8
Да, был виден туман. Игольчатый мороз, косматые лапы, безлунный, темный, а потом предрассветный снег, за Городом в далях маковки синих, усеянных сусальными звездами церквей и не потухающий до рассвета, приходящего с московского берега Днепра, в бездонной высоте над городом Владимирский крест.
К утру он потух. И потухли огни над землей. Но день особенно не разгорался, обещал быть серым, с непроницаемой завесой не очень высоко над Украиной.
Отчего же матери не спят ночами?
Отчего их взор всегда печален?
От того, что детям их нужны молитвы,
Чтобы не погибнуть во вселенских битвах.
х х х
А на Майдане
изрыганье
адского пламени…
Ю.К.
Растревоженно, колокольно,
чуть касаясь сердца и лиц,
сам собою устроенный голос,
тоньше, чем у заморских птиц;
все струится, течет, мелькает,
в землю падают жемчуга,
колосится небес пшеница
и колышет свои шелка;
льется, словно ясные воды,
катит вечным потоком себя:
наполняясь им, я вдыхаю
вместе с ним и частицу тебя…
Не слышно голосов, неразличимы лица -
Звериный рык из мутной пустоты.
Не торопитесь с родиной проститься,
Покуда сердце не устало биться
в смертельной схватке с войском слепоты.
Не слышно голосов, неразличимы лица,
И в ножнах меч ржавеет. Ложный суд
Коварным помыслом в сердца стучится.
В реке безумств и гнева отравиться
Спешит бездумно ослеплённый люд.
Чего достичь в сей жизни каждый смог,
Покуда сердце бьётся, не узнаем –
Ведь бытия подводится итог,
Когда мы смерти грань переступаем.
Какой предстанет пред Отцом душа –
Любовью или злобою объята?
Сыновства чистой радостью дыша
Иль содрогаясь в страхе виновато?
Тщеславье власти, лести сладкий глас
И благ земных пьянящее круженье –
По смерти грешник отдал бы
за час
При жизни покаянного прошенья.
25.06.2011 г.
Я оплакивать тебя не стану:
хочешь сгинуть — сгинь
иль следуй в рабство...
Бурей слов не стану я,
песчаной
бурей Бог накажет
зла сатрапство.
Понаехали
рабы ненастной доли,
заболтали адскую похлёбку...
Ждёшь чего?
Недуг земной юдоли
обещает нам большую трёпку.
Чернозёмы
сменятся пустыней...
Манны ждал,
а Бога предал зверю?
В мифологию твою
Господь не верит.
Может в горе
злость твоя остынет...
12.02.2014
Имя Татьяна в переводе
с древнегреческого языка
означает «устроительница»,
«учредительница».
Устрой судьбу моя, Татьяна.
К Тебе, измучившись, пришёл.
Душа в грехах тихонько вянет,
И смысла каждый день лишён.
Твой светлый образ на иконе
Надежду дарит и любовь.
Не поклонилась Ты мамоне,
Не устрашась свирепых львов.
Анны Андреевны тётя девяностолетняя Дросида Ивановна всех родственников, заходивших её навестить, наставляла:
— На могилу те мне крест поставьте. И ничё не выдумывайте — памятников ваших и фотокарточек. Иконку на крест.
— Ты, Аннушка, — это уже лично Анне Андреевне говорилось, — опеть же придёшь ко мне на кладбище, захочешь помолиться и чё? На мою фотокарточку будешь креститься, чё ли? Срам-то какой!
Она показывала в угол, где стояли на полках иконы.
Статья была написана в 2004 году, но, как ни странно, актуальность свою не потеряла. К сожалению...
Нет нужды излагать сейчас всю этническую историю западных стран. Достаточно сравнить ее в самых общих чертах с историей России, на территории которой спокойно жили даже совсем «чужие» россиянам народы — башкиры, коми, марийцы, мордва, татары, удмурты, чуваши и др., а на окраинах столетиями сохранялись даже малочисленные этносы в несколько тысяч или даже сотен (!) людей. На Западе же много десятков народов или вообще исчезли, или превратились в своеобразные этнические реликты (как шотландцы, валлийцы, бретонцы, гасконцы, лужичане и т. п.). Ныне лишь два народа, которые живут на территориях больших западноевропейских государств, продолжают отстаивать себя, как еще живые силы — ирландцы (в британском Ольстере) и баски (в Испании и Франции).
И если уж называть Россию «тюрьмой народов», то, в точном соответствии с логикой, следует называть основные страны Запада не иначе как «кладбищами народов», а потом уж решать, что «лучше» — тюрьма или кладбища...» (В. Кожинов)
Глава 6 ЕМУ БОЛЬНО
В метро, несмотря на поздний час, было людно. Лика усадила Колю на освободившееся место, положила на его колени рюкзак и, крепко ухватившись за перекладину, задремала. Перед ней во всех подробностях проплывал сегодняшний день. Дядя Слава, счастливо встретившийся им на пути ранним утром. Заметно сдал за последнее время Виленыч, хоть и бегает по утрам, как прежде. А выглядит-то неважно... Колино Причастие. Жаль, Кольку приходится причащать в ближайшем храме, а не в нашем. Ничего, вырастет, будет к отцу Василию ездить... Справку для иппотерапии получили. Значит, еще один год можно спокойно заниматься и ни о чем не думать...
Трутся, трутся жернова,
Пахнет дегтем и мукою.
И скрипят над головою
Клинья, привод, рукава.
Старый мельник отряхнул
Пыль полей с волос и блузы.
Сбросив часть своей обузы,
Он устало сел на стул.
Все идут к нему теперь,
Все несут ему пшеницу.
Тень надежды греет лица.
И визжит входная дверь.
Сплелась в клубок судьба моя:
Сплелись события и люди.
Не разберу, где сон, где явь,
Была любовь, иль всё же будет…
Гляжу с надеждой в небеса,
Родной Отец мне смотрит в очи.
Повсюду звёзды, как роса,
Что вызрела холодной ночью.
Мне не дано уразуметь,
Зачем так просто всё и сложно…
Лишь месяц будет мне звенеть,
Идя по небу осторожно.
В 2014 году исполняется 100 лет со дня начала Первой мировой войны. Пройдясь безжалостной бурей по трём континентам, она оставила позади себя горы трупов.
Власти независимой Украины к Первой мировой войне выказывают прохладное отношение. Памятных мероприятий не проводится, особого освещения эта война в СМИ и на телевидении не получает. Если что-то и попадается, то в весьма скромных объёмах, и как-то вскользь.
Причина проста. Если вспоминать про Первую мировую войну, тогда придётся вспоминать ход её действия на землях Украины, а если вспоминать эти действия, могут всплыть нелицеприятные факты из истории украинской национальной идеи, а именно соучастие тогдашних украинских националистов в австро-венгерском терроре против собственных соотечественников — концлагеря Талергоф и Терезин.
«Бойтесь данайцев, дары приносящих!»:
Мудрость веков – горьких опытов дочь.
Ну, а герои времён настоящих
В силах ли искус в душе превозмочь?
Очень манят заграничные виллы
Штурманов, лихо ведущих страну.
Алчность и власть,
как Харибда и Сцилла,
Быстро отправят корабль их ко дну.
В зубы не смотрят коню дармовому.
Не для того ли заманчивый дар,
Чтобы штурвал дать купцу–рулевому
И превратить достоянье в товар?!
Разве от сердца щедроты приносит
Тот, кто в объятьях готов задушить? –
Так исполняет любые запросы
Дьявол в обмен на погибель души!
...ибо полагаю человеконенавистничеством и уклонением от Божественной любви потакать
заблуждению, отчего уже впавший в него еще больше повреждается.
Преподобный Максим Исповедник.
В кинофильмах часто мелькает такой сюжет: преступники, желающие ограбить банк, подменяют картинку на мониторах охранников и затем, под её прикрытием, беспрепятственно действуют.
Как минимум раз в год, а на деле, конечно, чаще, мы вспоминаем фарисея из рассказанной Спасителем притчи. Главным образом для того вспоминаем, чтобы кого-то обличить в нехристианском, а именно фарисейском, отношении к ближнему. Основные приметы отношения этого суть: превознесение до небес своих собственных добродетелей, похвальба ими, уничижение окружающих людей-грешников, угадывание и тонкое, придирчиво-презрительное рассмотрение их немощей и пороков. А также – чрезмерное внимание к внешнему и небрежение о внутреннем. И мы нередко говорим о ком-то: «Ну, он фарисей!». Или еще: «Это какое же фарисейство!».
А я вот думаю о фарисее из притчи и мне его почему-то очень жалко. И не только потому, что он вышел из храма «менее оправданным», чем мытарь, хотя и поэтому тоже. В сущности, что нам такого уж плохого о нем известно, чего это мы на него так ополчились, что почти две тысячи лет не даем духу его покоя, но все поминаем и поминаем его недобрым словом. Каким именно? Да этим: «фарисей».
Это наша ментальная и цивилизационная особенность — мы готовы помочь даже вчерашним врагам.
Только русские солдаты и русские крестьяне могли кормить замерзших солдат наполеоновской армии, которых еще несколько минут назад пытались убить. Но противник повержен, он сдался в плен, вражды больше нет.
Только солдаты нашей цивилизации могли кормить в ущерб своему собственному питанию гражданское население в разрушенном Берлине и других немецких городах. Сами немцы не собирались этого делать.
Смерть Пушкина, Блока, Ахматовой
На сердце твоём как печать.
Хочу я в ночи нежно-матовой
С тобой, Петербург, помолчать.
Привольно поэту здесь дышится
От зова Балтийских ветров,
Дыханье Невы чуть колышется
В гранитной дуге берегов.
Взгляну с высоты Исаакия
На твой Александровский сад.
Проклятье, сиротство и магия
В воронке твоих чёрных дат.
«…и остави нам долги наша,
якоже и мы оставляем должником нашим…»
Молитва Господня
«Беззаконного уловляют собственные
беззакония его».
Притчи, V, 22
Эту историю рассказала двоюродная сестра Лиля. В конце пятидесятых училась она в кредитно-экономическом техникуме на Украине. Неподалёку от учебного заведения с завидным постоянством просила подаяние бабушка-старушка. В любую погоду стояла на одном и том же углу. Опрятно одетая, с приветливым лицом, никогда не давила на жалость, не изображала вселенскую скорбь, прося копейку. Сколько лет нищенке девчонки-студентки определить не могли. Кто предполагал: «Лет шестьдесят». Кто и того больше давал: «Восемьдесят, не меньше». Когда тебе семнадцать, все, кому сорок и более кажутся древними-предревними. Бабушке было явно больше сорока.
