Вы здесь

Светлана Коппел-Ковтун. Произведения

Рыба без воды — рыба...

Рыба без воды — рыба,
птица под водой — жальче:
сделала судьба выбор.
Горе иногда ярче...
Небо над водой — легче,
падает водой туча.
И того, кто был крепче
может подкосить случай.

Дерево

Е.Ф.

Уходят люди - кто куда спешил:
оставшимся Бог прибавляет сил
идти вперёд невидимой тропой
и увлекать идущих за собой.

Течёт вперёд река людских дорог,
проходят путь и те, кто жить не мог,
и те кто жил как будто за двоих
на радость или горе для других.

Уж если срок пришёл - уходит жизнь,
Господь зовёт её «Пора, вернись!»
Растём, как дерево - ветвями вниз,
а корни смело прорастают ввысь.

Её душа в обмен на сотни нищих...

Её душа в обмен на сотни нищих:
она сыта, в тепле - они в беде.
В его лице любой заботу сыщет,
и пищу - кто нуждается в еде.

Она тоскует - он другими занят,
она рыдает - он молитву шепчет.
Она исполнена земных терзаний,
а он хватается за небо цепче.

От причитаний он взыскует гнева,
бранится слёзно. И жена рыдает.
Она состарилась: не мать, но дева
во снах своих младенца пеленает.

А я люблю, когда светло и грустно...

А я люблю, когда светло и грустно,
когда в заснеженном окне - мороз,
и в росчерке, оставленном искусно,
сверкает тайна миру странных грёз.

Когда подружки, белые снежинки -
под инеем прекрасные вдвойне -
не победили в гордом поединке,
в них близость чуда видится полней.

Какое счастье быть в Твоих руках...

Какое счастье быть в Твоих руках -
как в птичьих лапах верная добыча.
Пернатые летают в тех мирах,
где не охотятся - таков обычай.
Охотник здешний, как и рыболов,
бросает в небо пойманный «улов».

И хорошо, что вы не здесь, а там...

И хорошо, что вы не здесь, а там:
я не люблю вблизи людей далёких -
душа не привыкает к сквознякам,
бежит ручьями к своему Истоку.
Сливаясь в реки, ручейки журчат,
их воды в общей серенаде спелись;
и капельки котятами урчат,
словно у кошки молока наелись.

Птицам - птичье: что день, что длань...

Птицам - птичье: что день, что длань...
Птичьи свойства - забота песен.
Зовом горним для ближних стань,
сердцем Сердца - Господь не тесен.
Звуки в радуге наугад
растворяют чужие зовы.
Льётся соком песнь-водопад,
в прямодушных врастая словом.
Искривлённое прямозвучие
ароматом неба излечится -
исправляется прямолучием
всё что в сумерках птицей светится.

* * *

Светись, светись - и свет придёт,
светами говорят рассветы.
И сумерков пусты наветы,
когда светать придёт черёд.

На том неизреченном языке...

На том неизреченном языке
я с тучами по-братски говорила,
не узнанная до конца никем,
я постигала в чём стихии сила.

Забывчивость, моя вторая суть,
была дороже памятей злосчастных -
я не пыталась радости вернуть,
завоевав почтенье безучастных.

Зажав надежду в кулаке судьбы,
повелевала, преклонив колени.
Я уставала от пустой ходьбы,
но зов дорог со мной был откровенен.

На равных говорил рассвет, и ночь
пугаясь призраков, меня спасала,
и каждый день хранил меня как дочь:
я в каждом встречном небе воскресала.

Одна песня

Уважение к чужой песне сердца - критерий человечности. Равнодушие в людях и мертвенная глупость развиваются от равнодушия к песне: и своей, и чужой. Своя песня напрямую связана с песней другого, потому что это в принципе ОДНА ПЕСНЯ, но спетая разными голосами. Люди порой свою болтовню ценят выше чужой песни - верный признак того, что и своя песня им мало знакома.
Разумеется, в нас есть природная подглуховатость к тому, чего не знаешь (и к голосу другого). Но в Песне, как в день Пятидесятницы, все границы между голосами-языками становятся условными, слышимость достигается каким-то иным  путём - не тем, что обычно. Об этом «всезнании» говорится, что душевный о духовном судить не может, но духовный судит обо всём. Правильно судит, потому что не из себя, а из песни.
Песня - это молчание.

Что-то высказать...

Что-то высказать - это счастье!
Словом мир земной очарован -
как же трудно мычать коровам,
лаять псам и кудахтать курам...
Мы  от них отличны структурой,
именуемой ипостасью.
Лишь глаза у животных - наши:
жизнь мы пьём из единой чаши.

Земляные лица у людей...

Земляные лица у людей
при небесных глазках у животных
навевают мысль, что муж скорбей
ждёт теперь любви в живых киотах.
Глазки просят пощадить миры,
человеки же ползут громадой,
попирая райские дары,
увлекаясь злополучным адом.

Почему мир погибнет?

Мой сосед сегодня слишком громко говорил со своим Богом, и я невольно всё слышала и даже записала их разговор.
- Бог, - сказал сосед, смеясь, - я так много позитивных картинок размещаю в социальных сетях, столько ставлю лайков под красивыми изречениями мудрецов,  всё это делают и многие другие люди - почему же мир становится всё хуже?
- Я смотрю в твоё сердце, - ответил Бог.
- Я так много молюсь, так много плачу - почему Ты не отвечаешь на мои молитвы? - спросил сосед.
- Я смотрю в твоё сердце, - ответил Бог.
- И что же Ты видишь там?
- Самодовольство.
- Я же произношу святые слова молитв, сочинённых святыми людьми - разве этого мало Тебе?
- Этого мало тебе, - ответил Бог...

Воробьиное

Поэт  болтал  — чирикал с воробьями
о том, о сём, всем зовам поперёк.
А те в мечтах летали с журавлями,
природе посылая свой упрёк:
 — Одним тепло, другим — мороз и стужа,
а справедливость где, чирик-чирик?
—  Друг-воробей, —  сказал поэт досужий, — 
послушай лучше журавлиный крик!
Проникнись этой жалобой —  не песней,
они бы лучше воробьями стали
и никогда в ту даль не улетали.
Послушай слёзный журавлиный крик!
Но стайка гомонила и бранилась,
не замечая чуда светлый миг,
когда на воробьёв сходила милость,
и перед ними юг, как рай возник —
поэт старался. Он умел стихами
преобразить пространственный шатёр,
но воробьи ругались меж кустами,
и он своё стихотворенье стёр.

Подкидыш Богу

Подкидыш Богу - вот судьба моя:
приходят боги - кормят понемногу
кто чем гораст. Своя не по боям,
я набиралась счастья внеземного.

Подкидышем расти большая честь -
я репьи орденами почитала,
а птичья песнь - моя благая весть -
звала к себе на поиск идеала.

Небесные друзья не предают -
они лучами кутают сугробы,
а если что-то бедным подают,
той милостыней можно жить до гроба.

Теснота

Если сердце зажмут, 
как пальцы в дверном проёме —
закричит неуёмность утр,
что мир — огромен:
места хватит для всех.
Безумием страсти тёмен,
грех желает утех
средь тех, чей бог нескромен.
Беззаконные  плачут звери:
цветы и песни
не растут в их узкие двери —
бездушно тесные.

Страницы