Вы здесь

Инна Сапега. О животных

Сказки-крошки о мамах и их крошках

Разговор молодых мам

На детской площадке в джунглях разговаривают молодые мамы.

— Мой малыш как только родился, сразу пошел! — сказала жирафиха.

— И мой. — не захотела отставать слониха. — Он у меня очень самостоятельный!

А кенгуру промолчала, потому что еще носила сына в кармане.

Затем подумала и сказала:

— А мой зато очень хорошо прыгает!

Папа, мама, я и разные зверюшки

Божия коровка

Божию коровку обнаружила мама. У меня на куртке. Она аккуратно сняла её и показала нам с папой:

— Смотрите, Божия коровка! И это в начале апреля!

Божия коровка была совсем маленькой. Бледно-красной, с черными пятнышками на спине.

Один, два, три. Три пятнышка. Посчитал я.

— Да, — заметил папа. — значит, скоро Пасха. Божии коровки к Пасхе просыпаются.

— Урра! — сказал я. — давайте возьмем её домой.

Какой странный!

Если ты когда-нибудь попадешь в наш храм, ты заметишь дверь в левом углу притвора. Это простая деревянная дверь, в которую обычно входят только старушка-свещница, да звонарь. Открыв дверь, ты очутишься в небольшом коридорчике. Направо — маленькая каморка, где хранятся веники, швабры, губки, тряпочки и все что нужно для уборки храма. Рядом — шкаф со свечами. Напротив него — большое окно, а затем лестница, ведущая на колокольню. Под этой лестницей стоит старая коробка, в которой на потрепанном войлочном одеяле спит белый кот.

Суик и Тралли 3

Начало здесь

У большой реки

На этот раз скворцы летели без остановки очень долго, на довольно большой высоте. Полёт изнурил птенцов. Но усталость принесла и свой плод: стая теперь летела ровно и однообразно. Никто из птенцов не выбивался вперёд, не барахтался в воздухе и не гордился собой. Для каждого теперь было самым главным только одно: долететь.

Деревья внизу становились всё реже. Уступая место равнине, посередине которой вилась река, похожая на огромного серебряного червяка. Вечернее солнце бликами освящало реку, отчего та казалась живой. Река ползла по песку, а птицы летели в небе и смотрели на её изгибы.

Суик и Тралли 2

Начало здесь

Первый полёт

Конечно, это был не просто полёт, а скорее бегство. Семье скворцов следовало быстрее покинуть горящий лес и найти себе новый дом на другом берегу реки. Тут не до удовольствия — ведь под угрозой находилась их жизнь! Тралли и Суик помнили об этом, выбирая самый короткий и удобный маршрут и подгоняя своих детей. Но все же для птенцов — это было первое знакомство с небом, с ощущением невесомости и парения. И не смотря на опасность, они каждый по-своему осваивали своё новое состояние.

Кирики, как самая крупная из птенцов, поначалу держалась в небе неуклюже. Ей хотелось во всем походить на отца, потому она копировала движения Тралли, летящего впереди. Но крылья не слушались её в полной мере, и птичка летела неровно и очень уставала.

Суик и Тралли

Птенцы, наконец, угомонились, и заснули, уткнувшись в мягкий подкрылок матери. Суик сидела в гнезде неподвижно, успокоенная размеренным ритмом пяти сердечек, бьющихся под её крыльями.

«Какие же они у меня милые! — думала она о детях. — Кирики больше всех похожа на отца — крупная, с глазами-бусинками, и такая же рассудительная. У Трикки — забавный хохолок на самой макушке, и как он умеет трещать — заслушаешься. Труи — тот с характером: он надувает грудку от важности! А вот Сиби — вылитая я: миниатюрная, изящная, юркая. Маленький Тиик — ещё желторотый, но уже такий отважный. Не испугался даже большой пчелы, что сегодня залетела к нам в дупло!»

За размышлениями о птенцах, Суик невольно задремала, как в окошке дупла показался Тралли с добычей.

Плачущий Верблюд

Садилось солнце. Здесь среди гор и песков оно казалось особенно близким. Его огненный диск плавно уходил за горизонт, приковывая к себе взгляды горстки людей, сидящих возле каменной каливы на вершине горы Арион.

Вдалеке прямо по краю солнца вереницей шли верблюды. Навьюченные животные двигались не спеша, покачиваясь из стороны в сторону. Казалось, они также любуются закатом, как и неподвижные люди на горе.

— Торговый караван. — наконец, заметил кто-то из сидящих. Это был небольшого роста старик, с выжженной солнцем бородой, и впалыми щеками.

Его спутники — оба по виду монахи — один лет сорока с рыжеватыми волосами и тревожным лицом, второй значительно моложе, с черной короткой бородкой — оживились, они подняли свои лица и с любопытством посмотрели на старика.

Ослик и Вол

Жили два друга: Ослик и Вол. Они были очень разные.

Серый Ослик был низенький, с длинными ушами и вытянутой мордой. Рыжий Вол, напротив, был огромный, с круглыми боками, и рогами полумесяцем. Веселый Ослик любил путешествовать и посещать новые места. А задумчивый Вол мог часами просто стоять и жевать траву, размышляя о жизни.

Ослик и Вол дружили по-настоящему, и потому отличая одного не огорчали, а радовали другого. Так, Вол с удовольствием расспрашивал у непоседы Ослика о его приключениях, а Ослик за советом шел к рассудительному Волу. Возможно, именно благодаря их доброй дружбе с ними и произошла эта чудесная история.

Добропорядочная Фаня

Всё началось с грозы.

Нет, вы не подумайте, я добропорядочная собака и грозы, право, не боюсь. Но разве подобает мне, уже довольно пожилой особе, мокнуть под дождем?

Да, да. Так у неё и было написано на морде:" вы не подумайте, я грозы не боюсь нисколечко. Просто мокнуть чрезвычайно неприятно. Вы ведь меня понимаете…"

Я, конечно, её поняла. Ведь у неё был такой жалостливый трогательный вид.

Пойдем! — сказала я ей. — Ко мне в гости.

Клуша и Феня

— Вообще-то кур я люблю. — рассказывала Феня — розовощекая послушница-птичница в голубой рубахе в клетку. — Я росла в городе, а тут как то, довелось мне гостить у тетки в деревне пару лет. Она у меня сердобольная была, наверное, потому что одна всю жизнь прожила. Помню, кто-то подарил нам с десяток цыплят. Мы с ней их растили, кормили, грели. А когда они выросли, тетка их всех и оставила — никого резать не стала. «Они же мне, как дети родные» — говорила. Так смешно — у нас даже куриное кладбище завелось — возле леса. Как окочурится курица, мы с теткой поплачем да и схороним её со всякими почестями.

Феня улыбнулась, вспоминая. Её веснушчатое лицо под платком словно просветлело всё.

Страницы