Вы здесь

Птицы

Голубка

Я видела голубку за стеклом — 
она, изранившись, рвалась к свободе
и билась крыльями о толстую преграду.
Любовь струилась кровью по крылам,
в глазах мечта алела жаждой и томленьем
по радости вдвоём. Стекло молчало
и равнодушием дышал его покой — 
оно, покрывшись кровью не своей,
терпело глупость безудержной птицы.

Птица? Нет, я не птица...

Птица? Нет, я не птица,
но птице во мне не спится.
Баюкать её не стану,
уж лучше крылья достану.
Сгорят, говорите? Знаю,
но всё же птицей порхаю,
хоть перья мои порою
горят небесной росою.
Горю — потому и летаю...
Сгорю, говорите? Знаю.

Ей...

Она себя, как мёртвую, в наём
и дьяволу, и Богу в одночасье
сдала, чтоб выжить - мертвенный приём:
побег от скорби в череду несчастий.
Пусть гонит смерть стадами облака,
хоть клоком шерсти на ветвях остаться -
не умереть, а жизнью тлеть, пока
земным путём приходится скитаться.
Болит, болит - скорей перевязать
страдалице её пустыни раны.
Вновь сердце слово силится сказать
в забывчивости сонные туманы.

* * *

Небо ищет убитую птицу

Небо ищет убитую птицу,
птице убитой небо снится:
воздух на крыльях, ветер в лапах,
в ноздрях земли безбрежной запах.
Синь океана в глазах таится
даже у мёртвой, забитой птицы;
даже у той, что летать боится
синь океана в душе ютится.
Птица и небо срослись навеки,
как андрогинные человеки,
как сообщающиеся сосуды.
Небо любви, поцелуй Иуды -
в птичьих глазах - никак не забуду.

Та птица, что меня несёт...

Не думай, что иду сама, изведав цели,
прокладывая тропы и мосты.
О нет, лечу на крыльях нежности в тоннеле
понятий детских и простых.
Та птица, что меня несёт всё выше-выше,
не спрашивая умно у меня
о способах движения над крышей,
танцует в небе, всех благодаря.
А я — глупа, и птица это знает:
лелея жизнь во мне, она взлетает.

Моя антропология. Люди, птицы и ангелы

Птицами — рождаются, ангелами — становятся. Некоторые птицы дорастают до ангелов, как и некоторые люди. Поэты могут видеть затейливые стайки птиц и ангелов, летящих куда-то вместе.

Птицы — это такие люди, которые не совсем люди, потому что у них — крылья. Если птицу принуждать к человеческой жизни, лишая её права на полёт, птица погибнет.

Люди мечтают о крыльях, а птицы — летают. Они — словно переходный вид от людей к ангелам. Животное начало в птицах столь слабо, что их нельзя приручить с помощью корма. Животное дорожит больше всего кормом, птица же больше дорожит крыльями.

Полёт роднит птиц и ангелов, но птица больше зависит от полёта. Птица — пленница своих крыльев.

«Благовещенье, праздник мой!»

В праздник принято вспоминать творения классиков, посвящённые празднику, и порой приходится читать странные строчки, только потому, что написаны они знаменитыми авторами — тоже к дате. Гуляют по интернету вихри текстов: хороших и не очень. Но стихотворение, о котором хочется поговорить, не из таких.

Хоть и рифмы его подбирались к празднику, но таково свойство истинных поэтов — говорить больше сказанного, говорить из сердца, говорить сердцу.

В день Благовещенья
Руки раскрещены,
Цветок полит чахнущий,
Окна настежь распахнуты, —
Благовещенье, праздник мой!

Смелость от страха

Мне предписана тонкость
и точность,
и смелость от страха.

Я как-будто в загоне,
и всё же —
беспечная птаха.

Улететь не смогу,
хоть крылами
предчувствую плаху:

в мире страшных людей
я — взыскатель
потерянной драхмы*.

Если я упаду...

Если я упаду,
то повисну, как на проводах
на протянутых сверху
из сердца идущих лучах.
На протянутых снизу
верёвках моих палачей
не повисну, не ждите —
слишком много сверкает лучей.
Слишком много друзей —
и незнаемых даже друзей —
их лучи, как мечи:
побеждают верней и ловчей.

Если я упаду,
и закончится путь мой земной,
воробьиная стая
прилетит защитить мой покой,
или ангелов стая:
все крылатые — птицам родня.
Улечу, умирая,
опустеет моя западня.

Чудо

Чудо долго не длится:

если в дом постучится

чудно,

помни, что чудо —

это просто причуда.

Прихоть неба, и только:

не законна нисколько.

Чудо

жаждет случиться,

а не впустишь —

умчится,

птицей в небо умчится

и с тобой не случится.

На птичьих правах

А мне другого может и не надо:

лишь птицей жить в листве большого сада,

порхать и петь, звучать навстречу солнцу,

и подлетать бесхитростно к оконцу,

где крохи разложил хозяин добрый

от хлеба, что его руками собран.

Отпускай...

Тот, кто держит в небе журавля,
но тоскует по ручной синице,
вечно недоволен, мол, всё зря:
счастье — в лапах бестолковой птицы.

Небо держит птиц, а не рука;
в крыльях, а не в лапах сила птичья.
Лишь бескрылым кажется горька
участь птиц — охотникам за дичью.

Лапам и когтям земля дороже,
а крылатым небо подавай:
хоть не птица я, летаю тоже.
Чтоб взлететь, синицу — отпускай...

Небо орлом взлетает

Небо орлом взлетает,
неба душа желает —
прочь от земли стремится.

Или мне снится птица,
что улетает далече —
жить на земле ей нечем.

Лишь из любви орлица
в недрах души ютится.

Крыло куриное

Крыло куриное —
не правда ли, смешно
крыло,
приуготовленное в пищу;
крыло, которое
себя не обрело?

Коль крылья
небеса не взыщут,
их,
перья оборвав,
съедят.

В сердце птичка залетела

В сердце птичка залетела:
села и во мне запела.
Я проплакала с ней вместе
поразительную песню.
Жизнь пропела,
смерть пропела
и на небо улетела.

Прохожий

Когда тоска по родине земной
сменяется тоской небесной,
дороги жизни следуют за мной,
как по дороге безупречно тесной.

Пути земные — скорбные пути,
небесные — гораздо строже,
но птицами живут на них прохожие,
умеющие в скорби вознести.

Птицы такие разные

Птицы такие разные:
воздушные-прекрасные.

Даже когда непоющие:
высокие-зовущие,

крыльями к небу льнущие
и небесам не лгущие.

Летите выше, пернатые,
прямо в тучи лохматые,

прямо в руки разжатые,
прямо в души крылатые.

Поела птица, запела птица

Поела птица, запела птица —
Решила птица повеселиться.

И радость птицу преодолела,
когда, как птица, во мне запела.

И я поела, и я запела,
И я за птицей вослед взлетела.

Попугай, не пугай!

Попугай-попугай,
ты меня не пугай
грозным кличем своим:
не ори, не скули!

Лучше скрипочкой пой,
чем разбойником вой,
лучше кошкой урчи
иль совсем замолчи.

Попугай-попугай,
а собачкой залай!
Ах, злодей попугай,
не кричи, умолкай!

Попугай, шалопай,
канарейкой споёшь?
Ну, чего ты, скажи,
обезьяной орёшь?

Страницы