Вы здесь

Протоиерей Андрей Ткачёв. Публицистика

Огонь, вода и медные трубы

Иосиф Прекрасный достиг большой славы. Но вначале перетерпел злодейство братьев и продажу в рабство. Затем, домогательства хозяйки и тюремное заключение по навету. Величие прошло через огонь, как очищаемое золото.

Синусоида жизненной линии: счастливое детство, чудесные сны — продажа в рабство, тюремное заключение — приближение к фараону, довольство и слава — явно пророчествует о Христе. И там, и там незаслуженное страдание, перенесенное без злобы, предшествует великой славе.

Моисею в детстве угрожала насильственная смерть. Как Иорданские воды открывают Евангельский рассказ Марка, так путешествие в осмоленной корзинке по Нилу открывает жизнь Моисея. Потом были сорок лет жизни в «золотой клетке» — во дворце фараона. Потом еще пастушеских сорок в горах со скотом. И, наконец, еще сорок в пустыне с народом. Жизнь Моисея так длинна и насыщена, что, разделенная на тысячу частей, она сохранила бы неподъемную тяжесть для обычного человека в каждой своей тысячной доле.

Даниил тоже толковал сны, и тоже был в рабстве. Конечные судьбы мира открывались ему; цари, чья тень наводила ужас, приклоняли к его словам свое ухо. Зависть рыла ему яму. Точнее, зависть использовала уже вырытую яму со львами для истребления мудреца и праведника.

В.В. Путин — человек, который не мыслит себя вне своей страны

Человек обязан различать времена и называть белое белым, а черное черным. Человек смертельно виновен, если он, указав на черное, скажет: «Это белое», а указав на белое, скажет: «Черное». Об этом говорится и в Писании: «Горе тем, которые зло называют добром, и добро — злом, тьму почитают светом, и свет — тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое — горьким!» (Ис. 5: 20). Люди, смешивающие понятия, смертельно виновны, они будут наказаны, они нигде не смогут укрыться. Поэтому нам нужно называть вещи своими именами и давать точные нравственные оценки, не погрешая против истины.

Бог подарил нам на период восстановления и укрепления нашей многострадальной, бедной и исплакавшейся Родины верховного главнокомандующего и Президента Российской Федерации по имени Владимир, по отчеству Владимирович, по известной фамилии. И нужно признать истину: это Божий человек, который, да, не безгрешен, как любой человек, родившийся от женщины, у которого, да, есть и ошибки, и недостатки и проч., и проч., но, невзирая на это, оценивая по критериям большого корабля, Россия сегодня — это корабль, плывущий в нужном направлении, управляемый правильным капитаном и знающим порт приписки.

Второй псалом

Мир политизирован. Жизнь политизирована до крайности. И это не может быть хорошо. Мне надоело думать, читать и слушать о Сирии, о Сноудене, о Трампе и Хиллари, о националистах в Украине, о задыхающейся от беженцев Европе, et cetera. Мне надоело и вам, уверен, тоже.

«Возьми Псалтирь», — сказал мне мудрый человек. «Там все есть и все подробно объясняется». Смертный грех — не слушать мудрых людей. Поэтому я взял Псалтирь. С первым псалмом вопросов не было. Не ходи на совет нечестивых, не сиди на седалище (скамье) губителей, и будет тебе хорошо. Блажен будешь. Это свежо и понятно.

Еще понятно, что нужно поучаться в Законе Господа день и ночь. Тогда сердце умудрится, тогда все успеешь (не здесь ли секрет того, что мы ничего не успеваем?), тогда будешь, как дерево при потоках. То есть, лист даром не упадет, и плоды появятся в свое время. В общем, первый псалом меня умиротворил и успокоил. Усладил даже. Но всякому человеку известно, что после первого псалма идет псалом второй. А там все иначе. Там сплошная геополитика.

Суд в Чикаго. Год 1924-й

«Справедливо ли повесить 19-летнего мальчика за то, что он сделал практические выводы из философии, которую вы же ему преподаете в университете?» — примерно этими словами в далеком 1924 году адвокат по фамилии Дэрроу спас от смертного приговора двух молодых убийц Натана Леопольда и Ричарда Лёба. Эти двое, пропитавшись идеями о «сверхчеловеке» и экспериментально решая вопрос Раскольникова: «тварь ли я дрожащая или право имею?», сговорились и убили «для пробы» и ради теории 14-летнего мальчика, приходившегося дальним родственником одному из убийц. Они реально видели себя представителями какой-то высшей расы. Натан Леопольд говорил на 15 языках, показывал хорошие результаты в природоведческих науках. Выходцами они были из богатых семей чикагских евреев. Почему бы не помыслить, что ты выше всех и тебе больше позволено?

Преступление мыслилось ими как идеальное убийство, то есть такое, какое вовек не раскроешь. Сделано было всё, однако очень грязно. «Сверхчеловеки» наследили и оставили множество улик и были скоро пойманы. Общественное возмущение было запредельным. Сам Аль Капоне вызывался помогать полиции в поиске убийц на стадии расследования. Едва нашелся адвокат. Был громкий суд, на котором и прозвучала уже произнесенная фраза, заменившая убийцам смерть на тюремную камеру. По мотивам этого события позже Хичкок снял фильм под названием «Веревка», где поднимается вопрос ответственности теоретиков за дела уверовавших практиков. Собственно, этот вопрос и нас волнует. Остальное — повод.

Хлеб и вино

Стены столовой в школе, где я учился, были украшены разными плакатами. Один из текстов надолго остался в моей памяти. «Хлеба к обеду в меру бери. Хлеб — драгоценность. Им не сори».

Подобные агитки, в стихах и в прозе, встречались тогда часто. Их можно было увидеть в основном в заведениях общепита и в хлебных магазинах.

Спустя многие годы я часто думаю об этом. Что это? Рецидив крестьянского сознания в стране победившего социализма? Память о голодных годах и пережитых бедах? Тревога о национальном богатстве? А может быть — связь с Евхаристией?

Отношение к хлебу насквозь мистично. Оно никак не вмещается в рамки отношения к продукту питания. Ведь, по правде говоря, молоко, яйца, овощи тоже питают, спасают от голода, они тоже — драгоценность, но любовью пользуются меньшей. Если хлеб падал, его поднимали с поспешностью и целовали. Так не поступали ни с картофелем, ни с репой.

Мелодии, имена и дальше

Мелодии детства, мелодии, сопровождавшие передачи тех самых двух каналов, кроме которых в целомудренном советском ТВ более ничего не было. Хочется говорить о них. У этих мелодий были и авторы, и оригинальные названия, и сопровождающие тексты. Но мы слышали только то, что нам давали слушать, то есть только мелодии. С точки зрения авторского права они были краденными. Но нам их дарили по праву свободного пользования советским человеком любым культурным продуктом, который лег ему на сердце. Хорошее и плохое переплелись в этом явлении так, как им свойственно переплетаться ежечасно.

Начнем с прогноза погоды. Его у нас закрашивали мелодией песни «Манчестер и Ливерпуль», которую пела Мари Лафоре. Эта чудная песенка о грусти, любви и разлуке была переиначена на русский текст усилиями известного Визбора, но по ТВ шла без текста, выжимая слезы из сентиментальных сердец при виде названий городов и указанной атмосферной температуры. Эх, жаль, я — не музыкант, а лист статьи — не партитура, а читатель тоже не читает музыку с листа. А то бы мы по обе стороны экрана озвучили бы эту чудную мелодию: Тра-ля-ля, тра-ля-ля-ля... И так далее. И сразу обвеяло прошлым, которое вовсе не было хуже настоящего.

Одно Белградское впечатление

Широкие улицы. Красивые люди. Одна из речек называется Дунай, а вторая так же, как любимый святой — Сава. Это Белград. Здесь теплее чем в Москве, а если ты русский, то человеческий климат здесь будет для тебя одним из самых теплых по планете. Вот только в самом центре города по разные стороны улицы стоят две руины. Это развалины Министерства обороны и Министерства Внутренних дел. Следы Натовских бомбардировок 15-летней давности.

Впечатление, будто это попал некий Гулливер в страну лилипутов и ради забавы наступил ногой в здание из серого камня, обрушив, шутя, два-три этажа. Но это не Гулливеровы следы, а боевых самолетов. И здесь не лилипуты живут, а сербы — люди, которые в среднем ни чуть не ниже русских и, кстати, хорошие баскетболисты. Эти разрушенные здания — символы разрушенной системы безопасности в послевоенной Европе. Американцами разрушенной.

Ах, американцы. Ах, добрые люди, чье сердце тревожно сжимается в груди, если где-то нарушаются демократические нормы! У скольких собак нужно взять глаза на прокат, чтобы на всех ваших дипломатов хватило и чтобы те, в свою очередь, не краснея, врали всему миру о своих добрых намерениях? Конечно, вы в курсе того, что у людей короткая память. Что информационные потоки способны вытеснять память даже о вчерашнем дне. Вы в курсе того, что целые народы можно оболванить или расстрелять (оболванить дешевле), опутать кредитами, посадить на иглу. И тогда можно царствовать, улыбаясь. Видимо для того и стоит до сих пор среди Белграда несколько развалин, чтобы короткая память, забитая сериалами, удерживала в себе нечто важное об этих улыбчивых «цивилизаторах» с легкостью дающих команду «огонь».

Переславль-Залесский: святыни одноэтажной России

Одноэтажная Россия. Как и одноэтажная Америка, она больше, значительнее своей «небоскребной» части. На ее просторах добывалось и свершалось и в ее глубинах ныне хранится всё, что составляет золотой фонд Отечественной истории. Имею в виду явленную святость, которая многообразна, осязаема и от которой не отмахнуться. При этом на пароходе к ней плыть не надо, как было в случае с одноэтажной Америкой у Ильфа и Петрова. Есть электрички и автобусы, довольно, кстати, быстрые и вполне комфортные, позволяющие смотреть в окно и дарящие путешественнику несколько часов созерцательного одиночества.

Мне посчастливилось оказаться в Переславле-Залесском. Где-то и когда-то этот город потерял в имени букву «я», поскольку назван он был в честь Переяславля Русского, того самого, который всего лишь с 1943 года стал Переславлем Хмельницким. Эта связь топонимов еще и сегодня кричит о былом единстве огромных просторов молодой новокрещеной Руси.

Недопустимо расширились границы допустимого, и мы смотрим на то, от чего должны были бы отворачиваться

«Как-то недавно в одном отеле включил телевизор и попал на канал «Mezzo» — такой хороший элитный канал, где постоянно играет хорошая музыка: симфоническая, камерная, оперная, певцы выступают. И вот какая-то опера — я, правда, не сумел посмотреть, дослушать, что там такое: абсолютно голая дама лет шестидесяти, без фиговых листочков даже, стоит на сцене какого-то театра и поёт какую-то арию. Это было в белый день — часов семь-восемь вечера было, солнце ещё не село. На хорошем канале, который я раньше смотрел с удовольствием. Это что такое, вообще?»...

На вопросы радиослушателей радио «Радонеж» отвечает протоиерей Андрей Ткачев

Добрый вечер, братья и сестры. Прямой эфир, в студии у микрофона протоиерей Андрей Ткачёв. Будем сегодня традиционно общаться на различные темы. Уже есть ряд вопросов.

Память смертная. На могиле Бориса Пастернака

Уже второй год живу недалеко от могилы Пастернака. Стыд сплошной: надо было бы еще год назад прийти на могилу поэта, литию прочесть (пропеть, прошептать). А не получилось. Не сложилось. Лень-матушка да суета-зараза.

Хотя в Париж ездил зачем? На кладбище Монпарнас ходил, на Пер-Лашез ездил, опять же. И потом — на Сент-Женевьев-де-Буа с перекладными добирался. Ведь не ради же Эйфелевой башни, ведь не ради. Что мне башня, и что я башне? Где бы ни был, что было главное в программе? Правильно: кладбище. Мертвые — они только условно мертвые. Трудно сказать, кто живее: сегодняшние живые или вчерашние мертвые. А кто кого мертвей? Оскар Уайльд или вчера похороненный парикмахер с бульвара Распай? Трудно сказать. Мертвые и живые сплелись воедино, и кто мертвей, а кто живей, сказать сложно. По мне — мертвые живее живых, а живые мертвее мертвых.

Страницы