Добро зело

Мир сотворен
Добро зело*,
Откуда в нем:
Добро и зло?
Все тайны мира
В Языке,
Его Творец
Держал в Руке...

Лукавый,
Меру исказив,
Шипеньем
Звуки умертвил...

С тех пор
Раздвоенный язык,
Плоть заразив,
Во все проник...

На тронах
Царствует порок,
Льстецов собрание
И рок...

Как к смыслу вечному
Вернуться,
Из тьмы ко Свету
Повернуться?

*добро зело - весьма совершенно(церк.-слав.)

Наша сила — в правде, но в какой именно?

Из дневников

1

Наша сила — в правде, а мы обросли ложью, как тиной. Или нас опутали ею, как паутиной? И то, и другое — правда, ибо вор и враг не дремлют, в отличие от нас, наивных обывателей. «На дурака не нужен нож, ему с три короба наврёшь и делай с ним, что хошь».

Но русский дурак — герой волшебных сказок, а не недоумок. Это даёт нам надежду на русский «авось».

Хотя нынешняя ситуация красноречиво свидетельствует, что мы к ней не готовы. Или, что гораздо хуже, наоборот, готовы, но не в том смысле, как хотелось бы и как надо для победы добра в нас над злом в нас*. Мы оказались совершенно готовы в другом смысле — как готова лягушка, которую варили на медленном огне, чтобы она не выпрыгнула. Технологии врага сработали в нас — мы во многом стали такими, как удобно противнику (какими он нас задумал и осуществил — нашими же руками, ибо мы сами себя не осуществляли).

Вопрос в том, что делать такой лягушке? Она, вероятно, будет пытаться взбить лапками комочек масла (помните сказку?) — этот поведенческий алгоритм в нас есть, но он работает лишь при попадании в кувшин с молоком, а в случае с кипятком не спасёт.

Осень

Неужели, Господи, неужели
Все деревья к осени порыжели,
Только ветер дунет и полетели
Неужели, Господи, неужели.

Вслед за ветром дождь непроглядно серый,
Не бросай нас Боже, хоть что-то сделай,
Белым снегом вылейся в омут ночи
Для земли сиротской любовью отчей.

Утро встретят сонные мои дочки,
Глаз раскрытых вишенки,  уголечки
Вслед за утром день промелькнёт цветастый.
Темноте вечерней уступит. Царствуй.

Первым льдом на лужах октябрь ложится
Время не торопится, мягко длится.
Словно кто-то легкий и невесомый,
Зажигает звезды над нашим домом.

Зажигает звезды и шепчет тихо.
Бог с тобою рядом, усни трусиха.

Не бояться смерти

Не бояться смерти— особый дар, особая благодать.
Сквозь последний трепет молиться и уповать.
И когда под ногами бушует столикий ад
Ухватиться за ризы того, кто свят.

Не бояться смерти — безумие для живых,
Когда небо выдергивает, выхватывает своих.
Собирает сплетает венками к цвету цветок,
Тех кому наступает срок.

Не бояться смерти — последний кровавый бой,
Когда копья и крылья сомкнуться над головой.
А потом все схлынет, засияет нетварный  свет,
Сообщая, что смерти нет…

Природа в дыму от кальяна

«ЛЮДИ СЧИТАЮТ МЫСЛИ О НЕБЕСАХ

ЭСКАПИЗМОМ (ИЗБЕГАНИЕ НЕПРИЯТНОГО, СКУЧНОГО В ЖИЗНИ)

ТОЛЬКО ПОТОМУ,

ЧТО ОНИ БОЯТСЯ, КАК БЫ НЕБЕСНЫЕ МЫСЛИ НЕ ОТВЛЕКЛИ ИХ ТОГО,

ЧТОБЫ ЖИТЬ ХОРОШО ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС»

(ПИТЕР КРИФТ)

 

ПРИРОДА – ПРЕДДВЕРИЕ РАЯ

Друзья отца Михаила

 Протоиерей Михаил Одинцов, настоятель Успенского храма, ждал к себе гостя. Да не какого-нибудь там… ибо он привык вести себя соответственно своему сану и высокому положению в Михайловской епархии и не знаться, с кем попало. Впрочем, к числу важных персон, от нихже первым был, разумеется, епархиальный архиерей, его гость, Юрий Петрович Моргаевский, тоже не принадлежал. А был он просто-напросто давним другом отца Михаила. Другом детства.

Служение Родине — это форма служения Богу

Из дневников

Наверное можно начать от противного: Родина — не идол, нельзя позволять превращать служение Родине в служение идолу. Служение Родине — это форма служения Богу, иначе вырождение и гибель неизбежны.

Ближе всего к понятию «родина» понятие «народ»  (слова «народ» и «население» — про разное). Как говорил свт. Иоанн Златоуст, народ — это святые, а не толпа народа. При этом каждый человек — носитель измерения святости (т.е. Я в Боге и для Бога или Я стремящееся к Богу), но это измерение может быть в нём актуализировано, забыто и закрыто или отвергнуто и обращено вспять. Так и с родиной обстоит дело, потому эту (настоящую, дающую жизнь в высоком измерении) Родину пишут с большой буквы.

Не говори, что жизнь слепая вещь в себе

Не говори, что жизнь слепая вещь в себе.
Чисты кристально струйки ручейка,
хотя не уследить за их переплетеньем.
Не бойся и завешанных зеркал
языческим узором на кайме:
мы все ровесники грехопаденья.

Заноза мысли истине чужда.
Не всё во благо, что даётся с болью.
Нам только бы не возроптать со своего креста,
чтоб не лишиться лучшей доли!

Не сомневайся, милость Божия покроет
невосполнимость жизненных потерь;
а мир – он только предлагает новые дороги
в былую тень.

Тебя так радует берёзки золотая лента,
осенних листьев яркие лучи;
но ангела крыло ведь тоже продолженье света,
что направляет путника в ночи!

Я когда-то просила... (несколько стихотворений)

Я когда-то просила

лишить меня музыки слов,

мне казалось

в молчании сила,

что в душе только боль от стихов,

И Ты, мудрый, внял глупой той просьбе

и уста мои Ты затворил.

Но мой ангел

от быта и прозы

как-то сник,

 а потом загрустил.

Он смотрел в мою душу тревожно,

как пыталась в молитве она

строгой стать,

только став одинокой,

стать святой –

очерствев без стихов.

И мой ангел тихонько взмолился,

 оттого, что меня он любил:

«Пощади несмышленую душу,

пусть уж лучше кропает стихи,

пусть уж плачет, но будет живая,

пусть поет,но не вянет без слов,

пусть из будней сказанья слагает,

пусть из мрака рисует любовь!»

Горько

Котенок ласковый,
котенок серенький
глядел доверчиво,
чуть-чуть растерянно
глазами круглыми,
как бусы мамины...
Я просто пнул его,
за то что маленький.

Он как-то съежился,
ресницы хлопают.
"Зачем, Сережа, так? -
внутри всё охает.
Внутри всё ахает
и надрывается,
и плакать хочется -
не получается.

"Пошел, отсюда,
о, морда, гадкая!" -
я отвернулся.
Он, виновато,
потерся об ногу,
урча тихонько.
Он всё забыл уже,
а мне так горько.

Пророку Иоанну

И ты танцуй, Иродиада –

снова пророк будет убит,

сегодня здесь преддверье ада,

рвут и ликуют силы тьмы.

Уже поднял не воин – стражник –

свой меч, сеча его Главу.

И мне сегодня снова страшно,

страшно во сне и наяву.

Но он по-прежнему покоен,

и чист и ясен его взгляд,

одному Господу покорен

святой Предтече Иоанн.

Молись за нас, святой пророче –

секира у корней стоит -

но замечать никто не хочет,

как та, готовая, блестит.

А ты стоишь в оскале зноя...

Опять слова кровоточат,
Желая исчерпать страданье,
Нет в смерти духа -
Покаянья,
И мира сорвана печать...

Душа молчит...

Суха слезами,
Лелеет в сердце
Черный камень,
А в поле - антимонастырь,
В нем оскверняется
Псалтирь...

Жрецы чадят,
Не зная страха,
Не ведая,что
Будет плаха
Всем теплохладным
И пустым...

Из тьмы грядет
Кровавый
Рим...

Восток окрасился
Закатом,
Судьба вовек
Не виновата
Перед вторжением
Чудес,
Их множит
Чужеземный бес...

А ты стоищь
В оскале зноя,
Уверен, что свои
Прикроют
От истязателей немых...

Донбассу

 Донбассу

 

Стояли так все  восемь лет

металл воды и воздух веры,

огонь земли – её ответ,

и смерти нет…

Дни ожидания слились

в одно единое моленье,

спасеньем остаётся высь –

пророков мысль…

Нас, не успевших всё сказать,

заплакать от бессилья, боли,

но вынесших… у тайных врат

ждёт  Божья Мать.

Такая степень бытия,

что всё  едино: слух и воля,

и наши с вами сыновья,

и Бог – судья…

 

29.08.2022 г.

Трансформаторная будка

Служащий в сером костюме подошел ко мне со стороны и неожиданно попросил.

-Вы скоро отбываете? А то здесь какой-то старик уже не первый день прямо жаждет с вами увидеться. Говорит, что у вас есть возможность спасти его от расстрела… в прошлом!

Я пожал плечами.

-А откуда он знает, что я туда отправляюсь?

Служащий вздохнул.

-Откуда я знаю?! Он нам все нервы вытащил: устройте встречу и все! Дескать, иначе меня могут расстрелять. Так вы согласны с ним увидеться?

-Ну, почему бы и нет. Хотя, психов в нашей стране хватало всегда. Как в прошлом, так и в будущем. Впрочем, не только в нашей. Так в каком кабинете он меня ожидает?

Служащий вздохнул с облегчением.

-Я вас провожу, здесь, дальше по коридору…

Страницы