Вы здесь

Елена Шутова. Произведения

Вкус кофе на губах...

 Вкус кофе на губах 
                               и  вкус  болезни -
 Неутоленной жажды жить 
                               глоток последний.
 Слова немеют на устах -
                               и   только  мысли:
 Душа уходит, не спеша,
                               из   этой   жизни... 

 

                           24 октября 2019 года

           упокоилась моя мама, раба Божия Инна.

    
 

Голуби

 Расселись голуби на ветках голых
 Раскидистого клена за окном моим -
 Как новогодние шары на елке.
 Топорщат перышек короткие "иголки",
 Нахохлившись, комочки-сизари.
 То клювы спрятав, нежатся покоем.
 То озабоченно наводят марафет.
 То - одиночки. То друг к дружке - двое, двое...
 Душа моя, так много-много лет,
 Как в детстве, ты не радовалась снегу,
 Который должен быть, но почему-то нет...
 И голубям, и горсточке на Новый год конфет.
 

Мне сегодня...

Мне сегодня приснилось зло -
От него безысходно страдала...
Будто ран от бичей было мало,
Разъяренная, криком кричала,
Скорпионами слов уязвляла -
Опьяненная злобой толпа.
Как же так? Пять ночей до того:
Ветви пальм и одежды - коврами,
И ликующих возглас - сердцами,
И "Осанна!", "Осанна!" - словами...
Через несколько дней - делами:
"Меж злодеев распяли Его".
                          -    -   -
Унесли Господа моего
И, где положили, не знаю...
 

Тайная жизнь кактусов

   Среди лилий я урод. Мое низкорослое тело напитано жидкостью и часто-густо покрыто колючками. Проще говоря, я толстый, маленький и колючий.
   Почему, собственно, говорю о себе как о мужском роде? Да, меня называют кактусом, то есть по названию определили как мужской, но я - женского рода. Я умею цвести. И цветы мои прекрасны. Правда, цвету не всегда, не в определенное время — только, когда почувствую... Именно это «почувствую» является тем последним ничтожным, но весомым аргументом, который перетягивает чашу весов на женскую, если так можно выразиться, половину.
   Когда-то я была удивительно нежным благоуханным созданием — райским творением. И без колючек: не от кого было защищаться или к чему-то приспосабливаться. Но потом... Ах, что о прошлом...

Николкина дорожка

   Зима ворвалась властно в небольшое село в районе областного центра: замела пути-дороги, запретила электрическому току бежать по проводам к лампочкам, телевизорам, электронным регуляторам отопительных котлов, сковала насосную станцию, оставив потребителей без благ цивилизованного быта. Люди в нетерпении страха давили на кнопки мобильных телефонов, внезапно ощутив беспомощность перед грозной стихией природы. Даже собаки, попрятавшиеся в будки, почувствовали, что сейчас лучше не высовываться, поджать хвост и свернуться калачиком.

Поселилась боль...

Поселилась боль у меня в груди
и оставить ее не могу.
Никаким судом не суди, человек:
с этой болью живу, как в аду.
Не заполнить бездну слезами - хоть плач...
Днем и ночью, всю жизнь, как дожди.
Кто приблизился к краю, хоть капельку зряч,
не заглядывай в пропасть - беги!
Колыбельные пой, чай для друга студи...
Полюби и псалмы, и святых...
А взгрустнется когда, в простоте помолись.
И держись, брат, держись... 
Это жизнь!
 

Голос жертвы

Если меня убивают...                                                                                                                                                                            убивают среди бела дня -
Это неправда. Неправда!!!                                                                                                                                                                           Для меня.
Отнимают жизнь. Она не их - моя она:
Мой дом, мое окно... И мой вид из окна.
Что же будет здесь, где от дома моего
Осталась одна стена?
Новый дом, новое окно?
И вид из окна...
Иной мир, иные люди,
Иная страна...
А Бог с ними будет?
Четвертый год 
         в доме моем -

Дым Аушвица.

Обида и жалость к себе всходят густо,
В душе занимая то место, где пусто,

Где чувствам другим, благородным, и с детства,
По разным причинам не найдено места.

Умышленно вряд ли кто зло засевает.
Живуче. На почве любой вырастает.

Семян злых не видел никто и не знает,
Какие они. Но плоды все вкушают.

Желаешь иль нет, но хоть раз, да отведать
Приходится в жизни. А что можно сделать?

За море, за горы нет смысла стремиться,
Ведь свойство имеет вблизи находиться

Простой и разумный ответ на вопросы.
Поэтому часто мудрее, чем взрослый

Бывает ребенок. Он знать - не прикрыться,
Как взрослые, знанием - хочет учиться!

Камень на тарелочке

   Отшумели пасхальные кладбищенские страсти. Разбросаны ветром  по земле их следы: блестящие целлофановые упаковки букетов, конфетные фантики, одноразовые пластиковые стаканы и тарелки, яркие разноцветные лепестки искусственных цветов… 
   Опустели погосты. На них опять воцарилась не часто нарушаемая людьми тишина.  Постоянны воздыхания только ветра, шепот листвы, да слезы сезонных дождей, то скупые, то долгие и безутешные – таковы будни сельских кладбищ.

Было горько и больно мне...

Было горько и больно мне
Не от пуль: я смотрела в сердца.
В них решимость идти до конца
В этой жутко-коварной войне.

Плачет сердце: правее меня. 
Все сужу да ряжу - сердце плачет...
Вот - упала, ползу к блиндажу...
Сердце пулям навстречу скачет.
 

Взыгрался воскресный день...

Взыгрался воскресный день —
Приблизилось небо радугой.
Тепла долгожданного сень
Окутала землю надолго.

Весна! И природы младость
Неистова от щедрот.
Опять весна — и радость:
Помилован этот год!

Утихни, сердце, удались...

Утихни, сердце, удались
От тех пределов, где орлами
Над пропастью кружится мысль,
Гуляют помыслы стадами.
Мгновенью горней тишины
Отдайся, сердце, без остатка.
Душа моя, зерно Весны
В безмолвии прозябни сладком.
 

Прицел, снаряд...

Прицел, снаряд,
отработанная гильза —
развороченный дом,
вверх корнями трава.

Больной вопрос
о цене жизни
рыщет во мне —
не находит слова.

Ну, а если найдет,
кто услышит,
к кому говорить —
вкладывать в уши?

Накануне

Иду по выжженной земле —
Той, что во мне и под ногами,
Ступая по живой золе,
Беднея прожитыми днями...
Иду, чтоб камень отвалить —
Самой ли, ангелами, львами...
Открыть, войти и умолить —
Разверстым сердцем, рук слезами.
Марией, сидящей у гроба, плачу горько, рыдаю:
«Унесли Господа моего, и где положили, не знаю...»

Страницы