Вы здесь

Андрей Окулов. Рассказы

Золотая метка

Золотая метка

 

В Берлине осенью листья облетают далеко не со всех деревьев. Иные всю зиму стоят зеленые. Будто забыли в календарь взглянуть. Или из упрямства. Дескать, ну и что, что зима? Постоят зиму зелеными и летом продолжают. Я даже всех названий этих деревьев не знаю. Наверное, что-то вроде «Наглые зимние зеленушки». И зима бывает дождливой. Но ледяной дождь, конечно же, хуже. Выйдешь из дома под дождиком, а вернешься уже в мороз. Покупатели выходят из лавки бодрым шагом, ступают на каток и летят кувырком в разные стороны. Такой зимний берлинский розыгрыш с матерками. Правда, длиться все это будет недолго. Да и матерки у немцев бедные. Не в них вся радость жизни. Когда-нибудь снег все равно растает. В Берлине – довольно быстро. Такой климат.

Понятия не имею

Вроде, простые слова. Но сколько в них глубины и скрытого смысла. Четкий и правдивый ответ на самый сложный вопрос. И очень честный.

Правда, за такую частность ученику в школе придется отвечать. Но позднее, ответственность за излишнюю самоуверенность может быть серьезнее. Уж лучше сразу честно признаться в собственной некомпетентности. Честность уважают больше, чем наглое хвастовство.

Каковы ваши планы на будущее? Их много, а вот что получится — другой вопрос. Мать часто ругалась, что у меня не голова, а помойка. Вроде, знаю много, но все какой-то мусор. Каши из него не сварить. Или каша получится несъедобная.

Туман над Шпрее

Солнце после дождя, да еще какое! Майское, плодородное. Еще бабушка говорила: дождик в мае — жди хорошего урожая. И была права. Как правило.

Сегодня правило действовало безотказно. Но действовать ему пришлось недолго: дождь начался снова, а до урожая было еще далеко.

—  А кто сказал, что все будет сразу? Сначала — природный полив.

Он бойко сбежал вниз по лестнице. Все соседи были на работе, будто оставили свободное место специально для него. Улица толчеей тоже не отличалась: только насупленная прохожая осторожно вышагивала вслед за своим бульдогом, тихо хрюкающим при ходьбе.

Агент Манфред

— Купите свежий номер нашей газеты в помощь бездомным!

Явно обкуренный человек с жидкой бородкой ходил по вагону берлинской электрички и ненавязчиво, но нудно предлагал пассажирам свежий номер никчемной газетки. Никто не реагировал. Кроме самой электрички: берлинская кольцевая дорога пропускала через себя поезда с завидной регулярностью, но шла она не только по кругу, вокруг германской столицы — она еще изгибалась самыми неожиданными поворотами. На одном из таких поворотов несчастного чуть не отбросило: поезд, будто петлял вслед за путями. Настырный хиппи не выронил своей пачки газет — он просто схватился за поручень на другой стороне вагона. Но для хиппи он был явно староват, наверняка больше сорока. Хотя наркотики и беспутная жизнь старят человека довольно быстро.

Сундук из подвала

Весна наступала быстро. Или это отступала зима? В любом случае окно на ночь я не закрывал. Снег медленно отступал с тротуаров на обочины, оставляя после себя каменную крошку, которой его посыпали зимой. Ночью дождь прошел — прямо на снег, который еще не успел растаять. Утром на балкон прилетела сорока. Но снег на нем лежал, несмотря на ночной дождь. Все, что могло показаться гостье съестным, было скрыто где-то на глубине. Разочарованно прострекотав что-то раздраженное, сорока улетела. Наверное, ей еще повезло: под снегом на балконе не было ничего, кроме окурков.

Келлер

Берлин, Карлсхорст. Когда-то здесь размещался штаб Группы советских войск в Германии. Теперь остался только музей. По соседству, через пару улиц.

На углу здания, где я работал, красовалась светящаяся надпись: Kreiskulturhaus. Районный дом культуры. Здесь располагалась и музыкальная школа, и камерный театр, и какие-то разнокалиберные выставки и еще что-то. Сам центр располагался в трехэтажном сером здании возле железнодорожного моста, по которому проносились электрички. Невзрачный домик, прижатый к железнодорожными путями. Небольшой дворик, куда заезжали машины всех, кто здесь работал или просто посещал очередное мероприятие. Стены с обвалившейся штукатуркой, какие-то непонятные коммуникации. С другой стороны улицы двор стоявшего на углу дома был понарядней: терраса, мощенная плиткой, несколько ухоженных деревьев. Возле железной дороги это дворик обрамляли хозяйственные постройки сарайного типа. Аккуратные и чистые, как положено в Германии.

Тропинка

Можно было и через город, напрямую. Только жарко. В аптеку, правда, стоило забежать… Ладно, завтра успею. Тропинка шла мимо домов, вдоль сквера. Вот туда-то мне и надо…

Калитка была почти посредине. Металлическая, зеленая, с крупной сеткой. Открывается в обе стороны. От кого она? Любая собака откроет. Наверное, для красоты.

Я зашел в сквер, и почти сразу же споткнулся о выдающийся из земли булыжник. Видно, мостили давно, если корни деревьев успели выдавить камни из земли. Возле пересечения с основной дорожкой сквера, куст крапивы чуть не задел руку. Сорока! Она сидела на ветке прямо напротив, и была будто удивлена моим появлением. Повернула голову налево, потом направо. Подскочила, что-то пронзительно прострекотала, взмыла над сквером и улетела куда-то в сторону медицинского центра.

Берлинский травник

— Так, что вы говорите, вам нужно? Понятно, добавим еще корень крапивы…

Он полез на полку, что находилась на длинном стеллаже за его спиной, и достал синий толстый пакет. Он выгреб оттуда совком грамм двести сушеных стеблей, и отсыпал их на весы. Я осмотрел магазинчик. Маленький. Как раз на одного продавца.

— Что, клиентов мало? Странно это — русский травник в Берлине.

Он усмехнулся в черные усы.

— Скоро придется закрывать лавочку. Те клиенты, что знают, они постоянные. Не жалуюсь. Но их мало. А немцы, которые верят в траволечение, идут к немецким специалистам. Брусничный лист добавить?

Ириновские торфяники

В этой деревне мы появились недавно. По сравнению с большинством местных жителей. Я здесь в школу пошел. Которую через год закрыли. Не из-за меня, а из-за недостатка учеников. Стандартная история для русских деревень: старики вымирают, а молодежь бежит в город. В первые годы я помню и солидное деревенское стадо, чей рев пугал младшего брата. Но спустя годы, стада уже не было. Кто-то еще держал коров, но стада уже не получалось: по деревенской дороге можно было ходить, не опасаясь вляпаться в «коровий привет». Машины стали гораздо опаснее.

Когда-то здесь жил барон Корф. О нем напоминала только больница, располагавшаяся в бывшем поместье барона. Дубовая аллея скрывал это здание от людей, проезжавших по дороге: кто его знает, что прячется за этими дубами? Только одинокие фигуры больных в халатах намекали, что за дубами что-то есть.

Деревня была дальше.

Стив Гернсеевич

Это лето мы проводили на даче. Недалеко от Питера, у бабушки с дедушкой здесь был солидный дом и просторный участок. Лето стояло жаркое и ребята любили развлекаться, поливая друг друга водой. Мне эта затея скоро прискучила, и я ушел в дом читать книгу. Чтобы спастись от жары, она были раскрыты настежь. Возле одного из них я и примостился с книжкой.

Обе ставни были распахнуты наружу. Подняв голову, я увидел в оконном стекле отражение. Это был младший братец с полной банкой воды в руке. Он явно намеревался подкрасться к окну и окатить меня. Поганец, ведь и книгу мог загубить! Ну, ничего, найдем на тебя управу.

Я встал на цыпочки и осторожно отошел от окна. Прокрался на кухню, где стояли полные ведра колодезной воды, зачерпнул полный ковш и также тихо вернулся. Посмотрел в оконное стекло: братец был на месте, в позе затаившейся кошки. Я тихо высунулся наружу и вылил полный ковш холодной воды ему за шиворот.

Такого визга я не слышал давно. Собирался человек незаметно окатить водой брата, а тот его так подло опередил. Братец выронил банку с водой, которой собирался меня окатить, потом зачерпнул воды из лужи под окном и выплеснул ее на оконное стекло.

Страницы