Омилия

                                Станиславу Новикову

Выбросили мытаря из бара,
Принялись смертельно избивать.
Фарисей увидел: «Божья кара.
Надо о душе не забывать».

Фарисей подумал: «Совершилось,
Перешли грехи его предел.
Это торжествует справедливость.
Как же долго Бог его терпел!»

В непостижимой беспредельности
явилась твари Простота
и обнажила мирозданья суть
изображением Креста.

Изнемогая от страдания,
об избавлении моля,
я в солнце раннего сияния
узрела Тайну Бытия.

Не обжигая своим пламенем,
льёт свет вне времени оно…
А нам одно лишь нужно знание —
всё на Кресте сопряжено!

И такая печаль в увядании!
И такая во всём полнота:
В этой краске очарования,
Что на город сейчас пролита.
В этом медленном обнажении -
Всякий взор перед ним умилён,
В этой кротости примирения,
С неотвратностью  хода времён.
Громко тикают старые ходики.
Кот свернулся тугим калачом…
Снова осень, без смысла и логики,
Вьётся в небе тревожным грачом.

Туман слезами облегченья
опал на жёлтую листву…
Под Материнским попеченьем,
Христова церковь, торжествуй!
Пока не грянул беспримерный
Архангелов медноголосый хор,
хранит всех кающихся верных
Пречистой Девы Омофор.

Меня расстреляли весной на рассвете,
Смеются и плачут стихи, словно дети.
Прорвалась лавина и горное эхо
Метнулось в ущелье, срываясь от смеха.

Теперь на мне нежно растут незабудки,
И в лужице крови, натекшей за сутки,
Видно отражение звезд и полыни,
Случайный пастух вдруг внезапно застынет,

И, перекрестившись, пойдет себе дальше.
Живет человек над долиной без фальши,
Живет человек, всегда помнит о смерти,
О Боге, о рае, об аде, где черти

Вот и не видно гор,
Нынче туман над миром,
Вынул шаман топор,
Смазанный рыбьим жиром.

Машет, кричит в окно,
Кличит собратьев диких,
Точно сорвал давно
Голос, и ждет с улыбкой

Сотни пугливых лиц,
Шли по полям все скопом,
Мимо добра границ
В ночь по земным окопам.

Не трогай мужа, пусть еще поспит!
Он видит сон, в котором знаменит.
А ты ему: "Проснись и помоги!"
А у него там Спарта и враги.
А ты толкаешь,мол у нас дела.
А он там мчит, срывая удила.
О женщина, одумайся, молю.
К чему твой мусор,если муж в бою?
Он сладко спит чуть дрыгая ногой,
Такой знаком он лишь тебе одной -
Закутанный свернувшийся в клубок,
Впечатавший в подушку контур щек.
Оставь его, с утра, не кипятись,
А лучше посмотри и улыбнись.
Надень халат, распутай бигуди
Но, Бога ради, мужа не буди...

По воде как посуху пойду,
Задевая по пути звезду,
Что в полночном море отразилась.
Господи, а если пропаду?

Взгляд теряет звезды и луну.
Шаг ныряет в шумную волну.
Маловерный, что ж я усомнился?!
Только усомнился — и тону.

Мысль, как камень, падает до дна,
Чтобы стала жизни глубина
Постижима страннику по водам —
Как она темна и холодна!

Как темны подводные края,
Где скользит упрямая змея —
Мысль моя, как проходить по водам
До небесной тайны бытия.
 

Родиться в стране, в которой узнать о Боге можно лишь в виде исключения. Прожить жизнь, даже не поняв, для чего стоит жить. Родить детей и познав всю горечь разочарования в них. Потерять все то, что любишь, потому что все вокруг безнравственно по своей сути. Вот тот удел, который уготовали нам партийные вожди богоборческой страны. Сотни миллионов сломанных судеб. Кто-то смог жить в дурмане атеистической пропаганды, для кого-то идеалы коммунизма смогли стать тем миражом в безбожной пустыне, на пребывание в которой обрекли несколько поколений советских граждан политические и государственные лидеры одной шестой части Земли. И лишь немногим удалось вырваться из цепких сатанинских лап, обрести Бога в своем сердце, понять свое предназначение, найти правильную цель в жизни.

Я хочу умереть, умереть как пасхальные свечи.
Без истерик и слез оплавляясь на чьи-то ладони.
Не пугаясь того, что земное горенье не вечно,
Отгореть, отсветить , не стараясь чтоб  кто-то запомнил.

Жаль, не сбудется так.  Я опутана  гарью и чадом.
Свет мой блеклый и робкий, он меркнет от каждого вздоха.
Прегрешенья как тени торжественно шествуют рядом.
Стали розы мои лишь подобием чертополоха.

Ни вчера, ни сейчас, оправдаться пред Господом нечем.
Но услышав опять в благодатной ночи песнопенья, 
Я хочу умереть, умереть как пасхальные свечи.
Ничего не боясь, веря в радостный миг воскресенья.

Легко скажи: «Будь счастлив с ней!»
Скажи без грусти.
Помучит память пару дней,
Потом отпустит.

И станет все серым серо:
Дворцы и реки.
А на полу веретено —
Усни навеки.

Что плакать о своей судьбе?
— Долой печали!
Смешная девочка, тебе
Так нагадали.