Вы здесь

Полотно

Пределы в запределье держат путь...

Пределы в запределье держат путь,
и, видимо, дойдут когда-нибудь:
мы в запределье встретимся однажды,
хоть на пределе побывал не каждый.
Предел пределов — родина и дом,
как вспомню — ощущаю в горле ком.
Нить Ариадны в горле — слово-песнь:
слова к словам — прядётся миру весть.

Свет

Собираю себя в пучок,
чтобы луч световой,
словно нитку в иголку
продеть и смотреть,
смотреть, смотреть...

Видит только свет,
вне луча видения нет.
Свет - это скорость мысли
и плотность жизни.

Шью себя новой нитью,
ночь летит неясытью:
в утро ложусь тканью
нового мироздания.

Не ждите внешнего

Не ждите внешнего, а тките полотно
грядущего, вчерашнего, нездешнего,
и я пряду его давно — оно одно
на всех покрытие воздушное, безгрешное.

Дороги пыльные, но руки ткут и ткут:
покровом покрываются дорожные,
и полотно к себе унылые влекут,
забытые, чужие, осторожные.

 

Штопаю

Штопаю, штопаю
иголочкой душу.
Слушай, ребёночек,
душу слушай!
Ниточку в иголочку
вденет небо.
Слушай свою душу,
где стежок не был.
Штопай её ниткой небесной
штопай;
латку на латку накладывай,
чтобы
небом засветилась душа,
как солнцем,
чтобы она стала
в небо оконцем.
Слушай, ребёночек, кротко
слушай —
станешь когда-нибудь
Богу послушен.
Господи Иисусе Христе,
Сыне Божий,
помоги ребёночку
стать пригожим.

По верёвочке

Когда сквозь щёлочку
в мой дом струится день,
я по верёвочке
иду в густую тень,
я по тропиночке
иду в прохладный лес —
ищу дюймовочку,
в которой Бог воскрес.

Гостинцы сладкие
несу жильцам глуши.
Они, несмелые,
сидят всегда в тиши.
Они забавные —
дюймовочки родня.
Они, глазастые,
всё знают про меня.

Стихи из цикла «Полотно»

ПОЛОТНО

Вся соткана из жизни нитей:
я — полотно, влекомое другими
себе на плечи.

Рвут меня и режут,
кроят надежды
паруса
и парашюты.

Я — плед домашний,
свитер на любимом...

Я — полотно,
сплетённое из зовов,
людских стремлений,
жажд,
любовей:

ткань, что подарена
невесте к свадьбе
на платье.

Полотно

Вся соткана из жизни нитей:
я — полотно, влекомое другими
себе на плечи.

Рвут меня и режут,
кроят надежды
паруса
и парашюты.

Я — плед домашний,
свитер на любимом...

Я — полотно,
сплетённое из зовов,
людских стремлений,
жажд,
любовей:

ткань, что подарена
невесте к свадьбе
на платье.

Мы не встретимся

Ваша чаша
исполнена ядом —
жаждет часа,
когда буду рядом.
А напрасно,
мы с вами не встретимся:
мы различными ранами
светимся,
мы различными солнцами
греемся,
на различное счастье
надеемся.

Колокольное эхо забудь

Колокольное эхо забудь,
голос тихий пусть в небо летит.
Этой жизни голодная суть
запоздалым дорогам претит.

Не ищи, не ищи светлый луч:
дальний друг не милей палача.
Каждый смертный могуч и живуч,
и безжалостен, как саранча.

Посадив у реки черенок,
ты успеешь о нём позабыть.
Но однажды услышишь, как Бог
просит жажду его утолить.

Жизнь — в присутствии

Жизнь — в присутствии:
Другого и другого.
Жизнь — всегда присутствие
Другого. И другого.
Жизнь — присутствие.

Искренность

Искренность — благословение и проклятье.  Быть иль не быть тебе? Странный  вопрос: если можно не быть, то какая же это искренность? Искренность — это неспособность к лукавству, даже когда оно необходимо. Искренность — это открытость.

Но как глуп хозяин дома, держащий свою дверь всегда нараспашку? Глуп, ужасно глуп. Но и свят: свят  детскостью, прямодушием — его путь к Господу прям.

Душа без маски — вот что такое искренность.

Люди привычно носят маски — маски приличия, маски ума, маски благородства, маски святости, маски искренности... Носят и маски лукавства, гнева, обиды — есть же люди, притворяющиеся, чтобы их не трогали или ради вразумления ближних? Наверное, есть.

Душа приходит в мир без маски — открытая, распахнутая навстречу. Но, по мере взросления, она начинает рядиться во что принято. Много масок приходится перемерить душе, пока найдет свои, наиболее подходящие.

На краю мира

Стою на краю мира,
гляжу как в воронку время
уносится
прочь.

Течение мира затягивает:
в водовороте времени —
стою,
чтобы жить.

Сжимаясь в сопротивлении,
стою,
чтоб не исчезнуть
в воронке.

Мир утекает во времени
в небытие.

Движенье потоков,
имитируя жизнь,
увлекает глупцов.

Стою —
все потоки проносятся мимо.

Жизнь — движение:
но другое,
в другом направлении.

Лукавое время
надувает щёки,
притворяясь ветром —
моим давним другом.

Мы стоим
на краю мира
и смотрим в воронку.

Большие

Люди
с большими головами,
подобные многоэтажным домам,
ходят по миру,
боясь расплескать свои сокровища.
Они задевают макушками облака,
колышут ветви деревьев,
и тащат на себе одеяла и шубы
в зимнюю стужу
и даже летом,
стараясь согреть
свои огромные лбы.
Люди
с большими сердцами,
подобно величественным замкам
добрых правителей,
дают приют
в непогоду
карликам и великанам,
близким и далеким.
Их величие не задевает деревьев,
не колышет трав, не беспокоит небеса.
Их величие неприметно
и уязвимо,
но неодолимо.

Ангелу

о. Серафиму

            * * *
За окном — метель: холода, несмотря на лето.
И душа тоскует — никому не нужна на свете.
В мою дверь постучались.
Я открыла — стоят цветы полевые.
Красота какая! И откуда взялись такие?

Есть люди, с которыми...

Есть люди, с которыми хорошо быть вместе высоко в горах и
дышать высокогорным воздухом, глядя вдаль.
Есть люди, с которыми хорошо в полях
работать, собирать урожай, готовясь к зиме.
Есть люди, с которыми хорошо на войне —
они бесстрашны, сильны и надежны.
Есть люди, с которыми хорошо на вечеринке:
они веселы и забавны — с ними легко отдыхать.
Есть люди, рядом с которыми легче страдать —
Они спешат защитить, утешить и поддержать…

Все они хороши на своем месте и в свое время.
Не стоит скорбеть о том, что плох во время войны тот,
с кем хорошо на празднике.