Выдающиеся люди
Выдают своё за правду.
И размахивают щедро
Разноцветным полотном.
Выделяют жирным шрифтом
И крикливо утверждают,
Что в палитре все смешались:
Человеки – семь в одном.
Выдающиеся люди
Выдают других за грошик.
И своё при этом имя
Прячут с грошиком в карман.
Потому свои награды
Все почтенные герои
Получают и скрывают
Выдающийся обман!
Есть в отстранённости простая суть, -
Безмолвно наблюдать чужую совесть:
Ползёт по нервам горделиво ртуть,
В невидимой войне сражая доблесть.
У человечности простой закон -
Отдать последнее взамен на слёзы.
Трещит и рушится мир-одеон,
И множит прошлое ошибки-грозы.
Есть в отстранённости простая суть -
Хранить молчание, покой – до срока.
И мощь смиренная когда-нибудь
Всё победит любовью Бога.
Море съело старый причал,
Повзрослела давно Ассоль:
Одиночество – на плечах,
На висках серебрится соль.
Приходили к ней паруса,
Капитаны, да, всё – не Грей;
Каждый в сердце якорь бросал,
Но ветрила их – цвета «grey».
Может, счастье её не там,
Не под парусом на волне,
Может, вовсе – не капитан,
А прекрасный принц на коне?!
Мудрой стать бы на склоне лет,
Не тревожить в душе мозоль…
Но мерещится алый цвет
Над простором морским Ассоль.
Grey[grei](англ.) – серый.
Так холодно стоять на перекрестке,
Когда весь мир порабощен зимой.
Нет ни души вокруг, лишь две березки
Укрылись рядом коркой ледяной.
И кажется, что ни камин, ни «Вермут»
Не разогреют ток твоей крови,
Ведь полчаса всего, как ты отвергнут
После признанья страстного в любви.
И кажется, что смерть сейчас желанна.
И пусть весь свет, да что там свет! Она!
Постигнет глубину самообмана,
Поняв: кого навеки лишена.
Какие - то неведомые силы
Тебя влекли перешагнуть предел.
И надпись ты представил на могиле:
«Влюбленный умер – мир осиротел»
Свое первое стихотворение Эдуард Асадов написал в восемь лет. С тех пор писал всегда — в том числе и на Великой Отечественной войне, на которую ушел добровольцем, и на которой потерял зрение в 1944 году, после ранения осколком. С тех пор до самой смерти Асадов носил на глазах черную повязку, которая, впрочем, не мешала ему не только писать стихи, но и издать 47 книг — серьезное достижение и для любого зрячего автора.
Эдуард Асадов в своих стихотворениях обращается к лучшим человеческим качествам — к доброте, верности, благородству, великодушию, патриотизму, справедливости. Будучи незрячим, Асадов видел жизнь глубже, проницательнее, живее, чем многие другие. Стихи Асадова сердечные, доходчивые и проникновенные, они пережили своего автора и остаются актуальными в любое время.
Сброшен с горы —
только грезит,
что птицей летает.
Был он живым,
но в падении жизнь
потеряет.
Камень летит —
о падении
не помышляет.
В нынешнем году исполняется 960 лет со дня рождения и 900 лет княжения в Киеве великого князя Владимира Мономаха (1053—1125) — выдающегося государственного деятеля древней Руси, с именем которого связаны объединение и укрепление русских земель.
Феномен седой русской старины в том, что с течением веков она не устаревает и не ветшает. Из её сокровищницы соотечественники до сих пор могли бы черпать превосходные образцы устроения Отечества, государства, дома, семьи, доброго жития.
Да ведают потомки православных
Земли родной минувшую судьбу, —
эти пушкинские строки призывают современного человека воспринимать древность, прошлое страны как своё, родное, значимое в настоящем, сохраняющее непреходящую ценность для будущего. Вот только смогут ли, захотят ли прислушаться нынешние «потомки православных», из которых сегодня злонамеренно вытравливается истинное чувство русскости, родины, духовного родства?..
Сопротивление распаду
как остановка снега на лету,
как изданный закон: не появляться
весной на свет нежнейшему цветку;
как поворот стоглазый облаков,
из-под ресниц упрямо бьющих ветер,
как приближение родных шагов
тебя покинувшего навсегда под вечер.
И даже если, это все поправ,
тебя родным никто признать не сможет,
пусть снег качается веками, не упав,
и реки вспять текут, и кровь под кожей.
И оживет когда-нибудь стена
от прорастающего сквозь нее растенья,
тебя пронзит безбольно тишина
без ведома и без сопротивленья.
Без острых углов... Округляюсь. Иголки стригу.
Уже не боюсь - даже брюшко подставить врагу.
В подушечку вколоты - острые фразы-иголки.
И зубы стальные - пылятся тихонько на полке.
И это - не трусость. Не старость. Не некий расчёт.
И... не оттого, что мне лысину солнце печёт...
С ума не сошёл... И невинен в юродстве убогом.
А просто - пришло пониманье, что ходим под Богом.
Старится сиюминутно
твой заоконный пейзаж,
ты, как случайный прохожий,
в нем остаешься на час;
весь, до прозрачной крупинки,
камень стирается в пыль,
перенося всю пустыню
с помощью этих крыл;
и неприметно движение
вечного в вечном для глаз,
высь, до земли опускаясь,
держит и держит нас,
жертвенно, неотвратимо
падает небо вниз,
чтобы последнее семя
И упало каменное слово
На мою ещё живую грудь.
Ничего, ведь я была готова.
Справлюсь с этим как-нибудь.
У меня сегодня много дела:
Надо память до конца убить,
Надо, чтоб душа окаменела,
Надо снова научиться жить.
А не то... Горячий шелест лета
Словно праздник за моим окном.
Я давно предчувствовала этот
Светлый день и опустелый дом.
Нередко слышу: бесплатно скачивать что бы то ни было в интернете грешно и преступно, потому что у каждого текста, у каждой мелодии и фильма есть свой правообладатель, и лишать его законной прибыли — то же, что войти в магазин и взять понравившуюся вещь, не заплатив. Пока мы так поступаем и лишаем правообладателей законных денег, невыгодно снимать новые фильмы и писать новые книги, и вообще это то же воровство, только технологически более продвинутое. Логично? Логично.
А с другой стороны слышу: информация не товар, а в магазине не убудет ни на копейку, если сосед даст мне почитать свою книгу или посмотреть свой фильм. К тому же прибыль обычно оседает в руках хитрых дельцов, которые вовсе не спешат делиться ей с теми, кто действительно вложил свой труд и свой талант в создание этих произведений. Они-то как раз обычно хотят, чтобы их услышало и увидело как можно больше людей и не возражают против таких скачиваний. И это тоже логично.
Хлеб покупаю и целую,
Хоть никогда не голодал.
Краюху тёплую, святую
Я б ни на что не променял.
Кусочек хлеба, лук, соличка,
Простая, дивная еда,
И вдохновенная молитва,
Чтоб стороною шла беда.
Поля пшеничные, ржаные
Впитали аромат печи,
И скрипы времени стальные,
Напевы звёздные в ночи,
Шершавость маминых ладоней,
Отцовский поседевший взгляд,
И ветра нрав родной и добрый,
С судьбой бегущей наугад.
Побыть в другом измерении просто: закрой глаза,
станет темно, но представить легко, как бирюза
небо заполнит иное, твое, изнутри,
там все не так, слушай, внимай, смотри.
Видишь: твоя колыбель стоит у окна,
рядом, склонившись, колдует, колдует она,
ты еще даже не знаешь как ее звать,
нежно подымет и сядет с тобой на кровать.
Ты же, томимый инстинктом верным своим,
первым и главным, только пока одним,
шепчешь наречье природы и тянешь уста,
весь осиянный любовью ее и любовью Христа.
Один человек лег спать верующим, а проснулся неверующим.
По счастию, в комнате этого человека стояли десятичные медицинские весы, и человек имел обыкновение каждый день утром и вечером взвешивать себя. И вот, ложась накануне спать, человек взвесил себя и узнал, что весит 4 пуда 21 фунт. А на другой день, встав неверующим, человек взвесил себя и узнал, что весит уже всего только 4 пуда 13 фунтов.
«Следовательно, — решил этот человек,— моя вера весила приблизительно восемь фунтов».
Дева Мария
К Тебе, Господь, слегка я прикасаюсь,
стяжаю искорки Небесного Огня;
и влагой слёз, когда сердечно каюсь,
Ты бережно касаешься меня.
Я вижу – Ты проявлен в мирозданье:
в травинке, бледном профиле Луны,
но в сердце скрыт, и в том моё страданье:
мне не достигнуть этой глубины.
Сквозь тусклое стекло смотрю, и всё же
в душе не гаснет огонёк мечты:
Твои касанья, блики, искры, Боже,
собрать в одну картину Полноты.
Город кипел и бурлил, Город был испуган, город кричал и плакал, Город был объят паникой. Эту беспорядочную суету разрывали отчаянные крики:
— Дракон, дракон летит! Спасайся кто может!
И люди спасались. Они бестолково бегали в поисках укрытия. Кто-то лез в подвал и, закрывшись там, дрожал от страха; кто-то задёргивал занавески и накрепко запирал двери, словно дракон мог постучаться в них; кто-то пытался в спешке покинуть город, неся с собой какие-то вещи.
Дракон прилетел внезапно, его зловещая тень накрыла улицы. Никто не ведал, откуда он взялся. Но он летал над Городом, словно ища чего-то. Изредка, как бы шутя, пролетая над крышами домов, он дышал на них пламенем, и кровли тут же вспыхивали.
На зыбкой Земле год от года
Всё больше недобрых вестей,
Всё чаще бушует природа,
Как будто устав от людей.
Всё реже живём мы как братья,
Свой суд вознося без конца,
В день бед умножаем проклятья,
С хулою восстав на Творца.
И дьявола племя ликует:
В нас разума солнце зашло.
О люди! Ведь это бушует
Сердцами рождённое зло.
4.06.2011 г.
