Посвящается всем пожилым людям.
Я смотрю на тебя, Дама — Старость,
И нисколько стареть не боюсь.
Лишь Господь знает, сколько осталось,
Что же ждёт нас веселье, иль грусть.
Вот старушка с седой головою;
Отцвела. А какой ты была!
Я тебя представляю с косою,
Когда вишня весною цвела.
Не подумай, что брезгую руки
Я худые в немощи твои;
И в глаза я смотрю не от скуки, —
Я хочу, чтоб тебе соловьи...
Для людей я плох,
но со мною Бог —
кто-то должен жалеть
убогих.
Я один из многих,
нежизнеспособных,
существующих только
Богом.
Я никчемнее всех,
но в Боге — свят,
потому что помню,
кем Бог распят,
потому что Богу
всю жизнь пою:
не себя, лишь Бога
благодарю.
Для людей, к несчастью,
я слишком плох,
я хорошим стать не сумел,
не смог.
Клякса чёрная брошена злобою —
Заслонила живое слово.
Очернила.
Боль на вкус я уже не пробую.
Эта горечь давно знакома —
Лечила.
Сердце крошится — камни падают,
Забивают живое дó смерти,
Дóчерна.
Капли жизни, спасая, — капают,
Разрывая стальные сети.
Ждёт — Весна...
Я словам доверяю больше, чем людям —
слова не подводят.
Слова — верны себе, мне,
истине...
Слова — бескорыстны,
правдивы,
а люди — лживы.
Люди ищут способы обмануть слова
и людей.
И находят. Но при этом теряют
истину,
себя,
и меня.
Розовые очки
заменили тебе добродетель.
Сними их скорей,
пока не обуглилась совесть.
Ложь розовых очков
казнит правду —
спаси себя, если можешь,
от этого позора.
Ложь отнимает жизнь —
так было всегда.
Проснись, наконец,
чтобы не умереть.
Когда наступит сумерек пора,
Не видно станет чётких очертаний:
Всё словно растворится до утра
За гранью иллюзорных расстояний.
Лишь звуки сердца сердцем уловлю,
на ощупь трогая души безмерность.
Замрёт и воздух в слышимом:«Люблю!»
Предельный звук рождает откровенность...
Что ты, ветер, стучишься в калитку,
Я открою – скорей заходи,
Тихо дворик мой, солнцем залитый,
На земной отдыхает груди.
Словно кокон, мой дом утеплённый
Всех согреет в метель и в мороз,
Будет дело любое нам лёгким,
Если вместе возьмёмся всерьёз.
Виноградные гроздья дозреют
И одарят хорошим вином,
И глядит светлоокое время
На луга, что укутаны сном.
Погостишь и помчишься простором
Рассказать о моей стороне,
Где всегда приютят и накормят,
Птичий щебет разлив в вышине.
Известной православной писательнице Юлии Вознесенской вручена медаль «За заслуги» — награда Международного благотворительного фонда «Семья-Единение-Отечество», утверждённая Геральдическим советом при Президенте Республики Беларусь. Эта награда вручается людям, которые внесли значительный вклад в сохранение и приумножение духовных, нравственных, культурных ценностей, за заслуги в воспитании, духовном просвещении, сохранении традиционных семейных ценностей, за пропаганду здорового образа жизни и культуры поведения, защиту жизни.
«Мне дорого признание моих белорусских читателей, — сказала, получая награду, писательница, — И мне очень бы хотелось, чтобы Господь дал мне возможность посетить Белоруссию и помолиться на ее земле».
На том вина кто вырвался из плена,
Ему свободы этой не простят.
Воскликнет мир
из недр земного тлена:
«Да будет раб немедленно распят!»
Тельцом златым пленённая прислуга
Играет «в жизнь» в раскрашенных гробах.
Но Жизнь — Господь.
Внутри живого Круга
(экспромт)
Так о многом сказать смог бы
Ты один на один с Богом.
Замолкает душа... тише...
Дай возможность душе слышать!
Сердца настежь открой двери,
Разреши ты ему верить.
И откроешь, поймёшь много...
Ты один на один с Богом...
Не жуй вчерашний день,
сегодняшний грызи,
без соли. Боль хлебать
привычно на Руси.
Без хлеба — не страшней:
не солоно в ночи
и в стае палачей.
И в стаде — палачи.
Прогоркли мысли все.
Доколе? До весны...
Грядёт судьбы рассвет,
которым живы сны.
Попугай-попугай,
ты меня не пугай
грозным кличем своим:
не ори, не скули!
Лучше скрипочкой пой,
чем разбойником вой,
лучше кошкой урчи
иль совсем замолчи.
Попугай-попугай,
а собачкой залай!
Ах, злодей попугай,
не кричи, умолкай!
Попугай, шалопай,
канарейкой споёшь?
Ну, чего ты, скажи,
обезьяной орёшь?
(исправленный вариант)
Еккл.1:9 …и нет ничего нового под солнцем
Облака жертвеннее людей,
у Отца обителей много,
потому уходить верней,
чем рождаться, не ведая срока.
Суета сует: и священный миг,
что поношенное пальто,
приходящий имеет ангельский лик,
но его не заметит никто.
Суета сует: ежедневны лишь
шум да гам, голоса да трель,
на чужих руках взрастает малыш,
кто котомку несет, кто портфель…
Суета сует: сын Давида* прав,
и нет нового ничего.
неизменны чувства, дела и нрав.
все едино и все одно.
Изумительная ситуация, описанная давеча в весьма респектабельной The Telegraph, столь проста, что ни в каких толкованиях не нуждается.
Всё предельно прозрачно: некая немка (не эмигрантка), симпатичная девушка 25 лет от роду, потеряв работу программиста, встала на учёт на бирже труда. Вернее, в центре занятости, как это теперь положено называть. Оформилась она как программист, но на всякий случай указала, что имеет также квалификацию «официант, бармен, менеджер зала» и готова работать в кафе или баре без выходных и в ночные смены. После чего, получив право на пособие по безработице, принялась ждать вакансии.
Ждала долго. Но дождалась. Через год из центра занятости пришло письмо-направление: дескать, есть работодатель, изучивший ваш «профиль» (заявку) и заинтересованный в ваших услугах. Номер телефона прилагается. Однако когда обрадованная девушка позвонила по заветному телефону, выяснилось, что «заинтересованная фирма» на самом деле не бар и не ресторан, а самый обыкновенный бордель, где ей предлагают вакансию «работника сферы сексуальных услуг». То есть проститутки.
Не снегом жизнь запорошена,
Присыпана солью – слегка,
В чужую сторонку заброшена
И просит и ждёт огонька...
Печали проходят и радости,
Как шорох упавшей листвы...
К незримой небесной сладости -
Сквозь горечь живой воды.
— Господин Президент, сорок лет назад Сирия сражалась в Октябрьской освободительной войне. На Ваш взгляд, какой Сирия является сегодня? Как изменилась общая картина изнутри и извне?
— В течение последних 40 лет, со сменой поколений и обстоятельств, изменилось многое. Если быстро сделать краткое сравнение того периода и нынешнего: 40 лет назад арабские государства были едины в культурном, идеологическом, нравственном, политическом, военном и информационном аспекте, выступая против сионистского врага. Сегодня арабские государства едины, но уже против Сирии.
Итак, речь идет о двух совершенно разных вещах. В то время сирийская и египетская армии воевали в одной битве против одного врага — израильского врага. Так совпало, что в последние несколько недель обе армии боролись против одного врага, но враг — уже не Израиль. Сегодня враг и сирийской, и египетской армии — арабский и мусульманский враг.
Ложь прилагает все старанья,
Чтоб нашей спутницею стать,
Себе находит оправданья,
Хотя не властна оправдать…
Ведь ложь – уродство мирозданья.
11.06.2011 г.
На Плеханова стоит двухэтажный дом XIX века. Такой же, как и его соседи. Резные деревянные балконы, веревки с бельем через весь двор. Единственное отличие — тутовое дерево в три обхвата толщиной, которое растет прямо из первого этажа, создавая приятную тень во дворе, а в сезон туты — множество мух, которых манят раздавленные ягоды на асфальте.
С этим деревом была связана одна курьезная история.
Дворовая летопись умалчивает подробности, а повествует только один неоспоримый факт, что после войны поселились в одной комнате на первом этаже супруги — дворники Арамаис и Кнарик Халатян. Кнарик сразу же потребовала от мужа спилить старую туту, которая нагло занимала большую часть их залы. Арамаис, которого во дворе звали Арамисом, сказал свое веское слово.
Наверно, это попросту усталость, —
ничто ведь не проходит без следа.
Как ни верти,
а крепко мне досталось
за эти неуютные года.
И эта постоянная бездомность,
и эти пересуды за спиной,
и страшной безнадежности бездонность,
встававшая везде передо мной,
— Что ты делаешь, птичка, на черной ветке,
оглядываясь тревожно?
Хочешь сказать, что рогатки метки,
но жизнь возможна?
— Ах нет, когда целятся из рогатки,
я не теряюсь.
Гораздо страшнее твои догадки;
на них я и озираюсь.
