Вы здесь

Алла Немцова. Рассказы

Странная история

   Он приходит не всегда, но заставляет себя ждать каждый раз, как только Алена остается  в квартире одна. Она очень не любит эту неприятную тишину, проникающую в квартиру, едва за бабушкой закрывается  дверь. Тишина входит решительно, быстро заполняет собой пространство, вытесняя звуки улицы, заглушая голос диктора, доносящегося из кухонной радиоточки, шаги соседей на лестнице. Тишина приуготовляет место своему хозяину, ибо ничто не должно мешать его появлению и отвлекать  от цели визита. 

Голод

Памяти моих родителей

Отгремели овации. В опустевшем зале стало гулко, зябко и слишком просторно. Студийцы, набросив на себя, кто пальто, кто солдатскую шинель, теснились у режиссерского столика. Начинался «разбор полетов», который всякий раз после спектакля устраивал Юрий Германович, режиссер студенческого театра. Лидочка обожала театральную «кухню»: здесь всё бурлило, кипело и горело творческим энтузиазмом, как только может кипеть и бурлить юность, вырвавшая у войны свое законное право на жизнь. Иногда на репетициях Юрий Германович читал стихи — те, что исполнял на фронтовых концертах. И тогда Лидочке вспоминался ужас пережитых в Быково бомбардировок. После таких чтений долго сидели в молчании, оберегая наполненную воспоминаниями тишину. И только те, кто донашивали шинели, пряча глаза в пол и стараясь не скрипеть паркетом, торопливо уходили курить.

Почти всегда Юрия Германовича сопровождала его Муза, как он сам называл свою молодую жену Таисию. Оба они источали творческие искры, загорались идеями и были единодушны в своей беззаветной любви к театру. Из всей разномастной студенческой труппы Таисия выделяла Лидочку. Они даже немного сдружились, хоть Лидочка была еще недавней школьницей, а Тая успела закончить университет, и вот уже год как была зачислена в штат газетной редакции.

Болезнь ума

Парное молоко пахнет летним солнцем и немножко сеном. Бабушка отрезает толстый ломоть деревенского белого хлеба, кладет его рядом с моей кружкой:

— Пей молоко, Алёнушка. Пока тёплое.

Большие, в пол, окна веранды смотрят на запад. Солнце приходит сюда только во второй половине дня, и пока еще здесь прохладно. Сад за окнами прислушивается к новому дню. Но уже ясно, что будет жарко. Я пью сладкое молоко и болтаю под столом ногами. Если бы мама была рядом, она непременно сделала бы мне замечание. У нас с поведением за столом строго. Но сегодня будний день, родители работают и приедут только к вечеру. Бабушка замечаний не делает: то ли не видит моих ног, то ли дает внучке послабление.

Свинья

Ближе к Новому году у Александры традиционно портилось настроение. Открывшиеся ёлочные базары, блестючую мишуру в витринах и прочие атрибуты праздника она воспринимала как издевательство. Какой дурак будет радоваться новому году, зная, что аккурат после его встречи начнется сессия? У нее были серьезные опасения завалить один из экзаменов и слететь со стипендии.

— Ты-то что вздыхаешь, понять не могу, — пожала плечами Александра, обращаясь к Тоне, лучшей подруге и профессорской дочке. — Тебе уже сейчас красный диплом гарантирован. Твоему ненаписанному диссеру вся кафедра заранее рукоплещет.

— Я в позапрошлом году четверку на экзамене получила, — робко возразила Тоня.

Штакетник

Ухабистый въезд в деревню словно предназначен взбадривать убаюканных дорогой путешественников. Машины резко сбавляют скорость и становятся похожими на мирно покачивающиеся в прибрежных волнах корабли. Но это если смотреть на подъезжающих со стороны. Изнутри качка кажется не такой уж мирной. Зазевавшийся пассажир имеет все шансы прикусить язык, когда машина подпрыгнет на очередной колдобине. Может, все-таки, заасфальтировать дорогу, рассуждаем мы каждый раз по приезде в деревню. Прошлой зимой, помнится, машину нашу вытаскивали из снежного месива общими усилиями соседей, дай Бог им здоровья на долгие годы. У идеи превратить деревенский мученический тракт в подобие автобана есть свои адепты и оппоненты. То, что движет сторонниками идеи, вполне понятно. Однако и у противников ее имеется свой резон: хорошей дорогой начнут пользоваться желающие сократить объездной путь к коттеджному поселку. И тогда — прощай наше сонное деревенское царство, покой и тишина.

Ступени

За окном дремотно планируют случайные снежинки. Отдернув шторку, не думая ни о чем, наблюдаю этот весенний полусон. Тишина. Гы-гы-гы, раздается на улице знакомый смешок. Приподнимаясь на мысок на каждом шагу, к крыльцу приближается Тимка, дородный юноша с большой кудрявой головой.

— Тимофей, стоять! — раздается командный бабушкин голос, и Тимка замирает перед ступеньками как вкопанный. Тима послушный. Он не своевольничает. Это спасает его от неприятностей.

Через минуту его догоняет бабушка.

— Тима, руку на перила. Шагаем. Р-раз. Два. Смотрим под ноги. Тр-ри. Дверь открывай. Ногу выше подними, здесь порог. Вот так. Вперед пройди. Сядь на диван. Отдыхай.

Вразумление

Этот рассказ был написан 8 августа 2011 года для близких и дорогих моему сердцу людей — сомолитвенников, братьев и сестер во Христе. Рассказ очень личный, семейный. Да и рассказ ли это — описание событий, воспроизведенных, что называется, с кинематографической точностью. Это случилось ровно 10 лет назад. Ровно столько лет моему духовному прозрению.

Она кричит до рези в ушах. Она почти уже на полу, еще чуть-чуть, и она свалится с кожаного дивана. Боюсь сделать шаг, не задев несчастную, убивающуюся от горя. Муж подталкивает в спину: ну проходи же. Оглядываюсь на него: это точно не морг?

Господи, если только Ты есть, не дай мне пережить такое.

Муж хватает за рукав медсестру. Георгий, восемь лет, ночная операция, как он?

Одно «но»

Напоследок уходящая зима засыпала город снегом. Игнорируя календарный приход весны, термометр упорно показывал минусовую температуру. И только тепло солнечных лучей, настойчиво пробивавшееся сквозь морозный воздух, убеждало торопливо шагавщих прохожих в недолговечности зимнего плена.

Выйдя из подъезда, Ася поежилась, улыбнулась и накинула отороченный рыжей лисой капюшон. На душе у нее было празднично, как, впрочем, бывало каждое воскресное утро. Надо же, подумала Ася, вот уже вторая моя Пасха близится, а радости не убавляется. Даже больше становится. Ноги весело несли ее к автобусной остановке. Как есть первоклашка, сказала себе Ася, когда почувствовала острое желание оставшиеся до остановки двадцать метров проскакать вприпрыжку.

Пекло

«Псалом да будет непрестанно в устах твоих» (Прп. Ефрем Сирин)

В приоткрытое окно лениво вползала густая июльская духота, погружая дом в вязкое марево. "Притихло что-то,- рассеянно глядя на заросли крапивы за окном, подумала Галочка,- не иначе, гроза соберется." Жара не отпускала третью неделю, город раскалился докрасна, и Галя рада была возможности спрятаться от температурных рекордов в Калиновке. Митя тоже, хоть и тратил больше времени на дорогу, в городе оставаться не желал и спешил вечером трудового дня к своей Галке в деревню, чтобы до захода солнца непременно окунуться в прохладные воды залива, надышаться чистым сосновым воздухом и, настежь распахнув окна спальни, провалиться в нормальный здоровый деревенский сон.

За что

Когда разговор заходит о смирении, мне сразу вспоминаются серо-голубые лучики Лешиных глаз. Рядом с Лешей всегда тепло. Если приключаются неприятности и жизнь осложняется нестроениями, достаточно поговорить с ним пару минут о погоде, и, глядишь, нет никакого уныния. Как рукой сняло. Удивительная способность делиться душевным теплом им самим не осознается. Попробуй скажи ему об этом — не поверит. Да я и не говорю. Просто тихо радуюсь каждой нашей мимолетной встрече.

Мы сидим на синем диванчике у дверей мастерской. До начала занятий остается минут десять, и Леша неожиданно пускается в откровения.

— Знаете, я же не всегда таким был. Я ведь тоже, как все, в школу пошел, несколько лет учился. Никто и подумать не мог, что такое случится.

Страницы