И вот ещё — та самая вражда, злоба внутри — вполне объясняется внутренней жаждой справедливости. Никто ведь не скажет, что он является разрушителем чужой и тем более собственной жизни. Напротив, человек оставляет за собой право решать кому быть счастливым, а кто просто обязан уже на земле непрерывно испытывать муки ада. При этом, чтобы самого не зацепило, хватается из последних сил за последний вагон уходящего «к счастью» поезда.

Наметив меня объектом миссионерской обработки, учительница первая моя по духовному возрастанию Вера Аввакумовна начала заходы делать. С одной стороны подкатит, с другой подрулит. Да меня тоже так просто не возьмёшь, ещё тот скользкий фрукт – увиливала. Аввакумовна хитрован-дипломат каких поискать. Сумела-таки подловить. Приносит пачку фотографий, ездила с общими знакомыми в Ачаирский монастырь. Март, снег – они в источнике купаются. И не только дяди-тёти – дети плещутся… Восторг с фотографий брызжет... У меня и вылетело: «Прелесть какая! Вот бы так! Неужели, вода тёплая?»

А я ещё ловлю себя — как выкуп,
а я держу себя — за соловья в снегу.
...А Ты меня несёшь как долгий вдох и выдох, —
(и как не устаёшь — так долго! — на весу).

Дмитрий Воденников, "Четвертое дыхание"

это страшно и нужно прожить
как прививку... змеиный укус
той реальности где миражи
искажают не зрение – вкус

Минуты светлой тишины...
Горчит полынью терпкий ладан...
Твой, сердце, каждый вздох оправдан
Слезой осознанной вины.

Ушли они, уйдем и мы -
Поодиночке или строем.
Наш хрупкий мир давно расстроен,
В распадке личные миры.
                       
Мы с вами в ваш последний час...
Оплакивать не страшно - больно...
Да мысль терзает своевольно:
Найдется ль кто - молить о нас?
                                                                                 

Вселенская родительская суббота - 2014