Вы здесь

Бог отвечает всегда

(«Молчание» - книга и фильм)                  

  Эта книга впервые была издана в России в конце 80-х годов теперь уже прошлого столетия. Однако она обрела себе еще более широкую читательскую аудиторию, чем прежде, после выхода в конце 2016 г. фильма, снятого по ней знаменитым американским кинорежиссером Мартином Скорсезе. Фильм (как и более ранний, снятый в 1971 г. в Японии) носит то же название, что и книга – «Молчание».

  Оговорюсь сразу – речь пойдет больше не о фильме, а о книге, по которой он снят. На первый взгляд, это исторический роман из старинной японской жизни. Точнее, о судьбе нескольких европейцев, оказавшихся в Японии. Подобных книг, написанных европейскими или американскими авторами, существует немало. Достаточно вспомнить хотя бы роман Д. Клавелла «Сегун». Или «Три возраста Окини-сан» В. Пикуля. Однако среди этих книг роман «Молчание» стоит особняком. Ведь он написан не европейцем, а японцем. Мало того, его автор, Эндо Сюсаку, был католиком. Отсюда и тематика романа «Молчание», и его заглавие, и то, о чем в нем идет речь.

     А речь в нем идет о тех временах почти четырехсотлетней давности, когда в Японии, где до того весьма успешно собирали жатву людских душ католические миссионеры (прежде всего, иезуиты), начинаются гонения на христиан, санкционированные тамошним верховным правителем Хидэеси. И, как то бывает во времена испытаний, кто-то из христиан (да что там – даже из самих миссионеров!) отрекается от веры. А кто-то умирает за нее. Вот только легко ли устоять, если в арсенале гонителей – такие пытки, которые не снились и недоброй памяти императору Нерону?

   Книга (как и снятый по ней фильм) начинается с рассказа о мученичестве японских христиан, похожего на знакомые каждому из нас акты мучеников древности. Однако это повествование, по тону которого ясно – его написал глубоко верующий, стойкий духом человек, заключено, словно в раму, в историю о предательстве. Ибо по дошедшим в Европу слухам, его автор, иезуит Кристован Феррейра, выдающийся миссионер и богослов, проживший в Японии почти полжизни, отрекся от Христа. И вот несколько католических священников, не верящих этой недоброй вести, решают тайно пробраться в Японию чтобы узнать всю правду, а заодно – продолжить проповедь христианства среди японцев. В их числе – ученики Феррейры – падре Франсиско Гаррпе и Себастьян Родригес, главный герой книги.

  Выходит, мы имеем дело с христианским историческим романом?  Но и среди книг данного жанра, начиная от хрестоматийного «Камо грядеши» Г. Сенкевича до произведений современных православных прозаиков Л. Хабьянович-Джурович, С. Марнова или Т. Александровой книга Эндо Сюсаку стоит особняком. Ведь в основе сюжета большинства исторических произведений на христианскую тематику - приход главного героя к вере во Христа. Иногда он завершается мученичеством. Иногда, как в книге Е. Гурской «Голос моей души» - чудесным спасением героев (ну, нельзя же огорчать читателя, любящего «хэппи энд»!). Гораздо реже встречаются книги, в основе сюжета которых - духовное возрастание героя. Примером таких произведений являются, в частности, романы Л. Хабьянович-Джурович «Петкана», «Игра ангелов». Но в книге Эндо Сюсаку речь идет не об обретении веры и не о жизни человека во Христе, а о богоотступничестве, его причинах и следствиях. Мало того, в описании Японии семнадцатого века угадываются зловещие реалии России времен гонений на веру.     

  Вот арестованного Родригеса на позор толпе, осыпающей его насмешками, бранью и камнями, везут через город Нагасаки, где еще недавно было около десятка христианских храмов и двадцать тысяч христиан. Все это объясняет священнику приставленный к нему переводчик-японец, предлагая поразмыслить, куда же подевались все эти люди. Ветром унесло? Ан нет! Вот они все тут, в толпе, и лезут вон из кожи, дабы доказать, что больше не являются христианами. Да и сам переводчик – из их числа. Мало того, даже губернатор Нагасаки, Иноуэ (в фильме носящий многозначительное прозвание – Инквизитор), лично изобретающий изощренные пытки для христиан, по его собственному признанию, тоже когда-то слушал советы католических падре. Скорсезе в своем фильме сделал особый акцент на том, что Иноуэ – бывший христианин. И потому, когда на допросе Родригес бросает ему в лицо: «вы не знаете христианства» самоуверенный Инквизитор теряется, сникает, как шар, из которого выпустили воздух. После чего прекращает допрос и уходит прочь.   

  Что ж, разве это нам не знакомо? Ведь большинство из тех, кто в начале ХХ в. участвовал в кощунственной вакханалии богоборчества в России, были крещены и воспитаны в традициях Православия. И тот, кто предлагал воспользоваться голодом в Поволжье для того, чтобы расстрелять как можно больше «контрреволюционного духовенства», в годы ученья в симбирской гимназии имел отличную отметку по Закону Божию. А его преемником у кормила власти стал бывший семинарист… Можно вспомнить и священников-ренегатов 50-х годов – А. Осипова, А, Черткова, П. Дарманского, после отречения от веры рьяно трудившихся на чертополоховой ниве «научного атеизма». И в фильме «Молчание», как и в одноименной книге, священникам-вероотступникам поручают писать антихристианские книги. А заодно – выискивать среди товаров, привозимых из Европы и Китая, вещи, имеющие отношение к христианству.

  И здесь, как и в сцене с Иноуэ, Скорсезе внес в свой фильм яркую деталь. Вот два бывших священника рьяно осматривают вещи с иностранного суда, распределяя - «христианское это или не христианское». Под подозрением оказывается даже посудина с орнаментом в виде крестиков. А вскоре обнаруживается и зашитый в подкладке одежды крест. То, что происходит затем, стоит видеть. Вероотступники не говорят ни слова, но по выражениям лиц понятно, какие мысли в этот миг вихрем проносятся в их головах… Подобной сцены в книге Эндо Сюсаку, где подробно повествуется не только о поступках, но и о размышлениях главного героя, нет. Как нет и другой, которой Мартин Скорсезе завершил свой фильм. Но о ней потом.   

  Так о чем же книга и фильм «Молчание»? О стоянии в вере. И всех ее героев можно поделить на исповедников веры и отступников. Один из них, японский простолюдин Китидзиро, бессчетное количество раз исповедовавший себя христианином и столь же бессчетное количество раз отрекавшийся от Христа. Впрочем, на это у Китидзиро всегда находятся оправдания: он слишком слаб, он родился не вовремя, что поделать, если Господь создал его таким немощным? Китидзиро предает Себастьяна Родригеса в руки властей. Но он же следует за ним во всех его злоключениях, как верный пес, или скорее, как тень. Тень лишь отдаленно похожа на того, кто ее отбрасывает. И все-таки между Китидзиро и поначалу относящимся к нему со снисходительным презрением Родригесом есть сходство, которое и приводит к их отречению от веры. Это  гордыня. Китидзиро бахвалится перед земляками своим знакомством со священниками. А когда Родригес создает на его родине - острове Гото, тайную христианскую общину, упорно домогается почетного места в ней, словно забыв о своем отречении от Христа. Гордыня Китидзиро уродлива, как тень, отбрасываемая человеком. Но не она ли заставляет его в случае опасности вновь и вновь предавать Господа, отрекаться от веры в Него?

  Мартин Скорсезе упростил и смягчил трактовку образа Китидзиро. В фильме это –полупомешанный человек, на глазах которого казнили его семью. Как? А вот так, смотрите… не правда ли, на их муки даже смотреть страшно? В Китидзиро из фильма Скорсезе нет той гордыни ничтожества, которой наделил его Эндо Сюсаку. И потому он не отвратителен – просто-напросто жалок.

  Однако среди персонажей книги и фильма есть вероотступники, ставшие ярыми гонителями христиан. Речь идет о губернаторе Нагасаки господине Иноуэ и его помощнике-переводчике. И, если первый – просто расчетливый политик (в книге упоминается, что он в свое время принял Крещение ради личной выгоды, в японской экранизации 1971 г. Иноуэ, по его признанию, в свое время учился в католической семинарии), то со вторым все сложнее. Поскольку он - темпераментный человек, не всегда умеющий скрыть свои эмоции. И потому именно он сгоряча в споре с Родригесом делает признание, объясняющее его личную неприязнь к христианству: «падре всегда презирали нас, японцев. Я знал одного, так он нас за людей не считал. Насмехался над нашими жилищами, над языком. Высмеивал нашу пищу, наши обычаи. Даже выпускников семинарии отказывался вводить в сан».

    Увы, и в наши дни есть немало примеров ухода людей из Церкви по вине тех ее членов, что, по меткой народной поговорке, «Богу молятся, да лукавому служат». Негодование на человека перерастает в ненависть к вере, которой он придерживается. Разве не так?

  И все-таки губернатор Иноуэ и переводчик были христианами. А потому они разят иезуитских священников-миссионеров тем самым оружием, благодаря которому слово «иезуит» стало нарицательным. Это оружие – изощренное коварство и ложь. Вот и Фернандо Родригеса они заставляют отречься от веры пытками особого рода. Истязая не его тело, но его душу.

  Психологическая пытка может быть различной. От банального вопроса «жить хочешь?», который в романе Василя Быкова «Сотников» фашистский следователь Портнов задает молодому партизану Рыбаку. А может быть гораздо более изощренной и мучительной.  Как раз такую пытку описал в своей книге Эндо Сюсаку. Казалось бы, схваченного Родригеса и в тюрьме-то содержат не особо строго, и с остальными заключенными христианами разрешают общаться, позволяют даже молиться вместе с ними, и кормят два раза в день, и новую одежду в подарок от губернатора присылают. «Не каждого тут так холят», - поясняет арестанту тюремщик. Мало того, время от времени Иноуэ и переводчик ведут с Родригесом любезные беседы с соблюдением всех правил этикета. Другое дело, что время от времени священнику показывают казни христиан, в том числе его соузников. И каждое такое зрелище пробивает брешь в вере Родригеса.

  Здесь все сложней, чем банальная угроза – «с тобой сделают то же самое». Бывшие воспитанники иезуитов напоминают священнику о… заповеди «возлюби ближнего». Где же ваша любовь, батюшка? Где ваше христианское милосердие? Смотрите, эти люди страдают и умирают по вашей вине. Но стоит вам отречься  - и их отпустят. Не упорствуйте, отче, последуйте на деле заповеди вашего Христа…

    Но в арсенале пыток, придуманных Иноуэ, есть кое-что еще. Не зря он – бывший христианин. И, возможно, в свое время читал жития Святых мучеников.

  И мы с вами их читали. А потому хорошо помним, что во время страданий их укрепляла благодать Господня. А зачастую совершались чудеса и знамения, которые побуждали язычников, собравшихся поглазеть на пытки мучеников, славить Бога христиан.

 Например, в житии преподобномученицы Евгении, написанном Святителем Димитрием Ростовским, рассказывается, что, когда по приказу императора арестованную святую повели в храм Дианы для принесения жертвы, храм рухнул и стоявшие в нем идолы сокрушились вдребезги. «Узнав об этом, царь велел бросить ее в реку Тибр с привязанным на шею камнем. Но когда это было исполнено, камень тотчас же отвязался и святая пошла по воде, как по суше. Тогда ее снова схватили и ввергли в сильно разожженную печь; но печь внезапно остыла, нимало не повредив святой. Затем ее бросили в глубокий и мрачный ров и в течение десяти дней морили голодом; но луч Божественной благодати не переставал озарять святую и посылать ей с неба пищу»1.

  Фернандо Родригес тоже читал жития Святых. Именно поэтому, когда он впервые видит казнь японских христиан Итидзо и Мокити, его потрясает несоответствие читанного и увиденного. «Да, то была мученическая кончина. Но какая! В житиях святых рассказывалось о кончине славной, прекрасной – как в минуту, когда душа мученика взмывала к небу, трубили Ангелы и небеса озарялись неземным сиянием. Но кончина японцев, которую я описываю вам, вовсе не была прекрасной – они умерли мучительной, жалкой смертью».

  Впоследствии, уже сидя под арестом, он увидит другую смерть мученика за веру – жалкую и убогую по сравнению с виденной им ранее казнью на «водяном кресте». Просто взмах самурайского меча – и нет человека. Эта казнь потрясает Родригеса куда сильней - «человека не стало, и ничто в мире не изменилось, мир будто и не заметил». И заставляет подумать о собственном будущем – «неужели, когда умру я, так же будут звенеть цикады и жужжать полусонные мухи»?

  По словам известного петербургского священника, историка Церкви, и в нашей стране во время гонений на Православную веру были люди, которые молили Бога укрепить их в страданиях за Христа чудом или знамением, подобным тем, о которых они читали в книгах. Как были и те, кто, видя разгул богоборчества, взывали: «доколе, Господи? Яви нам милость Твою и спасение Твое даждь нам!» Но ответом им было молчание… 

  Вот и Родригес молит Господа: «Боже, Боже, Боже, Ты должен, Ты должен сказать Свое слово. Докажи, что Ты – сама справедливость, благо, любовь. Докажи, что Ты всемогущий». Он ждет ответа, знамения, чуда. И не получает их. Господь словно не слышит его. Он молчит. Но почему? А что если… Его просто-напросто нет? «Какой трагикомичной оказалась бы тогда вся моя жизнь. А смерть Итидзо и Мокити? А подвиг миссионеров, пересекавших моря и океаны, тративших года, чтобы добраться до этой страны? Чего стоит тогда вся моя жизнь»?

    Почему Родригес отрекается от Христа? Для нас, православных, ответ прост – он пребывает в прелести. Ибо, по его собственному признанию, он еще в детские годы создал себе свой образ Господа… Много раз по ходу повествования (как и по ходу действия фильма М. Скорцезе) Родригес представляет себе Христа: на Тайной Вечери, ведомого на казнь, въезжающего в Иерусалим на осляти… И жаждет услышать от Него хотя бы слово ободрения…

  А теперь вспомним описание прелести, данное Святителем Игнатием (Брянчаниновым). Точнее, одной из двух ее разновидностей, называемой «мнением». «Этот род прелести, основывающийся на высокоумии… заключается в том, когда подвижник примет ложные мнения о духовных предметах и о себе, сочтет их истинными»2. По словам Святителя, вложенным в уста старца, беседующего с учеником, человека, зараженный «мнением», «… постоянно сочиняет мнимодуховные состояния, тесное дружество с Иисусом, внутреннюю беседу с Ним, таинственные откровения, гласы, приводит то в упоение собою, то в разгорячение и восторженность»3. И, как резюме сказанного: «зараженные «мнением» о достоинствах своих способны и готовы на всякое лицемерство, лукавство и обман, на всякое злодеяние».

"Лицемерство, лукавство и обман". Разве не это побуждает Родригеса посоветовать японским крестьянам наступить на Распятие, чтобы обмануть чиновников, и тем самым отвести беду от своих односельчан? И разве не с этом связано его до дерзости смелое поведение на первом допросе - "чем острее он чувствовал внимание христиан, тем сильнее хотелось ему казаться героем". А потом восторгаться собой: "сегодня я выдержал испытание! Я не спасовал"! Когда же (как думает Родригес), его везут на казнь, он победно улыбается гонителям. После чего думает: "даже в такие минуты человеку не дано избегнуть тщеславия". И ликует : "ведь у него еще хватает присуствия духа, чтобы размышлять о подобных предметах".

Разве это - не яркие и наглядные свидетельства прелести, в которой находится герой? И зловещие предвестники его отречения от Христа.

  Но откуда сей духовный недуг? Святитель Игнатий объясняет – причинами его являются сладострастие и гордыня. Та самая гордыня, которую преподобный Иоанн Лествичник наименовал «матерью всех пороков»3.

  Разумеется, можно объяснить падение героя просто – он же не православный! Ведь тот же Святитель Игнатий (Брянчанинов) упоминает, что «достигли сильнейшей бесовской прелести Франциск д-Ассиз, Игнатий Лойола и другие подвижники латинства, признаваемые в недре его святыми»4. Вот и моя подруга, прочитав книгу «Молчание», резюмировала – «в ней замечательно описана ложь латинства».

  Да, это так. И все же не совсем так. Ведь не отрекаются же от Христа японские крестьяне, которых казнят на глазах Родригеса. Не отрекается и его друг Гаррпе. Вера у всех их одна - почему же тогда Родригес становится отступником?

  В отличие от Эндо Сюсаку, Мартин Скорсезе не заставляет зрителей своего фильма долго и мучительно искать ответа на этот вопрос. Он просто показывает им самодовольную улыбку на лице Родригеса. В отличие от героя книги, в фильме он даже жаждет сразиться с Иноуэ в словесном поединке, требуя: «отведите меня к Инквизитору»! Родригес уже видит над своей головой сияющий мученический венец. Именно поэтому гонители уверены – этот отречется, непременно отречется! Ибо он горд и самоуверен.

  «Ты видишь Иисуса в себе. Ты думаешь, что твои испытания подобны Его страданиям. Те, шестеро, в «яме» тоже страдают, как Иисус, но у них нет твоей гордыни». – поясняет Родригесу Феррейра.

  Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (Иак. 4,4). Книга «Молчание» и снятый по ней фильм Скорсезе являются наглядной и яркой иллюстрацией этих слов из Священного Писания. Ведь японские крестьяне, с которыми Господь сводит Родригеса, умирают за Христа, не думая о том, что совершают подвиг. Как не думает о том и Гаррпе, добровольно следующий за ними на смерть. Смирение и самоотречение порождают мучеников. Гордыня и самолюбие – отступников, и мерзки дела их. В книге Эндо Сюсаку есть сцена, когда Родригес, сидя в тюрьме в ожидании казни, слышит странные звуки, которые кажутся ему храпом пьяного стражника. Он хохочет, представляя себе мерзавца, который издает эти звуки - "это такие убили Его, прекраснейшего из сынов человеческих!" И возмущается до глубины души: как же так? «В такую ночь, главную ночь в его жизни, он должен слушать столь непотребные, гнусные звуки! Он не потерпит такого надругательства».

  Даже гонители изумляются тому, что Родригес принимает за пьяный храп предсмертный хрип истязаемых христиан!

"Рядом с ним страдали японские христиане. А он не догадался. Он не вознес молитвы - он смеялся над ними. Он хохотал! В своей гордыне он возомнил, что только он, один в этой кромешной ночи, разделяет страдания Господа. Но кто-то принимал худшие муки - к вящей слава Христовой. "И ты мнишь себя служителем Божиим? Пастырем, вземлющим страдания своих агнцев? - услышал он Госпос.

-Господи! - не помня себя, вскричал он. - Почему Ты насмеялся надо мной?" 

  В книге Эндо Сюсаку герой до конца пребывает во власти гордыни, ищет себе оправданий и продолжает мнить себя священником, последним священником, оставшимся в Японии. Разумеется, ни о каком покаянии не идет и речи. Судьба героя книги является наглядной иллюстрацией слов Спасителя: любящий душу свою погубит ее… (Ин. 12.25).

  Мартин Скорсезе оказался не столь бескомпромиссным в отношении Фернандо Родригеса. И в финале фильма, когда бывшего священника хоронят по буддийскому обряду (как и в книге), мы видим в его руках самодельный крестик, некогда подаренный ему японским крестьянином Мокити, казненным за веру Христову. Кто положил ему в гроб этот крестик? Японка, на которой его женили, чтобы тем самым подкрепить его отречение от веры? Ведь именно этой женщине, и только ей, дозволили проститься с Родригесом и положить ему в гроб "меч для защиты от злых духов".

Почему Родригес, даже отрекшись от Христа, все-таки сохранил этот крестик? А что, если…

  Там, где Эндо Сюсаку ставит точку, Скорсезе предпочел поставить знак вопроса. И не один. Но ответ на эти вопросы может дать только Бог.   

  Однако роман и фильм «Молчание» - это не просто «история одного вероотступника». То, что случилось с ее героем, имеет непосредственное отношение к нам с вами. Ведь, хотя Эндо Сюсаку был католиком, в своей книге он поднял проблему, актуальную не только для западных христиан. Но и для нас, православных.

  В самом деле, разве мы, обращаясь к Богу с просьбами и молитвами, не сталкиваемся подчас с тем же самым молчанием, которое ужасает и терзает Фернандо Родригеса, сокрушая его веру во Христа? Разве оно не знакомо и нам с вами?

  Но почему Господь молчит? Почему Он не спешит исполнить наши просьбы? Даже тогда, когда это может послужить к утверждению веры в Него?  Он же Всемогущ!

  Как ни странно, первый ответ на этот вопрос я нашла в… детской книжке, изданной еще в 60-е годы. Там рассказывалось, как однажды два мальчика, сидя на берегу реки, ловили рыбу. Один из них был православным, ходил в сельский храм, пел на клиросе. А другой не верил в Бога. Как назло, клева не было. И вот неверующий мальчик стал задирать своего приятеля: «а ты попроси своего Бога, чтоб помог тебе рыбы наловить! А я посмотрю, как Он тебе поможет!»

  Впоследствии, уже в 90-е годы, я прочла подобную историю в книге «Православные чудеса в ХХ веке». Разумеется, православный стал молиться Богу, и тот послал ему такой улов, что безбожник оказался посрамлен. Но тут все случилось иначе. И православный мальчик, осмеянный товарищем и потрясенный тем, что в ответ на его молитвы Бог не послал ему ни рыбешки, побежал к священнику. И услышал от него простой и очень мудрый ответ: «неужели ты думаешь, что у Бога нет других дел, кроме как мальчишке рыбу на крючок цеплять?»

По сути, священник напомнил мальчику о смирении. Ведь, хотя Бог - наш Помощник и Покровитель, Он (по словам сербской православной писательницы Л. Хабьянович-Джурович)- "не золотая рыбка, которая исполняет три желания». Нельзя использовать Божию любовь к нам в корыстных целях.

Другое дело, что мы в своей гордыне забываем об этом. И наше отношение к Богу по большей части потребительское. Еще в позапрошлом веке православный писатель Евгений Поселянин (Погожев) с горечью заметил: народ в храме истовей всего молится и кланяется, когда звучит просительная ектения. "Подай, Господи..." Мы просим Бога, чтобы Он исполнил наши желания, совершил для нас чудо, явил знамение. Причем немедленно, сейчас, и именно так, как мы этого хотим. И, когда этого не происходит, наша вера подвергается испытанию не менее тяжкому, чем вера героя книги «Молчание».

  Ведь мир всегда гнал Христа. Так было и в Японии 17 века, и в России прошлого столетия. Да, сейчас за веру у нас уже не преследуют явно. Но мир, лежащий во зле, навязывает нам, свои законы, противоположные заповедям Спасителя. Как нельзя более актуальными, можно сказать, пророческими, оказываются сейчас слова Святителя Игнатия (Брянчанинова) - «наши скорби большею частью весьма утончены, так что при поверхностном взгляде на них нельзя признать их и скорбями. Падший дух усмотрел, что искушения явные, грубые и жестокие возбуждают в человеках пламенную ревность и мужество к перенесению их; он усмотрел это и заменил грубые искушения слабыми, но утонченными и действующими очень сильно. Они… томят, постепенно истощают душевные силы человека, ввергают его в уныние, в бездействие и губят, соделывая жилищем страстей по причине расслабления, уныния, бездействия. …Современные, по наружности слабые скорби и напасти стремятся, подобно древним сильным скорбям и напастям, отвлечь человека от Христа, уничтожить на земле истинное христианство, оставив одну оболочку для удобнейшего обмана»5.

Спросим себя, спросим свою совесть - разве, славословя Бога устами, мы подчас не отрекаемся от него своими делами? Как Китидзиро или Родригес. Разве не так?

  ...На примере героя книги и фильма «Молчание» можно видеть – Господь ответил ему, и не раз. Показав ему, как смиренно, без патетики, умирают за Христа японские крестьяне. И Гаррпе, до конца исполнивший свой пастырский долг. Родригес просил явить знамение - Бог показал ему силу смирения и самоотверженности. "И ты сотвори такожде". Но гордый человек слеп и глух ко всему, кроме самого себя. Стоит ли дивиться тому, что Родригес принял Божий ответ за молчание?

  Господь отвечает нам всегда. Но, чтобы услышать и принять Его ответ, нужно последовать тем словам, которые Он некогда сказал Своим ученикам: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф. 16, 24).

  Готовы ли мы сделать это?

 

 

_______________

1Димитрий Ростовский, Свт. Жития Святых. Декабрь. – М., 1906. – С. 668.

2Игнатий (Брянчанинов), Свт. Приношение современному монашеству». М.,2011 (глава 11 - «Об отшельнической жизни»)

3См. «Аскетические опыты» Свт. Игнатия (Брянчанинова).

4 Свт. Игнатий (Брянчанинов) «Приношение современному монашеству», глава 11.

5Там же, С. 235-236.

Комментарии

Инна Сапега

Интересные размышления об интересной книге.

Вероотступничество... в последнее время эта тема звучит очень часто, в прессе, в книгах современных авторов, в жизнях людей.

всегда ли за отступлением от веры стоит гордость?

вспомрнаются два самых первых отступника от Христа - Иуда и апостол Петр. Иуда - первый - и отошел он по причине сребролюбия и гордости. И видимо в нем бродило предательство достаточно долго, как закваска. А вот Петр - скорее похож на героя оговоренной книги - он хвалился тем, что никогда не предаст, а вот страх сделал его слабым. Но ведь за тем последовала такое покаяние, что полностью его преобразило, что можно скзаать и сделало его настоящим, не мечтательным апостолом Христовым.

Я думаю так - начинается все с малого, с трещинки, которая если её не заметить, если так и соатвить, она расползается во все стороны, и в какой-то момент все рухнет. Вот такие трещинки намного страшнее полученного большого удара, который хотя и навсегда нанесет шрам, можно залечить.

Простите за отступление в моих рассуждениях.

Рада Вашему диалогу!

Вы попали в точку!  Родригеса в Японии звали - "отступник Павел", а его учителя Феррейру - "отступник Петр". Трещинок в вере там было много. Кстати, Родригес (до отречения) размышляет, почему Господь на Тайной Вечере сказал Иуде - "что делаешь, делай скорее". И в момент его отречения "за кадром" в книге и в фильме - поет петух.

Феррейру мне жаль. Человек отрекся ради любви к людям. Ему объяснили - если ты отречешься, вот этих людей, которых сейчас пытают на твоих глазах, отпустят. Фильм Скорсезе начинается с этой сцены. 

Родригес и впрямь думал - "уж я-то не отрекусь"... Ан нет...

Здесь еще одна проблема - и Родригес, и Феррейра совершили определенное действие, которое японцы расценивали, как отречение - попрали икону. Естественно, верить в Бога они не перестали. Но отступничество совершилось. Вдобавок, в Риме их отлучили от Церкви. А японцы требовали подтверждения отречения (бывших священников женили, заставили принять японские имена и заказали им писать антихристианские книги).

Скорсезе (судя по концовке его фильма) предполагает, что Родригес покаялся перед Богом. Иначе зачем бы ему хранить крестик?

Другое дело, как Бог судил о нем...

В книге Эндо Сюсаку и в страшном японском фильме 1971 г. (есть на сайте "Предание.ру" с русскими субтитрами) Родригес умер нераскаянным. 

Но вот вопрос: а окажись мы там и тогда (или в России времен гонений на веру), как поступили бы мы?...

Инна Сапега

Я только что закончила смотреть фильм. Фильм глубокий и неоднозначны бы могла посоветовать его посмотреть всем, кто считает себя христианином.

Меня встрепенули еще верующие японцы. Сцена, где крестьяне смогли попрать образ Христа, но не могли плюнуть.

Вечно кающийся слуга тоже понятен и потому страшен.

Я не думаю, что мы вообще можем примирять на себя любого из этих героев. Но посмотреть и подумать надо. Пережить. Решить что-то для себя.

И еще понятней стала Наталья, которая ходила к Адриану, чтобы сказать ему - умирай ради Христа. Отрекаясь христианин смерти других как бы обесценивает, хотя инквизитор говорит совсем иначе.

Не дай Бог нам предастать перед подобным испытанием.

Фильмов "Молчание" - два. Есть японский, 1971 г. (на сайте "Предание.ру" с русскими субтитрами). Есть новый фильм, от Скорсезе. Оба хороши, ибо каждый режиссер увидел свое. Скорсезе обнадежил и загадал много загадок.

Японские крестьяне впечатляют (как и самурай=христианин в японском фильме... его жену потом отдают Родригесу). Именно потому, что и наши соотечественники времен гонений были подобны им. Народные жизненописания подвижников благочестия (например, старца Феодосия Северокавказского, где некая женщина видит в раю запасы кизяка) пестрят описаниями жизни будущего века, весьма схожими с раем в представлении Моники или Мокити. Но какая сила веры! Сильные мира сего (а в Японии 17 века - князья и дворяне-самураи) отреклись. Немудрые мира сего сохранили веру.

Китидзиро - это наше отражение в кривом зеркале. Кто скажет - я не попрал Христа в себе, я не распял его своими делами? Кто похвалится, что выдерживает те мелкие искушения, о которых писал Свт. Игнатий? Я - не осмелюсь. Ведь я даже собак боюсь...

Возможно, Сюсаку сделал его отвратительным именно потому, что это наше КРИВОЕ отражение. Что до священников-отреченцев, мне больше жаль Феррейру. Не потому ли, что (подобно многим моим современникам), приходя к вере, я не имела возможности читать церковные книги. А вот ренегатские - Осипова и Черткова... Благодаря им я знала заранее, какие искушения меня ждут. И понимала, что все это - от людей, и только. Возможно, именно поэтому священник-вероотступник А.А. Осипов фигурирует в двух моих рассказах (хотя Фирсов в книге "Апостасия" написал о нем вполне определенно). 

Схватилась читать "Самурая" (собственно, это история о начале гонений в той же стране). Но перевод от "Эксмо" не пошел. Заказала книгу в переводе Гривнина (АСТ). Сегодня книжка пришла на почту. Ужо завтра начну читать.

Да, Эндо Сюсаку со Скорсезе задали нам загадок... поди передумай все!

Инна Сапега

Книги я не читала. Я говорю только про фильм 2016 года. И в этом фильме как раз Феррейро мне жаль меньше, чем Родригаса. Отчего? из-за последних сцен фильма. Из-за того, что все же он участвует в том, чтобы уговорить священника отречься. Хотя, конечно, можно понять и его. И не осудить его, можно и нужно все-таки.

А еще подумалось мне о различие европейского подхода к вере и вере народов. Я сама встречала подобную веру у алеутов. Да, они верят во Христа, но иначе чем мы. Европеец верить больше разумом, потому и гордыня в европейских народах больше. Мы слишком рассудительны. Народы верят сердцем, верят всей своей жизнью. Да, многое у нихз переплетено с природой, но может, это и не есть плохо. ВЕдь и природу совторил Бог. А мы часто забываем про это. Европеец даже в вере своей - потребитель, это точно. Мы иначе воспринимаем жизнь и смерть. И молитву. и Самого Бога.

Потом есть важный момент - монахи иезуиты - у них тоже отличается воприятие Бога от нашего, православного. И такое прмеривание на себя образ Христа, по-моему, свойственен католичеству. как мы можем приминеить на них слова свт Игнатия о прелести? Это разное богословие.

А вот после вероотступления все-таки Феррейро мыслит уже иначе. Его логика уже иная. Даже не католическая. Не христианская.

И снова оговорюсь - нельзя судить нам, зрителям, сидящим в уютных домах, людей, прошедших через ад того времени. И я не сужу. Но знать, прежде всего свои немощи, узнать их и посмотреть на них - этот фильм заставляет.

Хочется почитать книгу.

Вы правы. Как и насчет католической аскетической практики. Но - мы-то православные. Как и Святитель Игнатий. И потому для нас все просто - человек был в прелести, вот оттого с ним так все и случилось.

Но для автора книги (католика) и Феррейра, и Родригес, и Гаррпе - не прельщенные. И - его единоверцы. Другое дело - почему Гаррпе не отрекается, а Родригес с Феррейрой попирают образ Спасителя?

Мне кажется, виной здесь самолюбие. Но вот вопрос - а кто не самолюбив? Гаррпе последовал порыву, внушенному ему Богом. И умер мучеником. Кстати, в фильме эта сцена показана иначе, чем в книге. Может, и Родригес бы бросился в море вслед за мучениками... ппоплыл бы к ним по морю, как Гаррпе, ан ему не дали...

А Феррейра - бедный! Он же сам себе стал не хозяин.  То мне его и жаль. Поработили человека.

В японской экранизации Родригес после отречения называет Иноуэ "господином". И как же довольно тот ухмыляется!

Не мне их судить. Я знаю одно - Бог отвечает нам. Но Он может ответить много лет спустя. А иные ответы мы получим лишь в жизни будущего века, когда не будет уже причин задавать вопросы и искать ответов.

А простой народ и впрямь переиначивает веру на свой лад. Как переиначиваем ее и мы, пресловутая "народная интеллигенция". А господь, возможно, смотрит и думает: "ну, что с этих олухов, мнящих себя мудрецами, спрашивать"?

В самом деле, что?

А книгу прочесть стоит. Скорсезе многое смягчил. И там (как и в моей рецензии) исчезла параллель Бога с морем. Отправив Родригеса на поднадзорное житье в усадьбу, его разлучают с морем.

Иуда и Пётр - да, очень верное замечание. По-разному. Иуда - сребролюбец. Думаю, тут важно именно это - акцент ведь не зря сделан на сребролюбии. И не в банальном понимании - продал, нет. Тут стихийное, природное: внешнее и внутренне боролись всегда. Сребролюбие Иуды - это всецелая завязка на мир сей, которая неминуемо ведёт к убийству Того, Кто не от мира сего. У Петра же этого не было.

У Сюсаку идет параллель между Родригесом и Святым Апостолом Петром. "Уж я-то не отрекусь". И - пение петуха в момент отречения. А потом японские ребятишки дразнят экс-священника "отступником Павлом". Ибо "отступником Петром" они зовут его бывшего учителя Феррейру.

«Ты видишь Иисуса в себе. Ты думаешь, что твои испытания подобны Его страданиям. Те, шестеро, в «яме» тоже страдают, как Иисус, но у них нет твоей гордыни». – поясняет Родригесу Феррейра.

Да, очень сильно и актуально!

«зараженные «мнением» о достоинствах своих способны и готовы на всякое лицемерство, лукавство и обман, на всякое злодеяние».

 и поэтой моральной недобросовестности, наверное, таковых проще всего заметить.

Но почему Господь молчит? Почему Он не спешит исполнить наши просьбы? Даже тогда, когда это может послужить к утверждению веры в Него? Ведь Он же Всемогущ!

Мудрые люди говорят, что Бог заботится о тех, кто сам о себе не заботится. А значит и не просит ничего для себя. Об этом наверное и слова, обращённые к Богу:«Да будет на всё святая воля Твоя»

СпасиБо, матушка. Как всегда интересно. И сами текст разместили - поздравляю!

Спасибо Вам!

А книга (и фильм) гениальные. Ведь это же и про нас. Сейчас сделала в тексте добавки касаемо поступков героя, из которых явствует - он находится в прелести. В самом деле, советовать людям "ради благого обмана" наступить на икону!

Но вот ведь в чем дело - далеко ли мы сами ушли от Китидзиро и Родригеса?

Славим Бога на словах, делами от Него отрекаемся...

Повесить текст оказалось довольно просто (когда мне объяснили, как это сделать). Эх, жаль! А то сколько лет это делали Вы!

Сейчас еще сделала пару добавок...

Что до фильма (вот тут вспомнила Вас!) - удалили с бесплатного просмотра по требованию правообладателя. Слава Богу, успела посмотреть. А другие люди как?

 

Сова хороша! squirel owl

далеко ли мы сами ушли

 Важнее, думаю, не насколько далеко, а всё-таки в каком направлении. Можно ведь и падать либо головой ко Христу, либо - от Христа, не то что жить. Страшно, когда всё идёт против Христа, а ведь для того, чтобы быть против, достаточно просто не по-настоящему быть «за».

Человек, говоря словами прп. Максима Исповедника, должен освободиться,  «словно от лукавого беса, от злой эпилепсии перстного помышления». А для этого, по совету всё того же прп. Максима, надо призвать «духовного Давида, чтобы он заиграл на кифаре духовного созерцания и видения и успокоил наш ум, страдающий эпилепсией от всецелого погружения в материальные вещи». Другого пути нет. Человеку не по силам, но Богу по силам, а Бог всегда с нами, если мы с Ним.

То и оно, что все эти отреченцы - от Китидзиро до Родригеса, остались верующими. В фильме есть потрясающая сцена отречения Феррейры - наступает на Распятие, а потом падает ниц и целует его отчаянно и страстно. Так же, как есть интересная гипотеза о том, кто положил ему в гроб этот крестик. Жена-японка, которой разрешили проститься с ним и дать ему "катану для защиты от злых духов"?

В фильме много таких отступлений-загадок...

Спасибо Вам - гляжу, Вы заголовок поправили...

А я еще добавила в текст. В том числе, объяснила слова священника из книги Туренской и Мелибеева "Конец тихой обители". Это оттуда.

Оказывается, до Скорсезе "Молчание" в 1971 г. экранизировал режиссер-японец Масахиро Синода.

«Ты видишь Иисуса в себе. Ты думаешь, что твои испытания подобны Его страданиям. Те, шестеро, в «яме» тоже страдают, как Иисус, но у них нет твоей гордыни»

Очень интересная и актуальная тема, ведь мученики побеждают себя, свой ужас перед страданиями, Христом, т.е. тем, что чувствуют в себе Христа. Задумалась, в чем разница.

Гордыня, вероятно, это когда сравниваешь, когда противопоставляешь себя другим, но не когда чувствуешь в себе Христа. Когда сравниваешь, ты не един ни со Христом, ни с другими людьми, в том числе и палачами. Переживая Христа в себе, ты един с другими, это боль не только за себя любимого, но и за человека вообще, всех вместе и каждого в отдельности. Это гораздо более глубокое чувство, пронзающее насквозь не эгоизмом, а любовью и болью, чувством сопричастности всех и единства всего мира.

Это актуально, потому что злые, бесчувственные люди постараются смешать одно с другим и таким образом как бы запретить Христа в нас, сделать его незаконным (ересью). Это основная тенденция времени. Сильные мира сего, торгаши, боятся живого Христа, как чёрт ладана.

Именно этот алгоритм подмены - основной в создании антихристовой системы в мире.

Верно Вы пишете:

Нельзя использовать Божию любовь к нам в корыстных целях. Другое дело, что мы в своей гордыне забываем об этом. И наше отношение к Богу по большей части потребительское.

Не я это сделала первой. Есть убийственная цитата Е. Поселянина в "Идеалах христианской жизни". Полностью (точнее, без начала) эта цитата есть в моей старой (висит тут с 2010 г.) рецензии на книгу Л. Хабьянович-Джурович "Петкана". О том, что отношение наше к Богу - никакое. Попрошайничаем, выпрашивая у Него исключительно благ земных.

Разве ж не так?

Спасибо за картинку. На ней, кстати, Феррейра. Вчера посмотрела японскую экранизацию 1971 г. на "Предание. ру". Там "по мотивам", но, пожалуй, пострашнее. Главный гонитель (Иноуэ, губернатор Нагасаки) там признается, что в свое время учился на священника.