Омилия

(одна маленькая история)

Мальчик сидел у окна.
Мальчик сидел здесь давно. Можно сказать, очень давно.
Мальчик смотрел на подступивший к самой дороге лес. Деревья казались ему великанами, умными и спокойными. Спокойными, как и он сам. Эти великаны стояли у дороги неподвижно, лишь изредка покачивая длинными голыми руками – ветвями. Словно иногда вспоминали о нём.
Вот и сейчас, это дерево, слева, дружелюбно помахало ему рукой.
Мальчик улыбнулся, приподнял худенькую руку и легонько взмахнул в ответ. Он подумал, что, когда вырастет, станет похож на это стройное деревцо.
Мальчик смотрел не только на деревья. Он разглядывал разноцветные авто, что проносились по асфальту новой трассы, и троллейбусы.

На троллейбусы ему нравилось смотреть почти так же, как на лес.
Потому что в окнах плывших мимо «домов на колёсах» он видел людей.
Люди ехали на работу или – вечером, когда зажигались яркие уличные фонари – возвращались к себе домой…

В преддверии праздника Сретения Господня 

Зима в этом году выдалась малоснежная и даже тёплая.
Сильные морозы ударили под Новый год, но и то лишь по ночам ртутный столбик опускался до двадцатиградусной отметки. Днём же замирал около цифры «семнадцать».
А вот у Лёши на прошлой неделе, во время небольшой оттепели, температура поднялась почти до сорока.
После уроков он запихнул тёплый шарф к учебникам, и они с друзьями, разгорячённые, побежали кататься на ледяную горку за школьным спортзалом, возле стадиона.

Эта история, процесс осознания, который ещё идёт во мне, произошла в один из тяжелейших периодов моей монашеской жизни. Если говорить о себе, то биография моя мало чем примечательна и состоит всего из нескольких слов: детдом, семинария, монастырь.
После окончания Сергиево - Посадской Духовной семинарии, я, молодой её выпускник, но уже в сане священника приехал подвизаться в один из монастырей Архангельской епархии.

Расположенный на высоком, лесистом берегу реки Совки, в окружении старых замшелых ёлок и высокой стены из дикого камня, он нависал над её быстрыми водами угрюмой неприступной твердыней.
Но моё желание подвизаться именно в этом месте, несмотря на своё первое, не столь яркое впечатление от знакомства с ним, ничуть не убавилось. Напротив, моя романтичная натура и юношеский максимализм подсказывали мне, что это и есть то самое место, где я бы мог реализовать свои самые сокровенные мечты.

Чем выше прогресс, тем сильнее внутреннее одиночество. Чем больше вседозволенность, тем меньше удовольствия мы получаем от жизни. Почему современный человек так одинок и несчастен? Неужели всему виной распущенность общества, оскудение любви и общественные нравы?

И все-таки виновато не время и не люди, а мы сами. Времена всегда одни и те же. Подход к решению проблем и степень желания – разные. Один будет сетовать на отсутствие времени, денег, личного счастья, здоровья и сил, а другой просто сделает. И разница лишь в том, что один ищет повод, а другой действует.

Я часто слышу одни и те же разговоры о том, как изменились люди, что невозможно найти хорошего и близкого по духу, что все сплошь негодяи и корыстолюбцы, выбрать не из кого и приходится скрываться в панцире  презрения и отчуждения от распущенного и презренного мира.

Вы заглядывали когда-нибудь в глаза котенка? Или щенка? Этот полный фанатичного доверия взгляд любящих чистых глаз… А этот теплый нос, уткнувшийся   в вашу руку поутру? Чистая любовь  и трепетная дружба, где все понятно без слов. Любовь дарящая, безвозмездная. Дружба до гробовой доски.

А видели вы глаза бездомной собаки, прыгающей по помойкам или дрожащую замурзанную кошку, жмущуюся у подъезда в лютый мороз? Преданный друг, отвергнутая любовь, смертный приговор…

Откуда в нас, живых существах столько ненависти и любви одновременно?! Равнодушие и великодушие порой соседствуют на одной лестничной площадке, в одной семье, в одной душе…

Чудесное живописное место. Море солнца, воздуха и ветра. А еще пони, красивые и добрые, которые с радостью съедят морковку или сладкие сухарики. А еще они страшные сластены и станут вашими внимательными слушателями пока… не кончится принесенный вами сахар.

И еще маковки церквей, снующие взад и вперед черные фигуры монахов и священнослужителей. Свечная лавка, где пахнет воском и ладаном и всегда много паломников, скупающих церковную утварь и литературу и уютная чайная на втором этаже.

Но не ради этого едут люди за тысячу верст. Недалеко от главных ворот находится часовенка Матушки Алипии. Тут служат молебны. А еще сюда подбрасывают кошек. Когда матушка Алипия почила, ее пушистые любимицы так огорчились смертью хозяйки, что пережили ее ненадолго. И теперь существует добрая традиция: если на месте могилки находят котенка-то обязательно отдают в хорошие руки.

Ювенальная юстиция. Что же это такое? Вроде на слуху, а спроси случайного прохожего, и он пожмет плечами в ответ. И, тем не менее, цена вопроса очень высока и пока большая часть населения пребывает в блаженном неведении, за стеной равнодушия идет ожесточенная борьба.

Нельзя обсуждать то, о чем у нас нет ни малейшего представления. Поэтому начнем с самого главного:

Что же такое ювенальная юстиция?

Ювена́льная юсти́ция (от лат. juvenalis — юный и юстиция) — система государственных органов, осуществляющих правосудие по делам о преступлениях и правонарушениях, совершённых несовершеннолетними, а также государственных и негосударственных структур, проводящих контроль за исправлением и реабилитацией несовершеннолетних преступников и профилактику детской преступности, социальную защиту семьи и прав ребёнка.

Целью выделения ювенальной юстиции из общей системы правоохранительных органов является необходимость соблюдения особого порядка работы с несовершеннолетними, позволяющего обеспечить дополнительные гарантии прав этой категории лиц.

Феде, кажется, уже исполнилось двенадцать, когда он впервые попал в театр.
В духовном хоре, где пел тогда юный Шаляпин, сосед предложил ему за 20 копеек лишний билет на дневной спектакль «Русская свадьба». Шаляпин знал, что театр — каменная громада с пыльными окнами, из которых виднеется какой-то мусор. Интереса театр в таком виде не вызывал. На свадьбах Федя певал, и не раз, поэтому и название как-то не прельщало.
Тем не менее Шаляпин купил билет.

И вот как позже он описывал своё настоящее знакомство с театром — начиналось оно с галёрки:
«…Праздник. Народа много. Мне пришлось стоять, придерживаясь руками за потолок. Я с изумлением смотрел в огромный колодезь… на тёмное дно его, уставленное рядами стульев, среди которых растекались люди.

Тихо, мягко над Украйной
Обаятельною тайной
Ночь июльская лежит.
Небо так ушло глубоко,
Звёзды светят так высоко,
И Донец во тьме блестит…
(Ф. И. Тютчев, «Святые Горы») 

Через тридцать три года после Фёдора Тютчева, который приезжал сюда вместе с дочерью в 1862-м году (приведенные в качестве эпиграфа строки впервые опубликованы в газете «День»), Святые горы посетил русский писатель Иван Бунин. Чтобы воочию представить красоты, открывшиеся ему, откроем страницы одноимённого рассказа:

«Побывать на Донце, на Малом Танаисе — … моя давнишняя мечта…

К взрослым стал приходить гость дядя Витя. Он говорит таким приятным голосом, что Маше не по себе. Она тоже умеет говорить таким голосом: когда нужно что-то выпросить или отстоять свои позиции. А что нужно этому дяде Вите? Маша сосредоточенно размышляет. Он похвалил икону – она живет у Маши в комнате («комната за переборкой»).

Икону зовут Богородица и «Достойна есть» - Маша любит смотреть на печальную и добрую Богородицу и ребеночка – Младенца… Ага! Он икону попросит! А они – жадничать нехорошо – и отдадут! Девочка исподлобья разглядывает дядю Витю за столом круглыми карими, темными от сомнений глазами. Так. Садится около мамы-Светланы и смотрит, смотрит… Дело хуже некуда. Ему еще нужна ее Светлана. Маша не выдерживает - ее обуревает жажда действовать. – Дядя Витя, ты поел? – Да, да, Машенька. Спасибо! – Дядя Витя, ты попил? – Да, да… - Ну, иди домой! – Он и вправду уходит. Мама-бабушка и просто бабушка (старенькая) неодобрительно глядят и качают головами, а мама - Светлана вдруг начинает тоненько смеяться и обнимает Машу. Больше дядя Витя не приходит.

Бабушка (её Маша упорно зовёт мамой) ушла в булочную, а прабабушка плохо слышит. Она поворачивает рычажок — и музыка гремит на всю просторную квартиру, улетая к высокому потолку, отражаясь от печного бока и железных ставен на окнах, что ведут на крышу пристроя. У Маши (ей, кстати, скоро четыре) распахиваются карие блестящие глаза. «Рула-терула…» — поёт тётя с крохотного экрана в широкой, как у принцессы, юбке, — «…Если к другому уходит невеста, то не известно, кому повезло!» Музыка словно несёт её куда-то, где хорошо и где поют и танцуют — на Ёлку или в театр… Маша подпевает и кружится, кружится и подпевает — «Рула-терула!».

Жанр

В сборнике «Лесная пустынь» (1) можно выделить двенадцать повествований, объединенных в большей или меньшей степени пастырской тематикой и условно названных «пастырскими рассказами». Рассказы сборника художественные и одновременно документальные, точнее невымышленные. Кроме художественной ценности, они наделены качеством, особенно важным для исследователя эпохи: свидетельства времени, быта, церковной практики, богословия, мировоззрения православных пастырей и мирян.

29

Три дня назад, около Троицкого собора, Ольга Александровна встретила свою близкую знакомую баронессу Типольт.

Княгиня Езерская назвала приятельницу по имени, наткнулась на недоумённый взгляд холодных синих глаз баронессы, и поняла, что та её не узнала.

Она приняла это равнодушно. Ольга Александровна понимала, что очень подурнела за последнее время: похудела, осунулась.

Всё её существо до краёв было заполнено тревогой за сына, не отпускавшей ни на минуту.
Днём княгиня держалась: улыбалась, разговаривала, управлялась с домашними делами. Но ночью, долгими часами лёжа без сна и глядя в темноту, она думала только о нём. О своём красивом и благородном мальчике. Последнем мужчине в роду князей Езерских.

Моя душа над городом летит:
Отбрасывая призрачную тень,
Восторженно встречая день,
Заглядывая в солнечный зенит.

Любуясь панорамою с высот,
Играя с облаками в звонкий мяч.
Рассматривая, как из пчелиных сот
Выходят шут, циркач или палач.
И начинают строить новый мир;
Кого развеселить, кого сослать
  И ульи наших  северных  квартир
  Я буду непременно вспоминать.

Моя судьба над городом летит:
Цветут сады и грезят о плодах.
И, кажется, что в воздухе звенит
Мелодия о прожитых годах.
И в памяти затейливо встают
Квадраты улиц, хороводы лиц –
Они в толпе друг друга узнают
По профилю похожему на птиц.

Моя душа над городом летит…

Ночь 28 апреля 2010 года
 

Всё сгорит на Суде истории:
То, что с гордым упрямством строили,
Чем дышали…
И чем, с беспечностью,
Наслаждались как гласом вечности;
То, что в громких речах назначили
Сверхидеями, сверхзадачами…
Что казалось нужнее хлеба нам… –
Только послано Богом нé было.

Всё сгорит на Суде истории…

9.02.2010 г.
 

Глава пятая

Афанасий Николаевич Сальников в спокойном состоянии духа прошлое никогда не ворошил, лишь рассерженный или обиженный, пытаясь унять готовое выпрыгнуть из груди сердце, прикрыв глаза, устремлялся мысленно в те далекие годы. Делал это, чтобы успокоиться, и прежде такое удавалось, но в последнее время вместо приятных радужных воспоминаний ему стали видеться лица раскулаченных крестьян "при городе".

Фамилии и имена Сальников давно путал, и вспомнив до мельчайшей черточки чье-либо лицо, бывало, не мог сказать, как того человека звали. Зрительная память цепко держала лица, на тот случай, если вдруг кто-то из изгнанных вернется с отмщением. Нужно успеть упредить удар. Жена по ночам закрывала ставни на окнах, запирала их на крепкие запоры. Афанасий Николаевич не расставался с наганом, спал - под подушку прятал. Днем Сальников был недоступный и неподкупный председатель Городковского Совета, а если бы глухой ночью кто-нибудь заглянул в потемки его дома, то увидел бы там обычного, заурядного, трясущегося за свою шкуру слабака.

Лора присела на краешек качелей. Рядом на траве лежал трёхцветный кот, который тут же прыгнул к ней на колени. Медленно проводя рукой по шелковистой шерсти от ушей до хвоста, она пожаловалась ему: «Мурик! Серёжа с Леной опять со мной не разговаривают, называют меня врушкой, - и тяжело вздохнув, продолжала - пусть не верят, что моё колечко волшебное. Да, волшебное, и оно обязательно исполнит моё желание. Так сказала бабушка, а я ей верю». «Мурр…»,- ответил ей кот и запрыгнул на дерево. Девочка подняла руку и посмотрела на колечко, заблестевшее на солнце: «Как мне хочется найти настоящего друга, который будет мне всегда верить и будет моим защитником! Для этого я согласна даже попасть в волшебную страну».

Тихо сияет ночь,
Спать не могу, не хочется,
Всё отгоняю прочь
Мысли об одиночестве.

Звёзд надо мной не счесть,
Будущее – невнятное,
Что-то на свете есть
Вечное, необъятное!

Знаешь, как больно жить –
Рядом сплошные гадости,
А мне бы к себе склонить,
Капельку чистой радости.

Сколько осталось их,
Тех, что душою чистою,
Молятся за других,
Пламенно, честно, истово.

Смотрит с иконы Лик –
Падают башни-мнения.
В горле застывший крик:
Боже – долготерпения!

Может последний стих
Этой рукою пишется…
Сколько осталось их,
Тех, чьи молитвы слышатся?

2009-10