Вы здесь

Михаил Малеин. Произведения

Рождество

Не нарушайте тишину
В снега укутанного леса:
Он детским, чистым сном уснул,
И лик его во сне чудесен.

Огнями городов в ночи
Затмить ли звёзды над главою?
Да осветят небес лучи
Всё наше странствие земное!

Взгляни: вот вспыхнула звезда
Над той пещерой Вифлеемской,
Где совершенства полнота,
Где Дева родила Младенца.

Он в яслях безмятежно спит,
Дыхание легко и ровно.
Вокруг безмолвие царит,
Лишь сердце Матери тревожно.

Ей видится иной вертеп -
Холодный, мрачный, с низким входом,
В скалистой выбитый горе.
Он скоро станет тесным гробом

Тому, над Кем сейчас Она
Здесь в умилении склонилась.
Хрустальной бусинкой слеза
По лику Девы прокатилась,

Зима

Всегда я радуюсь зиме,
Ее торжественному входу
После осенней непогоды.
Когда под вечер в полутьме
Внезапно снег густой повалит,
Морозец ночью приударит.
А утром землю не узнать:
Наряд белее не соткать.

На солнце блещущим покровом
Снег расстелился на полях,
Реки пологих берегах,
На крышах. И в бору сосновом
На ветках хлопьями лежит.
А птица бойкая взлетит –
Он в прах летучий превратится,
Хрустальной пылью заискрится.

После уроков детвора,
Забыв про всё, в снежки играет
И звонким шумом наполняет
Пределы нашего двора.
А в выходные спозаранку
На лыжах и с детьми на санках
Потянет многих в зимний лес,
Где чистый воздух снимет стресс.

Позади

                       Некоторым сверстникам,
                       уже достигшим цели, посвящается.

Тропинка снова прячется в туман.
И я иду по этой узенькой границе,
Боясь как вправо, так и влево уклониться.
Со мною посох и дорожная сума.

Уже давно ушли за светлый горизонт,
С кем мы в одной качались колыбели,
Мне снисходительно свое оставив время,
Как сладкоежке лакомый кусок.

Мне не дано свой путь в заветную страну
Пройти подобно вам – гвардейцем на параде;
Но нищим странником, просящим Христа ради,
Держась за Вашу путеводную звезду.

Прогулки по берегу моря

Только море способно взглянуть в лицо
небу…
                 И.Бродский

 

* * *
Прибоя шум однообразен,
И монотонна голубая даль.
Все волны – близнецы, кто с этим не согласен?
Но почему одна выносит тину, а другая – солнечный янтарь?

 

* * *
Тебя снова штормит, беспокойное море.
Срывается пена с гребня волны.
Неужели мы не призваны к безмолвию?
Я как будто обрёл этот путь, а ты –
так безжалостно стираешь мои следы на песке.
И ворчишь, и клокочешь
слишком долгими днями и ночью,
не желая делиться ни с кем
посвящением в тайны пророчеств.

Перед грозой

Кто умирит порывистое сердце ветра?
Сочнее аромат цветов перед дождём.
Как в музыкальных классах, середина лета
Качает стебелька усталый метроном.

Раскаты грома разнеслись тревогой –
Пугливой птицей скрылась тишина,
Лес зашумел листвой. Знакомая дорога,
Но кажется забытой и она.

В сутёмках прячется тропинка между
Рядами ёлочек, бегущая под горку, вниз,
Где уголок святого безмятежья,
Где грозы не страшны и ветра свист.

Там всё овеяно покоем предрассветным:
Купель, источник, деревянный крест,
Часовня, огонёк лампады, чуть заметный,
Стеклянного окошка серебристый блеск...

Кто умирит порывистое сердце ветра?

2020
 

Дядя Петя

Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное – так призывал Иоанн Креститель, теми же словами начал Свою проповедь и Сам Господь. Народ же спрашивал: что нам делать? Хотя покаяние начинается с перемены мыслей, всего мировоззрения, но состоит собственно в поступках, в обращении, т.е. решительном повороте от греха к добродетели, без тени колебания и сочувствия к старому образу жизни. В противном случае покаяние окажется бесплодным, а то и лицемерным, в чём и укорял Иоанн Предтеча приходивших к нему фарисеев, заслуживших нелестное звание «порождения ехиднины».

Ромашковый путь

Как много сирени в моём саду!
Благоухание жизни приносит май.
Я снова стал замечать красоту.
Значит, из сердца ушла зима.

Распустились цветы вдоль Твоих дорог.
Мне недаром снился ромашковый путь.
Почему же так трудно ступить за порог?
Отчего же тревоги стеснили грудь?

Будто слышится поступь ослёнка по ризам в пыли,
Бесконечные крики и пальмовая круговерть.
Разве было когда-то, чтоб праведника не обрекли
Даже эти цветущие вёрсты на крестную смерть?

2019

На чтении Великого канона

Всё так же, как и год назад:
горящая свеча в руке.
Прижался к сводам сумрак храма.
Слова отчётливы, хотя и вдалеке
звучат – канон Великий покаянный.
Душе – елей, пшеница и вино;
и боль, и плач, и умиленье.
Пусть это было не со мной,
но тянется зеркальной параллелью.
Свершило лето снова полный круг.
Старался шествовать лучистыми шагами,
но, как и тем постом, не зная никаких заслуг,
стою, израненный грехами.

Вода и время

О времени говорят, что оно течёт. Как и о воде. Часто, правда, можно услышать сетование типа: «Ах, как быстро летит время!» или что оно бежит. Но ведь, например, и речная вода, тоже движется по-разному. Реки наших русских равнин, как правило, спокойны, неспешны. Течение заметно только по склонённым водорослям на дне или по медленно проплывающей осенней листве, сухим веточкам, опавшим с деревьев, растущих вдоль берегов. Горные реки быстры, шумны, крутят гальку на перекатах. А бывает река и летит, точнее, падает с отвесной скалы, кипя внизу пеной, поднимая облако мелкой туманной взвеси. И тяжёлый гул водопада слышен за несколько километров.

Посвящение евангельским волхвам

Земной отрезок – малый лоскуток
От полотна длиною в бесконечность.
В пасхальный цвет окрашенная вечность,
Кто мог из древних твой найти исток?

Проходит жизнь в изгибах пустоты,
Как высохшее русло Иордана.
Но след ещё не стёрся каравана,
Что уходил в сияние звезды.

С тех лет далёких не внушают страх
Её лучом расколотые чащи,
И тающего мёда слаще
Благохваленье неба на устах.

Домой вернуться, но путём иным.
Застыть фигурками в иконостасе;
Стать солнечного света частью,
Как ветвь неопалимой купины.

2019

Повели мне придти к Тебе по воде

Петр сказал Ему в ответ: Господи! если
это Ты, повели мне придти к Тебе по воде.
                             Мф. 14, 28

Повели мне придти к Тебе по воде,
И бушующий вал станет твердою сушей.
Если нет Тебя с нами на нашей ладье,
Кто управит корабль в стихии ревущей?

Кто рожденную мутной пучиной волну
Кротким взором от буйного бега удержит?
Кто укажет заветную в небе звезду,
Что в холодных просторах согреет надеждой?

Если нет Тебя с нами на нашем челне,
Что за польза – блуждать по бездонной пустыне,
Утомленным пристать к Гадаринской земле,
Где с рожденья живут только хлебом единым?

Осенний антураж

Горят последние осенние огни.
Кленовых листьев пятизвёздные отели
ещё манят к себе, и ветер каруселью
как будто отрывает от земли
печальных мыслей длинную чреду.
Но ветру крыльями привычно небо гладить,
а эти думы могут не летать, а только падать
обратно в полумёртвую среду,
круженье листьев обгоняя на лету.

Стою, гляжу на листопада антураж,
опальной осени растерянную свиту.
Земных надежд накопленный багаж
слагаю в пустоту разбитого корыта.

Осенние венцы

Нынче осень венчается с солнцем.
Золотое сиянье разлито повсюду.
Отражается в каждом оконце,
Где живут ожиданием чуда.

Ветер кружит кленовые листья,
В этом вихре сплетая корону.
И рябины тяжёлые кисти
Понуждают ветви к поклону.

Ткань пейзажа – источник света,
Динамично подвижный орнамент.
В облаках начинается где-то,
Что раскинуты в небе шелками.

…Я стою незаметно в притворе,
Среди елей и сумрачных сосен,
И за праздника яркой канвою
Наблюдаю застенчивым гостем.

2018

Полнолуние над городом

Над мегаполисом – мегалуна
проплывает низко над горизонтом.
Золотая рыбка у самого дна,
окружённая звёздным эскортом.

Остановится, долго глядит
на волненье людского потока.
В даль уходят седые ладьи
облаков, а она словно ищет кого-то.

Не смотри на меня, госпожа.
Я старик, но не тот, что у моря,
крепко к сердцу ладони прижав,
пред тобою выплакивал горе.

Каменистое дно городов
для меня уже стало не чуждым,
где под яркой грядой куполов –
всё богатство добрых жемчужин.

2019

Мой берег ХХ-ого века

   Когда же это было? Так давно.
   А может быть, совсем недавно?
   Кручу воспоминаний полустертое кино.
   И мне то грустно, то до боли стыдно, то забавно.

.

А берег ХХ-ого века всё дальше и дальше.
Тот берег родной,
где кормили с ложечки манной кашей
и пели колыбельную над головой.
Там робко стоял с гладиолусами
первого сентября,
с увлечением читал про мушкетеров, покорение космоса,
заметки из отрывного календаря.
Где не поладил с линейной алгеброй,
зато лучшим другом стал сопромат.
И в саду Баумана близ Елоховского кафедрального
так легко товарищей обыгрывал в бильярд…

Страницы