Вы здесь

Светлана Коппел-Ковтун. Миниатюры

Одна песня

Уважение к чужой песне сердца - критерий человечности. Равнодушие в людях и мертвенная глупость развиваются от равнодушия к песне: и своей, и чужой. Своя песня напрямую связана с песней другого, потому что это в принципе ОДНА ПЕСНЯ, но спетая разными голосами. Люди порой свою болтовню ценят выше чужой песни - верный признак того, что и своя песня им мало знакома.
Разумеется, в нас есть природная подглуховатость к тому, чего не знаешь (и к голосу другого). Но в Песне, как в день Пятидесятницы, все границы между голосами-языками становятся условными, слышимость достигается каким-то иным  путём - не тем, что обычно. Об этом «всезнании» говорится, что душевный о духовном судить не может, но духовный судит обо всём. Правильно судит, потому что не из себя, а из песни.
Песня - это молчание.

Почему мир погибнет?

Мой сосед сегодня слишком громко говорил со своим Богом, и я невольно всё слышала и даже записала их разговор.
- Бог, - сказал сосед, смеясь, - я так много позитивных картинок размещаю в социальных сетях, столько ставлю лайков под красивыми изречениями мудрецов,  всё это делают и многие другие люди - почему же мир становится всё хуже?
- Я смотрю в твоё сердце, - ответил Бог.
- Я так много молюсь, так много плачу - почему Ты не отвечаешь на мои молитвы? - спросил сосед.
- Я смотрю в твоё сердце, - ответил Бог.
- И что же Ты видишь там?
- Самодовольство.
- Я же произношу святые слова молитв, сочинённых святыми людьми - разве этого мало Тебе?
- Этого мало тебе, - ответил Бог...

Единственное, что я умею...

Единственное, что я умею - искать и находить истину. Почему умею? Потому что Она меня тоже ищет, и ещё потому что я знаю, что ничего не знаю. Это главное, чему я научилась в своей жизни.
А вот устраиваться в этой самой жизни я совершенно не умею. И не научусь никогда. Как-то так устроено: даётся либо одно, либо другое.  
Некоторым, правда, удаётся отчасти совмещать - но это не потому, что они умеют, а потому что им даётся и другое - само. Такова диалектика жизни...

* * *

Единственный способ знать истину - это её не знать, но всегда искать (жаждать, умирать без неё). Всегда - в смысле непрерывно. Истина тоже непрерывна.
Как только перестал искать истину или  решил, что сам что-то знаешь, тут же утрачиваешь её.

* * *

Кстати, это как раз суть различия между Западом и Россией: даётся либо то, либо другое. России дано другое. Было дано...

Трёхмерный человек в двухмерном мире

Трёхмерный человек в двухмерном мире - это трагедия. В нём есть все необходимые для полноценной жизни структуры, но они не развёрнуты, не могут развернуться, и потому не функционируют. Он томится ими, он не может реализоваться. Если говорить с ним из трёхмерного мира, где все структуры развернуты, говорить о проблемах трёхмерного человека, которым он является, но как бы не вполне, ибо не осуществил себя за пределами двух измерений, такой человек не поймёт сказанного. Он воспримет двухмерную проекцию сказанного, которая не соответствует истине. Фрагментарное, нецелостное восприятие даёт возможность изменения текста нашего сообщения до неузнаваемости, т.е. недостающие информационные звенья - это пустоты, которые будут заполнены по образу и подобию воспринимающего, который сам полон пустотами, ибо недоразвёрнут, недораскрыт. 

Точно так же он не вполне адекватен для двухмерных людей, живущих в двухмерном мире. Структуры третьего измерения, которые хоть и не развёрнуты, но всё же наличествуют в нём, будут влиять на восприятие двухмерной информации - он будет видеть и слышать иначе, картина мира в его голове будет отличаться от картинки окружающих его нормальных двухмерных людей.

Поэтический ответ

А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель - Христос.
 (Мф. 23:8)

Мыслепилюля

Первый вариант формулировки той или иной мысли, пришедший по вдохновению, в ответ на вопрошание, всегда целостен и точен (поэтичен). Силы уходят лишь на подбор слов, соответствующих воспринимаемому силовому полю — потоку, но слова сами спешат встать на своё место. Это — поэзия, хоть и не стихи.
Если происходит потеря по каким-то техническим причинам уже готового текста, эта потеря невосполнима. Повторно мысль не формируется сама, повторно оформляю её в слова я, и это уже не волшебная словесная пилюля, а просто текст. Дважды одна и та же мысль сама не формулируется. Она поймана сознанием, но путь к ней не восстановим. Полутона, по которым строилась формула, я не могу повторить. Первая формула формировалась в поле моего вопрошания, вторая — писалась тем, кто уже знает (вот в чём суть сократовского незнания). Первый вариант всегда — мыслепилюля (содержит в себе целое — голографический принцип), второй - просто текст (уже не целое, а часть, фрагмент, грань), более или менее гармонично скомпонованный из остатков пойманного смысла. Целое лечит — исцеляет.

На паперти

Шёл дождь. Небо было серым, недружелюбным, словно гневалось на кого-то и плакало. Казалось, тучи вот-вот спустятся на землю и начнут лупить прохожих не только струями дождя, но и кулаками.

На паперти у новенького, сверкающего крестами храма сидел человек, промокший насквозь, и, вероятно, ждал подаяния.

«Голодный, бедолага, — подумал я, — иначе зачем в непогоду ждёт невозможной милости?»

— Пойдём со мной, — сказал я ему, — переждёшь у меня дождь. И пообедаем вместе, чем Бог послал.

Лицо нищего оживилось. Он взглянул на меня и, поблагодарив, отказался.

— Зачем же ты здесь сидишь? — удивился я. — Так недолго и заболеть.

Вкус жизни

Пахнет гречкой, а хочется, чтобы куличами. Невестка не печёт сама, покупает в магазине. Говорит, какая разница? И правда что...

Горячий чай по утрам заводит дряхлеющую машинку, по праздникам — кофе. Тело давно не знает другой гимнастики, кроме пищеварительной. Съесть что-то вкусненькое всё равно, что пройти километр по лесу. Радость бежит по жилам, журчит жизнью. У неё сладкий вкус, потому хочется куличей. Чувствуешь этот вкус не во рту, а где-то глубже. Может быть, в душе...

Мосты

Не делающие судят делающих,
не знающие — познающих,
стоящие на месте судят идущих,
не падающие только потому, что никогда не вставали — судят упавших и встающих,
мёртвые, никогда не знавшие жизни, живущие в смерти, судят смертельно страдающих в жизни.
Карнавал смерти закружил многих. Зачем эти лживые маски, имеющим шанс обрести лица? Разве под «фиговым листом» скроешь срамоту пустоты?
Пустота взыскует пустоту, а полнота — полноту; знающие — узнают, а не знающие — не хотят знать. Живые оживают, а мёртвые пребывают мёртвыми, потому что выбирают смерть.

Зачем человеку две руки

У каждого человека неспроста две руки. Одна из них щедрая, а другая — жадная. Вот бывает махнёт человек щедрой рукой и осчастливит кого-то. Но тут же скажет себе: какой я дурак — никто этого не делает, я один, осёл! И так замашет жадной рукой, что всю щедрость из его души, как ветром сдует.

Большинство людей такие, потому и мир таков, как есть. Люди боятся своей щедрости. Уж лучше бы жадности боялись, ведь не дать нужное вовремя страшнее, чем дать. Не сделать должного вовремя — считай погубить.

Ясень под дождём

Под дождём хорошо — мокро. От капель. Много капель падает на меня, как дар небес. И каждая летит с большой высоты, а потому норовит ударить посильнее — чтобы я почувствовал её удар, чтобы я заметил её.

Но я слышу только дождь. Он омывает пыль с моих листьев, он увлажняет землю для моих корней.

Я благодарю небо за дождь. А капли сердятся, они хотят, чтобы я благодарил капли. Наверное, потому что мои листочки всегда с ними болтают. Я порой и разобрать не могу: листочки это или капли шумят.

Со мной говорит дождь, мы с ним — на «ты», а капли на «ты» с моими листочками.

15.08.2013

----

Страницы