Элегия

Как был мой рассвет лучезарен
Не видно за дымкою лет.
Ничтожно мой век разбазарен.
Хоть в этом сомнения нет.

Была ли любовь? Я не помню, —
Так память моя коротка.
А жизнь продолжает упорно,
Бесстыдно идти с молотка.

Не место в стихах моих розам,
И счастья не будет, не лги.
Одним я терзаюсь вопросом:
«Кто выставил жизнь на торги?»

На всех пятерых

На всех пятерых стряпать,
Самой ухватить кусок.
В ладони лицо спрятать,
Под челку седой висок.
Неужто любовь канет
Последним стихом в тетрадь
И ляжет  любовь камнем,
Чтоб вечно под ним спать.
Доплакалась доигралась,
«Нет подвигов на земле!»
Усталость одна усталость
В наследство досталась мне.
На всех пятерых , что же
Опять сочинять обед
На всех пятерых, Боже,
Богаче меня нет.
Хватило бы только веры,
Сквозь скорби да в светлый рай.
Богатство мое без меры,
До края и через край.

Зло всегда забегает вперёд...

Жаль, что не прочтут оболваненные укропатриоты откровение Эдварда Лукаса, редактора «The Economist» и большого друга Украины. В одном из последних номеров «The Times» он прямо говорит: «Украинцы — единственный народ, который умирает ради экспансии Европейского Союза».

А если и прочтут, разве услышат? Прошло их время слышать, наступает время отвечать за принятые в сердце помыслы, за отвергнутые истины, за слёзы и кровь, к которым они причастны, даже если собственноручно не убивали.

«Зло всегда забегает вперёд, но не одолевает», — утешает прп. Амвросий Оптинский. Однако это не всегда работает в отношении народов и государств: те и другие порой гибнут. Достаточно оглянуться назад, в историю, чтобы неоправданного, самонадеянного, не подкреплённого делами оптимизма поубавилось. Верно это не только в отношении Украины, но и, как ни грустно, России.

А любовь — она примета...

Помню, помню прошлым летом
У домов разбитых — сад,
Все привычные приметы
В прошлом ярче во сто крат.

Да и я была моложе
И не на год, а на век,
Полон мир, а высь, похоже,
Точно звезд крутой разбег.

И без слез и причитаний
Я припомню этот миг,
Нынче слышен крик гортанный
Птичий, громкий, мир отвык

От тиши лесных прогалин,
Лишь машинный валит дым,
Вдоль дороги вышли краны
Строить улей — молодым.

Я забыл Ваш образ милый

Я забыл Ваш образ милый.
Пролетело много лет.
Вы читать стихи просили.
Что-то лес шептал нам вслед.

Ваш характер строгий помню.
Ваших мыслей глубину.
Нам дарило нежно поле
Трав душистых желтизну.

Промелькнула наша встреча.
Вы уехали домой.
Был я молод и беспечен —
Не проникся глубиной.

Маки

Человек лежал в болезни,
мало спал, не ел, не пил,
представлялся мир железней,
чем на самом деле был.
И смотрел он исподлобья:
ни подняться, ни вздохнуть,
словно огненные копья
глубоко вонзили в грудь.
А вангоговские маки
в жёлтой рамке на стене
в предрассветном полумраке
оживали в тишине.
И дарили солнце, лето
в бесконечном феврале, 
и ему казалось это
самым лучшим на земле.

Разбойники поздних времен

В XVIII-м веке сказано было, что наступит время, когда разбойники перестанут прятаться в горах, а будут жить и воровать в городах. Это сказал Св. Косма, слова которого достойны того, чтобы в золоте отлить их и поместить на всем видное место.

Он говорил слова, непонятные современникам. Зато мы — поздние роды — привычно живем в атмосфере сбывшихся пророчеств Космы. Он сказал, что будут бегать по дорогам быстрее зайца телеги без лошади. И тогдашние слушатели улыбались и перемигивались. Мол, «вот заливает!» А мы привычно садимся за руль автомобиля или в его салон, и обгоняем зайцев.

Косма говорил: «Мир будет опутан тонкой ниткой, и если чихнешь в Константинополе, то в Москве будет слышно». Не знаю, что думали непосредственные слушатели, но наши чихи действительно слышны во всем мире, благодаря телефону, компьютеру и проч.

Косма говорил про железных птиц, то мирно летающих по небу, а то и изрыгающих огонь, про несколько деревень, помещающихся в одном доме, про дьявола, залезшего в ящик и оттуда кричащего. И мы сегодня действительно живем в многоэтажных домах, вмещающих несколько деревень разом; над нами привычно летают серебристые железные птицы. Только телевизор из «ящика» успел превратиться в плоскую плазму, но из него по-прежнему частенько кричит диавол.

Страницы