Протоиерей Евгений Н., новый настоятель кладбищенского Свято-Лазаревского храма, уединившись в том самом кабинете, где еще совсем недавно, почитывая Мережковского и Андрея Белого, сиживал его трагически погибший предшественник, протоиерей Александр Кузнецов, предавался мрачным раздумьям. Он думал о том, что сегодня вечером ему опять придется совершать Богослужение, так сказать, для Ангелов. Ведь всем известно — они незримо присутствуют на каждой церковной службе. Кажется даже, будто, чем меньше в храме прихожан, тем больше Ангелов. В таком случае, Богослужения отца Евгения посещают одни Ангелы. Потому что почти все прежние прихожане Свято-Лазаревского храма покинули его. Первой ушла городская интеллигенция, чьим духовным отцом был покойный протоиерей Александр Кузнецов. Причем ушла отнюдь не тихо и незаметно, как это в обычае у людей простых и неученых, а по-интеллигентски. То есть, громко хлопнув дверью. И ославив отца Евгения на всю Михайловскую область этаким новым Дантесом, который расправился с отцом Александром, как из зависти к его уму и учености, так и ради того, чтобы самому стать настоятелем Свято-Лазаревского храма. Улики налицо: их отец Александр мертв, а место покойного занял отец Евгений. Что тут возразить? Все равно не поверят… да и поди их теперь сыщи!
Минкульт выделил 20 млн рублей музею Достоевского в Старой Руссе
Министерство культуры РФ выделило 20 млн рублей на ремонт Дома-музея Федора Достоевского в новгородском городе Старая Русса, где длительное время жил и работал классик, сообщил «Интерфаксу» представитель музея.
«В первую очередь нам нужно отремонтировать обветшавшую крышу, которая постоянно течет. Предполагается заменить кровлю, стропила и, возможно, балки, а также убрать с крыши многолетний мусор. Крыша на музее не ремонтировалась с послевоенных времен. Кровлю меняли около четверти века назад», — сказал собеседник агентства.
В Воронеже собирают деньги на памятник Маршаку
Воронежцы предложили собрать средства на установку памятника классику детской литературы методом «народного финансирования» — краундфандинга.
Проект монумента Самуилу Маршаку работы местного скульптора Максима Дикунова уже получил одобрение городской комиссии по культурному наследию. Определено и место для его установки — в центре города, рядом с домом, где начинающий поэт жил в 1916–1917 гг. Есть и обещания со стороны мэрии о финансовой поддержке, однако городские власти дали понять, что на весь комплекс работ по изготовлению и установке памятника их явно не хватит. После этого и родилась идея «коллективного меценатства»: представители общественности рассчитывают, что недостающее можно собрать «всем миром».
Я люблю Украину, как прежде
Я люблю Украину, как прежде,
В каждой веточке вижу её.
В каждом листике мамина нежность
Мне с утра воробьями поёт.
Мне дороже журчащее поле –
Самых чудных, неведомых стран.
И, гуляя лесами, невольно
Исцелял свою душу от ран.
Только знаю, что лишний отныне
Я средь тех, кто в Европу идёт.
И такая досада нахлынет,
Что не понял я свой же народ...
Жила-была старушка... Памяти Юлии Вознесенской (Валерия Посашко)
Когда насыщенная жизнь Юлии Николаевны Вознесенской — где были и лагеря, и высылка за границу, и потеря мужа — перетекла в старость, она решила описать, какой радостной может быть эта пора. Так появились рассказы «Жила-была старушка в зеленых башмаках». Своими наблюдениями и мыслями о зиме человеческой жизни Юлия Николаевна делится с читателями.
«Я всегда была занята по уши настоящим»
— Однажды мне захотелось написать книгу для старушек и стариков. Книгу о том, что старость может быть очень даже красивой и живой. Чтобы, когда им нездоровится или просто станет грустно, они могли взять мою книжку и… И получить задуманный мной терапевтический эффект! Книгу я посвятила памяти поэтессы Татьяны Гнедич — она прошла через войну, через тюрьму, но это был самый красивый старый человек моей молодости, я ее очень любила и люблю.
Тень
«Тень проходящего Петра.
Деяния Апостолов гл.5 ст.15».
Рассвет был чуден, начинался день,
Цвела сирень неистово, духмяно.
Катилось утро яблоком румяным,
На все, вокруг отбрасывая тень.
И как змея, извилиста, длинна
Тень заползала подо что угодно,
Была предмету своему подобна,
Ему служила преданно она.
Мэрцишор
Январские забылись фейерверки.
Сегодня люди все, как на подбор —
Колышутся у сердца бутоньерки.
Начало марта, полдень, «мэрцишор».
Мелькают на одеждах то и дело
Приветливые искорки весны.
Весь город тонет в цвете в красно-белом
На фоне неземной голубизны.
Что в политике принадлежит не только ей
«Политика — дело грязное, а Церковь должна быть чистая». Простая фраза, с которой трудно спорить. Между тем, если вы съедите ее, словно конфету, вам придется заодно съесть и начинку. А начинка вот какая: «Влиять на жизнь Церковь права не имеет. Марш в красный угол под иконы молиться, и чтоб из угла не вылезать!» И поскольку начинка явно отравленная, стоит разобраться с самим лукавым тезисом о «тотальной грязности политики» и невозможности для Церкви пачкаться делами земными.
Во-первых, политические нюансы плотно вшиты в евангельскую историю. Без знания тогдашней политической ситуации в мире и на Святой Земле невозможно понять, что такое перепись Августа, благодаря которой Господь Иисус родился в Вифлееме. Непонятно, кто такие сотники римской армии и чего они гуляют по улицам городов Израиля, кто такие мытари и за что их не любили, почему первосвященники выбирались на год, а не пожизненно. Можно было бы упрекать Предтечу: мол, оно тебе надо какого-то Ирода обличать за какую-то Иродиаду? да пусть, мол, спит, кто с кем хочет, а ты — человек духовный, думай о чем-то небесном.
Виктор Голышев: «Если переводишь попсу, нечего церемониться»
Виктор Голышев — автор классических переводов «1984» Джорджа Оруэлла, «Пролетая над гнездом кукушки» Кена Кизи, «Свет в августе» Уильяма Фолкнера и других работ. T&P встретились с ним, чтобы поговорить о самых типичных подводных камнях при переводе с английского, о том, имеет ли переводчик право «приглаживать» текст, о влиянии железного занавеса на лексику, о Большом Брате и вредных для здоровья книгах.
— Сегодня с английского переводит масса людей. Какой должна быть степень знания языка, чтобы заниматься переводом?
— Она должна быть ограниченной: я, например, зарабатываю этим на жизнь вот уже 50 лет и языка все равно не знаю. Нужен уровень, на котором ты будешь чувствовать поворот фразы и интонацию. Конечно, даже так у меня не всегда получается угадать отсылку, но это происходит от необразованности. Кроме содержания текста, надо понимать, как это сказано: например, какова степень иронии или серьезности, — и ощущать оттенки. Язык до конца выучить очень трудно, — мы даже русский не знаем до конца.
Царственное священство мирян (Митр. Антоний Сурожский)
За последние годы у меня накопились некоторые мысли о Церкви, и у себя в приходе я провел целый курс бесед о том, насколько эмпирическая, реальная Церковь, в которой мы живем, отличается от той более реальной, совершенной Церкви, в которую мы верим. Для того чтобы жить в эмпирической, современной нам Церкви, надо, с одной стороны, понимать, во что мы верим, в какую Церковь мы верим, а с другой стороны — принимать в учет, как историческая Церковь развивалась, как она дошла до того состояния, в котором находится, и какова наша роль в том, чтобы эту Церковь, похожую как бы на червячка, сделать светлячком. Это очень, мне кажется, современная задача, потому что возвращение к прошлому, к традициям, к путям дореволюционной России и т. д. — не решение вопроса.
Одно слово сначала о Церкви. Церковь мы понимаем как Богочеловеческое общество, которое одновременно полностью и Божественно и человечно. Человечество в Церкви представлено двояко. С одной стороны — совершенный Человек, идеальный, но реальный, исторически реальный Господь Иисус Христос. А с другой стороны — мы, которые тоже люди, тоже, если можно выразиться так не по-русски, «человеки», но — во грехе. Человечество мы должны воспринимать в Церкви именно так: мы видим, какими мы призваны быть, глядя на Христа.
Алексей Пушков призвал не абсолютизировать международное право
Глава комитета Госдумы по международным делам Алексей Пушков считает, что надо пересмотреть принцип верховенства международного права, который зафиксирован в Конституции РФ.
«Возникает вопрос: а надо ли нам в полной мере принимать международное законодательство, тем более, что оно сейчас стало объектом манипуляции? То есть международные законы, но они подвержены трактовкам», — цитирует Пушкова РИА Новости.
По словам главы комитета, США — «пристанище демократии» — не ратифицировали многие международные соглашения. «И почему мы в этой ситуации должны непременно следовать всем этим законам, которые мы приняли в 1990 годы по политическим соображениям — потому что мы тогда пытались преодолеть наследие холодной войны и максимально сблизиться с Европой. Но сейчас мы видим, что холодную войну ведут против нас, несмотря на все подписанные нами конвенции и принятые нами обязательства», — отметил Пушков.
Ловцы человеков
— Наставниче! — Симон сказал в ответ. —
Всю ночь трудились, а улов — трава и ветер.
Нет рыбы в море. Видно, рыбы нет…
Но я по слову Твоему закину сети…
Наставниче! Не покидает страх,
Всю жизнь трудились — а не стали, словно дети.
Как уловить любовь в делах, стихах?..
Но я по слову Твоему закину сети…
Политика ли это? Трагедия Украины сквозь призму Стэнфордского тюремного эксперимента
Трагедия Украины сквозь призму Стэнфордского тюремного эксперимента
Правильная реакция на то или иное событие — адекватная реакция. Как, например, прикосновение к очень горячему предмету будет минимально травматичным при адекватной реакции — быстром отдёргивании руки. Чем дольше человек не может осознать причиняемый ему вред, тем больше он изменяется, травмируется в процессе травмирующего воздействия. В этом смысле спасительны рефлексы, которыми наделена наша природа: если бы мы думали как правильно дышать, задохнулись бы.
Эта же природа подвела Раскольникова, если помните. Преступление ему вполне удалось, вот только поправку на особенности природы он не сделал, а потому природа выдала его преступление правоохранителю.
Человек в процессе преступления изменяется на уровне природы. Вся православная аскетика свидетельствует об этом. Потому и мы должны рассматривать события, случающиеся с нами, не в статике, а в динамике — с учётом человеческого фактора как такового, с поправкой на изменения в природе, которые происходят при соучастии обычных людей в тех или иных событиях.
Безумие
Доигрались. Допрыгались. Снова
Есть на безумие спрос.
Разувериться — проще простого,
И разлюбить не вопрос.
Переклинило, крышу сорвало
Атаковало врасплох.
Разве сердце не этого ждало
На переломе эпох?
В каждом встречном мне видится Каин,
И шевелится земля
Под ногами. И ужас бескраен
В огненной мгле февраля…
Я буду краткою... пока
Я буду краткою, пока
Еще есть время осознать,
Что время станет мерить вскачь,
Что не дано земным познать.
И не уйдешь от зла легко,
Коль меришь им свои шаги,
До рая точно далеко,
А перед ним стоят — наги...
И не поможет денег бронь,
Таких не ждут для красоты,
Для красоты один урон —
Сухие жадности кусты.
Несколько слов об экономике... и теневой войне
Экономика — это переменная политики, где время предлагает расклад, ответственных за который порой сложно определить. Но это ли главное в мире переменных? Еще Гераклит говорил, что все течет, все меняется. Но не изменилось одно в переменных — сила остается последним аргументом интересов, когда все другие, включая и финансовые, уже не работают. Тогда в игру вступают экономические убийцы (термин ввел Дж. Перкинс), тасуя карты кредитов и производных финансовых иструментов. Мондиалист Жак Аттали говорил о неосознанности толпы как факторе развития истории. Но ведь и у истории есть свои игроки, проектирующие переменные по принципу перетягивания каната, разве что правил в этом перетягивании нет, да и самый хитрый, вопреки всем раскладам, порой остается не удел. Коварство истории? Или все-таки существует некий универсальный закон, определяющий субъектно-объектные отношения, где и жертва порой становится палачом, а палач пьет горькую, понимая, что его удел — лишь короткий монолог в многоактной пьесе дураков, идущих строем под барабанный бой приказов в никуда или в никогда. Для верующих этот закон очевиден, но мы живем в секулярном обществе, где для большинства очевидна лишь внешняя сторона противостояния.
Долгие версты войны...
Снег посеревший и дымные тучи,
Вышел солдат в ночь и вынул платок,
У развороченных хат тени чучел,
Словно прошелся по миру каток.
Вороны выклюют капли рябины,
Громко кричат бабы в этой войне,
Снова ссутулились десткие спины —
Ахнулы грады в родной стороне.
Чем описать те убогие хаты,
Что как мишени вставали огнем,
Шли чередою за миром солдаты,
С правдою жизни, наверно, вдвоем.
Я шла сквозь утреннюю темень
Я шла сквозь утреннюю темень,
под фонарём,
Я шла не с вами и не с теми —
своим путём.
Навстречу пасмурному утру
слепым ветрам,
и по ступеням — трудно, круто,
входила в храм.
Туда, где истинно и мудро,
где дух велик,
где так взывал к себе подспудно,
священный лик!
Я прах и тлен перед Тобою
Я прах и тлен перед Тобою,
Душой смирен,
Пред вечностью Твоей немою
Я прах и тлен!
Твой свет прекрасен и спокоен,
И тих Твой глас.
С мятежным сердцем пред Тобою,
Слезой из глаз.
Пусть не иссякнет пенье духа
К Тебе, мой Бог,
Прими в обьятия, и муку
Ослабь грехов.
Моя душа, наполнившись грехами
Моя душа, наполнившись грехами,
Томится, стонет, словно вьюга,
И мечется она по кругу
Меж окнами людскими, меж домами.
А всюду ночь холодная и злая.
Страшны деревьев силуэты,
Им не помочь душе поэта,
Не успокоить. Пёс соседский лает.
Страницы
- « первая
- ‹ предыдущая
- …
- 250
- 251
- 252
- 253
- 254
- 255
- 256
- 257
- 258
- …
- следующая ›
- последняя »
