Вы здесь

Чудеса без конца

Читайте также 2-ю книгу из серии о Крылатике и Крапинке "Приключения Крылатика и Крапинки в Сказочном Лесу"

Эта книга родилась из журнальных публикаций. В течение пяти лет выходила в детском журнале «Ступени» (приложение к православной газете «Благовест») рубрика «Божья коровка». Её герои — забавные лесные человечки Крылатик и Крапинка — полюбились маленьким читателям. Вместе с ними ребята открывали для себя мир: узнавали о растениях и животных, о явлениях природы и временах года, о музыке и математике, получали азы воспитания. В 2013 году все эти истории были собраны под одной обложкой и выпущены рязанским издательством «Зёрна».

Удивительные истории о том, как Крылатик и Крапинка разгадывали тайны и загадки этого мира

 

Моим дорогим внукам
Александре, Анюте, Коле и Катюшке
Романовым
посвящаю эту книгу

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ 

Здравствуйте, дорогие ребята!

Вы любите сказки? Я — очень.

Ах да, я забыла представиться. Меня зовут тётя Люба, и я уже довольно взрослая, но сказки всё равно люблю. Может быть, поэтому я и попала однажды в самую настоящую сказку и познакомилась с двумя сказочными человечками!

А случилось это так.

Однажды летом я шла по лесу с полной корзинкой грибов и, как это часто бывает в сказках, заблудилась. Поплутав немного, я вышла на небольшую полянку и увидела маленький симпатичный домик с аккуратным палисадничком и резным крылечком.

Вот в этом-то домике они и жили.

Это были брат и сестричка — Крылатик и Крапинка. На первый взгляд, человечки, как человечки — весёлые, озорные, с любопытными глазами и смешными веснушками на курносых носах. Но! Вы не поверите, но ОНИ УМЕЛИ ЛЕТАТЬ! — потому что за их спинами росли самые настоящие крылышки — оранжевые, гладкие, с чёрными пятнышками.

Как у божьей коровки!

Я, разумеется, удивилась, но виду не подала. Малыши угостили меня чаем с малиной, а потом помогли найти дорогу домой. Спустя несколько дней я вновь навестила их, потом они прилетели ко мне на дачу… Словом, мы подружились, и я стала частой гостьей в их уютном лесном домике.

Человечки эти совсем ещё маленькие. Как и все малыши, они очень любознательны и всегда задают много вопросов. Почему вращается Земля? Кто осенью раскрашивает листья? Как гусеница превращается в бабочку? Из чего состоит радуга? Как? Почему? Откуда? Зачем?

Скажу честно: некоторые вопросы малышей порой ставят меня в тупик. Чтобы ответить на них, приходится и голову поломать, и в умные книжки заглядывать.

А иногда Крылатик и Крапинка, как и положено сказочным человечкам, попадают в необыкновенные истории.

Некоторые из этих историй и наших разговоров я записала, и получилась небольшая книжка.

Вот она.

 

Часть I. ЛЕТО

 

­КОМ НА НОСУ

Крапинка вбежала в комнату из палисадника, где поливала цветы. В одной руке у неё была лейка, а на другой ладошке сидел оранжевый жучок с яркими крылышками.

— Смотри, Крылатик, кого я нашла! На нас похожа!

Взглянув на жучка, Крылатик сделал то же самое, что, вероятно, сделали бы на его месте и вы. Он запел:

Божия коровка,

Чёрная головка,

Улети на небо,

Принеси нам хлеба!

Чёрного и белого,

Только не горелого!

А Крапинка подхватила:

Сушек, плюшек,

Сладких ватрушек,

Интересных книжек,

Малышам — игрушек!

Выслушав песенку, божья коровка неторопливо раскрыла свои крылышки — два оранжевых и два прозрачных, — взлетела, и, сделав круг над столом, спланировала в раскрытое окошко.

— Полетела за ватрушками! — засмеялась Крапинка. — До свидания, божья коровка! Прилетай к нам ещё!

Крылатик задумчиво провожал жучка взглядом.

— Интересно, почему её называют коровкой? — спросил он. — Разве она животное?

— Конечно, нет, — уверенно ответила Крапинка. — Просто букашка.

— Но… Раз букашки живые, может, они и есть животные?

— Скажешь тоже! — засмеялась Крапинка. — Животные летать не умеют, а букашки — пожалуйста; погляди, как летит! — Крапинка высунулась в окошко. — Ой, сюда идёт кто-то!

По тропинке к домику шла тётя Люба.

— Вот кстати! — обрадовался Крылатик и закричал:

— Тётя Люба, тётя Люба! Божья коровка — это животное?

— Никакое не животное, а букашка, правда? — перебила его сестра.

Гостья засмеялась. Она уже подходила к крылечку.

— Во-первых, здравствуйте, мои дорогие!

Малыши засуетились.

— Конечно, здравствуйте, проходите, пожалуйста! — загалдели они, распахивая дверь и предлагая гостье тапочки. Крылатик от нетерпения подпрыгивал.

— Ну а всё-таки, тётя Люба! Очень хочется узнать: животное?

— Или букашка?

Тётя Люба улыбнулась.

— Божья коровка — это жук, и правильнее говорить не букашка, а насекомое. И, значит, животное.

— Как так? — не поняла Крапинка.

— Очень просто. Ведь животные — это не только звери. К царству животных относятся ещё и птицы, и рыбы, и насекомые.

— Не может быть! Выходит, что и бабочки — животные? — удивилась Крапинка.

— И бабочки, и мухи, и жуки, и пчёлы, и муравьи, и комары, и ещё многие-многие другие насекомые.

— А почему они называются насекомыми, у них что, на носу — ком? — хитро прищурился Крылатик.

— А ты, оказывается, шутник! — засмеялась тётя Люба. — Только не на носу, а на брюшке, и не ком, а насечки — это такие поперечные полосочки. Насечки есть у каждого насекомого.

— А почему у всех насекомых есть крылышки, а у муравьишки нет? — спросила Крапинка.

— Как же нет? Бывают и крылатые муравьи. Кроме того, не у всех насекомых вообще должны быть крылья. Они ведь все очень разные: одни умеют летать, другие ползать, третьи бегать, четвертые прыгать. Одни живут несколько лет, другие — всего один день. Некоторые едят цветочный сок, другие питаются мошками. Да и живут они все в разных местах: на земле и под землей, на воде и под водой, внутри дерева и в домах. Вообще, насекомые — самая многочисленная группа животных на Земле. Но, несмотря на различия, у них есть кое-что общее, что их объединяет.

— Насечки?

— Да, но не только. Помимо насечек, у всех насекомых обязательно есть голова с усиками-антеннами, грудь и брюшко. И самое главное — у всех у них шесть ног, поэтому их и называют ещё шестиногими. А если у кого-то ног больше, меньше или совсем нет, — то это и не насекомое вовсе.

— Как не насекомое?! А паучок? У него восемь ног, я считала!

— Правильно считала! Паук — не насекомое. Учёные относят его к другой группе животного царства — к паукообразным.

— Вот это да! Тогда, выходит, что и дождевой червяк — тоже не насекомое? У него не то что ног или усиков — и головы-то нет!

— Верно.

— А я видел однажды жёлтую божью коровку, — вдруг вспомнил Крылатик. — Или это и не божья коровка была?

— Почему же, божьи коровки бывают разными. Самая привычная нам — оранжевая, и у неё семь чёрных пятнышек. Она так и называется «семиточечная». Но среди них встречаются и жёлтые, и чёрные, а у иных вместо пятнышек — узоры в виде запятой, тире и даже буквы «М».

— Целая азбука! — Крылатик задумался. — И кто же их всех так разрисовал и раскрасил?

Тётя Люба улыбнулась.

— Наверное, Тот, Кто создал и их, и вообще всё. Он и ответы на наши вопросы знает.

— А мы? Тоже можем узнать? — спросил с надеждой Крылатик.

— А мы можем узнавать, открывать всё новые и новые тайны и загадки. Ведь Божий мир бесконечен и удивителен.

— Вот и хорошо! — обрадовался Крылатик. — Будем узнавать всё постепенно, чтобы на всю жизнь хватило! Ведь это так интересно!

На том и порешили.

 

РАСТЕНИЯ-СИНОПТИКИ

В то утро у Крапинки было особенно хорошее настроение.

— Просыпайся, соня! — весело закричала она, влетая в комнату с букетиком цветов. — Все уже проснулись: и птички, и цветы!

Крылатик сладко потянулся под одеялом и приоткрыл один глаз. Вдруг, припомнив что-то, резко сел на кровати.

— Крапинка, — сказал он, — ты опять одна гуляла? Я же просил разбудить меня!

— Я будила, да только ты не просыпался! Не надо было вчера вечером читать так долго!

Крылатик вздохнул: сестрёнка была совершенно права. Ему так хотелось погулять утром до завтрака, побегать по росе, полетать наперегонки с бабочками, понежиться в мягких лучах ласкового утреннего солнышка, но… Книжка была уж очень интересная! И вот, пожалуйста — Крапинка уже вернулась с прогулки, а он всё ещё в постели.

А Крапинка, весело напевая, легко кружила по домику, прибирая постель, устраивая в вазочку цветы, расставляя на столе тарелки и печенье к завтраку. В кастрюльке на плите уже пыхтела каша, и малышка быстро сновала из комнаты в кухню. Крылатик пригляделся: нос у сестрички был жёлтым, как желток.

— Ты зачем, Крапинка, жёлтой краской нос покрасила?

Крапинка схватилась за нос и подбежала к зеркалу. Её носик — аккуратный, курносый, с весёлыми веснушками-звёздочками, был и в самом деле совершенно жёлтого цвета!

— Ничего себе, — удивленно сказала она.

— Я понял, — догадался Крылатик. — Ты, наверное, цветы нюхала!

— Точно, нюхала. Одуванчики!

Крылатик наклонился над цветами в вазе, и в следующий миг в зеркале отражались уже два жёлтых носа.

— У меня на носу вырос одуванчик!

— А у меня на носу светит солнышко!

С кухни доносились вкусные запахи. Пора было завтракать.

— Мы ещё погуляем сегодня? — спросил за столом Крылатик.

— Конечно, — сказала сестрёнка. — Сразу после завтрака!

— Может быть, и погуляете, если до дождика успеете, — услышали ребята знакомый голос. В домик вошла тётя Люба.

— Ну, здравствуйте, малыши! — сказала она.

— Здравствуйте, здравствуйте! — загалдели лесные человечки, усаживая гостью за стол. Крапинка налила третью чашку какао.

— А откуда вы знаете про дождик, тётя Люба? — спросила она. — На небе ни облачка.

— Наверное, по радио объявили, — предположил Крылатик.

Тётя Люба покачала головой.

­— Нет, не по радио. Мне об этом… акация рассказала! И одуванчики!

— Как это? — удивилась Крапинка. — Разве цветы разговаривают?

— А у них свой язык, особый. — Тётя Люба посмотрела на цветы, принесенные Крапинкой, и малыши проследили за её взглядом. Одуванчики, ещё недавно сиявшие яркими солнышками, свернулись, словно приготовившись ко сну.

— Закрылись, — удивилась Крапинка. — А до вечера ещё далеко…

— Неужели и акация закрылась? — спросил Крылатик и распахнул дверь на крылечко. — Вроде, нет… Ой, а пчёл-то налетело, глядите!

Куст белой акации, росший рядом с изгородью палисадника, был атакован пчёлами, которые роились над ним деловитым жужжащим облаком.

— Вот вам и ответ, — сказала тётя Люба. — Пчёлы на акации — жди дождя.

— Да ну? — удивился Крылатик. — А откуда пчёлы узнали про дождик?

— Да ниоткуда. Они просто летят на запах.

Только теперь малыши обратили внимание на необычайно сильный запах акации, — острый и сладкий, как конфета. Его было трудно не заметить!

— Акация не всегда так сильно пахнет, а именно перед дождём, — сказала тётя Люба. — Так же ведут себя и кусты смородины, и жимолость и некоторые другие растения. В ясную погоду запах жимолости, например, почти незаметен. Но если ночью она начинает вдруг сильно пахнуть, — значит, днём жди дождя. Из-за таких свойств и называют эти растения синоптиками, то есть предсказателями погоды.

— А почему одуванчики закрылись? Тоже из-за дождя?

— Да. Перед дождём повышается влажность воздуха. Одуванчики это чувствуют и закрываются. Даже белые, уже отцветшие одуванчики-парашютики — и те закроются перед дождём.

— А вот и дождик, глядите! — закричала Крапинка и захлопала в ладоши.

И в самом деле, несмотря на то, что солнышко всё ещё светило, на дорожку рядом с крылечком уже падали первые крупные капли. А вскоре тёплый летний дождик уже весело барабанил по крыше и земле и щедро поил и акацию с одуванчиками, и смородину, и жимолость, и весь палисадник, и весь лес.

— Теперь понятно, почему во время дождя всегда так вкусно пахнет! — сказал Крылатик. — Даже в дом идти не хочется.

… Пчёлы давно уже улетели в свои ульи, птицы попрятались по гнёздам, а друзья всё ещё стояли на крылечке и дышали сладким дождевым воздухом и радовались лету, цветам и дождю.

А ещё они радовались тому, что живут в этом удивительном мире, где всё так разумно устроено и ничто не случайно, и где всё — даже самая маленькая травинка и песчинка — имеют свою причину и своего Творца и подчиняются Его законам.

И это было здорово!

 

ПОДАРОК

Однажды тёплым июньским утром тётя Люба пришла в гости к своим маленьким друзьям с небольшой корзинкой в руках.

— Здравствуйте, малыши! А я вам подарок принесла!

И она поставила на стол корзинку, прикрытую большим листом лопуха.

— Вот здорово! — сказал Крылатик. — Мы подарки любим!

— А от кого подарок? — спросила Крапинка.

— А вот отгадайте загадку, и узнаете: «Бьют меня ногами, режут и ножами, каждый хочет растоптать, а я с подарками опять!»

— Ой-ёй-ёй, какая загадка… страшная! — испугалась Крапинка. — Бьют ногами…

— Да не бойся, Крапинка! — засмеялась тётя Люба. — Не бьют, а скорее… топчут. Можно даже сказать — по ней ходят.

— Ах, ходят… Ну, а зачем же ножами-то режут?

— Да и ножи не страшные вовсе, скорее лопаты.

— Лопаты? Так-так-так… — Задумался Крылатик. — По ней ходят… её копают лопатами…

— Ну, ну… Догадались?

— По-моему, это земля! — сказала Крапинка.

— Точно! — обрадовался Крылатик. — А подарки… урожай!

— А я думала, урожая в начале лета не бывает.

— Бывает, бывает, — сказала тётя Люба, раскрывая корзинку.

Малыши заглянули в неё и тут же сердито наморщили свои носики.

— Что, не понравился вам подарок?

— Какой же это подарок, — обиженно протянула Крапинка. — Это крапива колючая!

— Зачем она нам? — расстроился Крылатик.

— Эх, малыши, вы, видно, в подарках-то не очень разбираетесь, по первому впечатлению судите. Вы, наверное, думаете, что крапива — сорняк, вредный и колючий? А вы супчик из неё ели когда-нибудь?

— Супчик? — удивился Крылатик. — С колючками? Вы, наверное, шутите!

— Вовсе нет! Сейчас мы с вами приготовим этот супчик, а, точнее, зелёные щи, — и вы сами убедитесь!

— Щи из крапивы? — Крапинка поёжилась, словно от холода. — Да она ведь кусается, тётя Люба. Как вы только рвали-то её?

— Очень просто. У меня рукавички есть. И ножницы.

— Да? — Крылатик с сомнением оглядел крапиву. — Вроде и колючек не видно, а колется больно!

— Колючки-то есть, но такие маленькие, что скорее похожи на волоски. Но волоски эти не простые, а с секретом. Каждый волосок — вроде бутылочки с острым горлышком, а внутри — очень едкая жидкость. Дотронешься до такого волоска, — а он сразу в руку вопьётся, бутылочка раскроется, и кислота обожжёт кожу.

— Да уж! — вздохнула Крапинка. — Мне однажды крапива очень больно ногу обожгла, — а ведь я её не трогала даже, просто мимо проходила.

— А ты в следующий раз будь аккуратнее, смотри, где идёшь и что задеваешь. А колючками крапива защищается. Если бы не они, её всю до последнего листика коровы да козы бы съедали: так она вкусна да питательна. Но я-то колючек не боюсь, потому что знаю, как их усмирить: надо просто обдать крапиву кипятком.

 Тётя Люба надела свои рукавички, выложила траву в кастрюлю и залила горячей водой из чайника.

— Ну, вот, теперь крапива не жжётся и не кусается — можно её нарезать и варить щи. Помогайте мне!

Все засучили рукава и дружно принялись за работу. Вскоре на плите уже весело булькали зелёные щи.

— А почему всё-таки из крапивы? — спросил Крылатик. — Почему не из капусты?

— Из капусты мы всегда щи варим. А вот в начале лета, когда на огороде ничего ещё не выросло, крапива уже тут как тут — а витаминов-то в ней целый клад! Недаром говорится: «Жгуча крапива родится, да в щах пригодится!»

— Крапива нас покусать хотела, а мы сами её съедим, — засмеялась Крапинка.

— И правильно сделаем: она очень полезна. Не растение, а целая аптека! Простуду вылечит, кровотечение остановит, от малокровья избавит, и желудок успокоит. В войну, когда был голод и неурожай, люди собирали крапиву и засушивали на зиму. Целые мешки запасали. А потом до следующего урожая ели щи из сушёной крапивы — и так спасались от голода. Так что многим людям крапива спасала жизнь. Кроме того, из крапивы в старину получали волокно, из которого ткали красивую шёлковую ткань.

— А я помню, как в одной сказке принцесса плела из крапивы рубашки, чтобы расколдовать своих братьев-принцев, сказала — Крапинка.

— Точно! — сказал Крылатик. — Там злая мачеха превратила их в лебедей. Как же эта сказка называется?

— «Дикие лебеди», — вспомнила Крапинка.

— Верно! Эту сказку написал Ганс Христиан Андерсен. А ещё из крапивы делают краску: из листьев зелёную, а из корней жёлтую. — Тётя Люба взяла большую ложку и приоткрыла крышку кастрюли. — Ну что ж, пора снимать пробу.

Крылатик и Крапинка, затаив дыхание, наблюдали за ней.

— По-моему, неплохо! — наконец сказала тётя Люба с очень довольным видом. — Итак, наши весенние щи готовы, осталось лишь добавить сметану. Мойте руки и садитесь за стол.

Малышей не пришлось долго уговаривать, и вскоре ложки весело застучали по тарелкам. Обед оказался на удивление вкусным. Крылатик, прежде чем отправить рот очередную ложку каждый раз с удивлением разглядывал её. Он ел и размышлял о том, как же всё-таки премудро устроен мир, в котором даже такой малой и невзрачной сорной траве, как крапива, дарованы столь великие достоинства!

 

ЛЕТНИЕ СОВЕТЫ

Как-то погожим летним деньком тётя Люба зашла в гости к своим маленьким друзьям, но не застала их в избушке, что, впрочем, не было удивительным: кто же в такую погоду сидит дома?

«Наверное, ушли на речку!» — подумала тётя Люба и, недолго думая, пошла по хорошо знакомой лесной тропинке. Спустя некоторое время лес впереди начал редеть. Деревья расступались перед ней, словно приглашая окунуться в сверкавшую впереди коричневатую торфяную воду лесной речушки. Оттуда уже доносились весёлые всплески воды и озорные детские голоса.

Когда тётя Люба подошла к пологому песчаному пляжу, малыши как раз выходили из воды, фыркая, шумно и смешно отряхиваясь и образуя вокруг себя небольшие облачка брызг. Заметив гостью, они бросились ей навстречу.

— Здравствуйте, тётя Люба! А мы уже искупались! ­— радостно сообщила Крапинка.

— Ис-с-ку-п-пались! — еле выговорил Крылатик, едва ворочая языком.

— Что с тобой, Крылатик? У тебя же зуб на зуб не попадает! — встревожилась тётя Люба. — И губы совсем синие!­

— Д-да н-нич-ч-чего ос-с-собенного, ­— с сказал Крылатик и чихнул.

— Ну и ну, — покачала головой тётя Люба и, взяв лежавшее на траве полотенце, принялась растирать озябшего малыша. — Вода ещё довольно прохладна, а ты, наверное, целый час купался, верно?

— Не меньше, — подтвердила Крапинка. — Я два раза искупалась, два раза вдоль берега побегала, дворец из песка построила, а он всё воде сидел.

Теперь укутанный полотенцем Крылатик сидел на траве. Он чихал и громко стучал зубами. Рядом на другом полотенчике пристроилась Крапинка. Тётя Люба внимательно посмотрела на её покрасневшие плечи.

— Да-а, — озабоченно сказала она и вновь покачала головой. — Боюсь, что на сегодня все ваши купания уже закончены. Нам нужно срочно домой. У вас есть кефир или простокваша?

— Только сметана, — сказала Крапинка.

— Годится и сметана. Собираемся, быстро!

Малыши не стали спорить. Спустя некоторое время все уже были дома. Крылатик в шерстяных носках сидел за столом и пил горячий чай с мёдом и малиной, а Крапинка, намазанная густым слоем сметаны, лежала на диване и охала. Только теперь она поняла, что получила самый настоящий солнечный ожог.

— Но почему, тётя Люба? Ведь не очень-то было и жарко, а я, когда дворец свой строила, даже водой из речки поливалась, чтобы не обгореть.

— И совершенно напрасно! Нельзя мокрым сидеть на солнце — так можно получить настоящий ожог даже в не очень жаркий день!

— Как так?

— А вот так: капельки воды на коже — это самые настоящие линзы; они, словно увеличительное стекло, фокусируют, то есть собирают вместе, солнечные лучи и усиливают их действие.

— Увеличительным стеклом на солнце можно даже бумагу прожечь! — вспомнил Крылатик.

— Вот именно! Солнце шутить не любит, и с ним нужно быть очень осторожным! Поэтому, если вы в жару поливаетесь водой, нужно вытираться, а чтобы не перегреться, лучше набросить на плечи влажное полотенце; ещё можно намочить панамку или косынку. Кстати, почему вы были без панамок?

— Не люблю я панамки эти! — заворчал Крылатик. — Я вообще не понимаю, зачем летом шапки? И без них тепло.

— В панамках жарко, — поддержала брата Крапинка, — и нырять неудобно.

— Нырять в них и не нужно, но на открытом солнце без панамки не обойтись, иначе недолго солнечный удар схлопотать.

— Какой удар? — возмутился Крылатик. — Так солнце не только жжётся, оно ещё и дерётся? Вы не шутите?

— Да какие уж тут шутки! Солнечный удар — вещь не шуточная, а очень даже опасная. Он может случиться, если в жару долго находиться на солнце без головного убора. Человеку вдруг становится плохо: возникает сильная слабость и головная боль. Можно даже потерять сознание.

— Ну и ну! Не ожидал я такого от солнышка, — сказал Крылатик. — А ещё говорят: «Солнце, воздух и вода — наши лучшие друзья!» Да разве ж друзья так поступают!

— Не горячись, Крылатик! Совершенно правильно про них говорят. Плаванье укрепляет мышцы, вода закаливает, а без солнышка можно и вовсе зачахнуть, потому что именно на солнце погибают многие микробы. К тому же благодаря солнечным лучам в организме образуется витамин Д и повышается иммунитет — защита от болезней. Но и вода и солнце требуют большой осторожности, поэтому дружить с ними нужно правильно.

— Это как?

— А так: будьте осторожными в воде, купайтесь в меру, не перегревайтесь и носите панамки! Всё это не так уж и сложно. И тогда солнце, воздух и вода не только не причинят вам никакого вреда, но помогут стать сильными, здоровыми и весёлыми!

— И станут нашими лучшими друзьями, — добавила Крапинка.

— Век живи, век учись, — глубокомысленно изрёк Крылатик и чихнул.

Правда, уже в последний раз.

 

Правила безопасного отдыха на воде:

Помните: любой водоем — это зона повышенной опасности.

Никогда не заплывайте далеко, особенно в незнакомых водоёмах.

Даже если речка неглубокая и хорошо вам знакома, будьте осторожны.

Не сидите в воде до посинения.

Загорать нужно постепенно, желательно в утренние и вечерние часы. В сильную жару или на юге лучше избегать посещения пляжа с 12 до 16 часов, когда солнечные лучи особенно активны.

Во избежание солнечного и теплового удара носите лёгкий головной убор, пейте понемногу минеральную воду, старайтесь не перегреваться. Но не стоит сидеть на солнце мокрым: капли воды на коже провоцируют солнечные ожоги. Лучше накиньте на плечи влажное полотенце или намочите панамку.

 

БУМАЖНОЕ ГНЕЗДО

Малыши играли в прятки.

— Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать! — пропела Крапинка и оглядела комнату. Где бы он мог спрятаться?

Откуда-то сверху вдруг раздался шум, и с чердачной лестницы кубарем скатился Крылатик.

— Туки-туки, Крылатик! — обрадовалась Крапинка:

— Да я уже не играю! — отмахнулся малыш. — Погляди, что я на чердаке нашёл!

В руках у него был пыльный бумажный пакетик.

— Зачем ты подбираешь всякую ерунду? — строго спросила Крапинка. — Он же грязный!

— Ну и пусть! А вдруг там что-нибудь интересное!

— Да что там может быть интере…— начала было девочка, но, взглянув внимательнее, испуганно закричала:

— Ой! Брось скорее! Убери! Это же… осиное гнездо! — от страха Крапинка спряталась за диван, и только любопытный носик выглядывал из-за его спинки. — Сейчас нас осы покусают!

Крылатик тут же бросил находку на пол и на всякий случай спрятался под стул.

Никакие осы из пакетика не вылетали.

— По-моему, ты просто трусишка, Крапинка! Разве осы в бумажках живут? — сказал Крылатик, но из-под стула не вылез, — на всякий случай.

— Конечно, в бумажках! У них гнёзда бумажные.

— ­­Бумажных гнёзд не бывает!

— Ещё как бывает! Почему ты мне не веришь? — рассердилась Крапинка. — Да из осиных гнёзд, наверное, и бумагу добывают!

Похоже, она и сама не очень-то верила в то, что сказала. Тут уж Крылатик не выдержал:

— Ха-ха-ха! Ой, не могу! Скажешь тоже — из гнёзд — бумагу! Да если хочешь знать, бумага на дереве растёт!

— А вот и нет!

— А вот и да! Есть такое дерево, оно так и называется — бумажное!

В это время раздался стук в дверь, и в комнату вошла тётя Люба.

— Здравствуйте, малыши! Что это вы под стульями-диванами сидите? — удивилась она.

Крылатик ещё глубже забрался под стул, а Крапинка запричитала:

— Ой, осторожно, тётечка Любочка! Не наступите! Покусают!

— Что? Кто покусает?

— Осы! Тут гнездо осиное! — закричал Крылатик.

Тётя Люба в растерянности оглянулась. Затем нерешительно подошла к гнезду и осторожно присела перед ним на корточки.

Малыши замерли.

— Всё ясно, — сказала, наконец, тётя Люба и взяла находку в руки. — Тревога отменяется! Можете вылезать. Это действительно осиное гнездо, но оно пустое.

— Точно, пустое? — с опаской спросила Крапинка.

— Точнее не бывает! Оно старое и, похоже, прошлогоднее. Осы ведь живут в гнёздах только одно лето, и уже к осени покидают свои жилища.

Крылатик осмелел и вылез из своего укрытия.

— Представляете, тётя Люба, — сказал он, — Крапинка говорит, что бумагу из осиных гнёзд добывают!

— А Крылатик сказал, что бумага растёт на бумажном дереве!

— А на самом деле как?

— Откуда бумага берётся?

— Ну, этого в двух словах не объяснишь, — сказала тётя Люба и задумалась. — Вообще-то бумага появилась у людей не так уж давно — всего лишь несколько веков назад.

— А на чём же люди писали раньше? — удивился Крылатик.

— Да на чём только ни писали! Самая первая «тетрадка» была просто гладким камнем, на котором приходилось выдалбливать рисунки и знаки. Потом люди придумали писать палочками на мягкой глине. В Древнем Египте писали на папирусе — так называется растение, похожее на камыш, с длинными прочными стеблями. Стебли папируса разрезали на узкие длинные полоски, сушили и склеивали в широкие ленты, а потом скручивали в рулоны — свитки. В Европе использовали пергамент — очень дорогой материал из кожи животных. Но, пожалуй, самым простым и доступным материалом для письма была береста — берёзовая кора, на которой писали в Древней Руси. Письма на бересте называли берестяными грамотами.

— А бумага? Она откуда взялась? — спросила Крапинка.

Тётя Люба улыбнулась:

— А бумага действительно… выросла! На дереве!

— Ага! Что я говорил! Значит, правда, есть оно — бумажное дерево?

— Есть! Растёт оно в Китае и в других тёплых странах.

— И у него вместо листиков — бумажки?! — изумилась Крапинка.

— Ну, что ты, конечно, нет. Бумагу делают из ствола этого дерева, из его рыхлой сердцевины. Бумага эта получается очень тонкая и красивая, её называют «рисовая». Растёт на Востоке и другое бумажное дерево — тутовая, или бумажная, шелковица. Из её коры бумага тоже получается красивая и прочная, поэтому из неё делают бумажные деньги и важные документы. Со временем бумагу научились делать во многих странах. Оказалось, что её можно делать из самых разных пород древесины, а ещё из старых книг и газет и даже ненужных обрезков ткани. Но, конечно, дело это не простое: деревья пилят, измельчают, добавляют мел, — чтобы бумага стала белой, и потом варят эту «бумажную кашу» в котлах в особом растворе. Затем специальные машины отжимают из «каши» воду и утюжат, пропуская через горячие валики. Тогда бумага становится сухая, гладкая и ровная.

— А как же осы? — не сдавалась Крапинка. — Из чего они свои гнёзда строили, когда ещё бумаги не было?

— Дело в том, — сказала тётя Люба, — что осы умели делать свои бумажные гнёзда уже тогда, когда люди ещё писали скребками на камнях.

— Как?! Осы рубили деревья, пилили их, а потом варили в котлах?!

— Да осам не надо ничего рубить и варить. У осы крепкие челюсти, и она скоблит ими древесину, разжёвывает и склеивает слюной, — вот и получается настоящая прочная бумага для гнезда. Конечно, она не белая и не красивая, зато осам вполне подходит.

— А люди, наверное, за осами подсмотрели и придумали, как бумагу делать! — догадалась Крапинка.

— Очень может быть. Ведь многие открытия и изобретения люди сделали, наблюдая за природой — творением Божьим. А тайны Божьего мира неисчерпаемы.

— Вот здорово! — сказал Крылатик. — Крапинка, давай тоже наблюдать за природой — может, и мы чего полезного изобретём!

И Крапинка, конечно же, согласилась.

 

РЫБКА-ЛОШАДКА

Этот день был самым обычным тёплым летним днём: светило солнышко, ласковый ветерок едва касался верхушек деревьев, а небо было чистым и прозрачным, как вода в лесной речушке.

Вот только Крапинка была невесёлой. Вспомнилось ей, как в январе строили они с братом снежную горку, как катались на санках и на лыжах, и заскучала по зиме.

— И далась тебе эта зима, — урезонивал её Крылатик. — Летом ничуть не хуже: можно и в речке искупаться, и по мягкой травке побегать…

— Что травка, — грустила Крапинка. — Зимой-то мы и на лыжах катались, и на коньках!

— Подумаешь! А летом на водных лыжах катаются! И на этих… На морских коньках!

— На чём? — засмеялась Крапинка. Братец так насмешил её, что она уже забыла о своем огорчении. — Ты, правда, думаешь, что на морских коньках покататься можно?

— А что ж тут такого?

— А то! На морских коньках не катаются. Они живые!

— Да ну! — удивился Крылатик. — Живые коньки? Это новое что-то. Может, ещё скажешь, и лыжи живыми бывают?

— Смешной ты, Крылатик! Морской конёк — это рыбка такая, я её в книжке видела. Вот смотри!

И Крапинка достала с полки книжку с картинками. Крылатик взял книжку и стал с интересом разглядывать морского конька.

— Хороший конёк! — сказал он. — Красивый! Только никакая это не рыбка, а самая настоящая лошадка — морская. На шахматного коня похожа.

— Может, и похожа, только это не конь. У неё даже ног нет!

— А зачем ей в море ноги? Вместо ног у неё хвост. Зато посмотри, какая у неё голова. Нет, точно, лошадка!

— А я говорю, рыбка! — упрямо сказала Крапинка.

— А почему же он коньком называется?

— Пусть как угодно называется, всё равно он рыбка!

— Нет, лошадка!

— Рыбка, рыбка, рыбка!

— Лошадка, лошадка, лошадка!

Когда в комнату вошла тётя Люба, она очень удивилась, увидев кричащих друг на друга лесных человечков, которые в пылу спора размахивали не только руками, но и ногами, и даже крылышками.

— Здравствуйте, малыши! О чём шумим? Что ещё за рыбка-лошадка?

Человечки смутились, а Крылатик покраснел.

— Да у нас это … Спор научный, — нашёлся он, наконец.

— Научный, говоришь? Не похоже… Научные-то споры рождают истину, а ваш — просто ссору. Так о чём же ваш ненаучный научный спор?

Крапинка вздохнула:

— Мы поспорили о морских коньках. Кто они — кони или рыбы?

— Морские коньки? Вот так вопрос! Действительно, морской конёк напоминает по форме шахматного коня, хотя внутри он устроен как самая настоящая рыба: у него есть и жабры, и плавники, и плавательный пузырь.

— Да? — Крылатик удивился. — Ну а покататься-то на нём можно? Как на дельфине, например?

— Боюсь, что нет, дорогой мой. Морские коньки слишком малы для этого. Самые крупные из них с мою ладонь — не больше 20 сантиметров. Так что, оседлать морского конька тебе не удастся.

Крылатик был разочарован.

— Что же это за рыбка такая, если она совсем на рыбку не похожа! — сказал он.

Тётя Люба улыбнулась.

— Не похожа. Но на свете множество разных рыб, и среди них встречаются рыбы совершенно необычной формы. Морской ёж, например, очень похож на ёжика, но это самая настоящая рыба. У рыбы-пегаса плавники напоминают крылья. А бывают ещё морские иглы, кстати, ближайшие родственники морских коньков. Они длинные и тонкие, вот и назвали их иглами.

— Острые, наверное? — опасливо спросила Крапинка.

— Нет, совсем не острые, потому что на конце у них вместо острия рот-трубочка — он больше похож на пипетку. Кстати, почти такой же рот-пипетка и у морского конька. Этот рот не открывается, как у других рыб.

— Не открывается? Как же они едят?

— Они питаются маленькими морскими рачками. Заметив пищу, морской конёк втягивает её своей «пипеткой» внутрь и проглатывает.

— Интересно, интересно, — сказала Крапинка и задумалась. Она попыталась представить себе морского конька. — А какого он цвета?

­— Да разных! Ведь морских коньков около тридцати видов: бывают красные и бурые, зелёные и синие с узорами и без узоров, с пятнышками и крапинками. К тому же и цвет свой эти хитрецы умеют менять. Как почувствуют опасность — сразу сливаются с окружающей средой и становятся похожими на водоросли или на кораллы.

— И правда, хитрецы! — удивилась Крапинка. — Но как же они успевают сообразить, в какой цвет им перекраситься? Это ж надо осмотреться, подумать. А пока всё продумаешь — тебя уже — ам! — и слопают!

— А им не надо осматриваться, не надо ничего продумывать. Бог вложил в них инстинкт — то есть, умение поступать согласно определённым Им законам. Инстинкт помогает морским конькам окрашиваться в нужный цвет, птицам — находить верную дорогу к дому, пчёлам — собирать нектар и строить соты. Инстинкт — закон жизни для всех животных, и нарушить его они не могут.

И только мы, люди, живём по-другому, потому что Господь подарил нам свободу выбора и умение мыслить. Мы всегда должны принимать решение сами: быть злыми или добрыми, дружить или ссориться, жить для себя или для других, жить с Богом или без Него. Но от нашего верного выбора зависит и вся наша жизнь, и наше счастье, и жизнь других людей.

И поэтому быть настоящим человеком очень непросто!

— Зато интересно и здорово! — почти хором сказали Крылатик и Крапинка.

 

ГРЯЗНЫЕ СЛОВА

Крылатик и Крапинка строили из кубиков башню. Она получалась такая высокая, что для завершения строительства малышам пришлось воспользоваться крылышками. Крапинка парила над башней и укладывала последние кубики, а Крылатик наблюдал за ней снизу. Ему почему-то казалось, что всё она делает не так.

— Как ты кубики кладёшь? Ровнее нужно, ровнее! — поучал он сестрёнку. — Да что ж ты криворукая такая!

Крапинка поёжилась, словно от сквозняка, и опустилась на пол.

— Я не криворукая, — сказала она и отвернулась. — Сам строй свою башню.

— Да пожалуйста! — Крылатик схватил красный кубик и, взлетев над башней, с размаха нахлобучил его сверху. — Вот как надо работать! Кубики должны ложиться ровно, а не…

Крылатик не закончил фразу, потому что в следующий миг башня закачалась, и всё шаткое сооружение развалилось!

— Тьфу ты, кочерыжка! — в сердцах бросил он и стремительно спустился вниз.

— Где? Какая кочерыжка? — удивленно спросил знакомый голос. В дверях комнаты стояла тётя Люба и с интересом наблюдала за происходящим.

— Да башня… — Крылатик, похоже, сильно огорчился. — Эх, такую конструкцию испортили!

Тётя Люба огляделась.

— Башню — вернее, то, что от неё осталось, — вижу, а кочерыжку нет. Что ж это за кочерыжка всё-таки?

— Не обращайте внимания, — вздохнула Крапинка. — Не было никакой кочерыжки. Это его ребята в лагере так ругаться научили. А ещё он «криворукой» обзывается, «блинами» ругается.

Тётя Люба огорчённо покачала головой. В этом году Крылатик и Крапинка впервые в жизни побывали в детском лагере. Конечно, малыши познакомились там с ребятами, многому научились. Но, видимо, не всё новое пошло им на пользу.

Крылатик покраснел.

— Да не ругаюсь я! — сказал он. — Блинами не ругаются, их едят. И кочерыжка — не ругательство, а серединка капусты. Обычные слова, самые простые.

Тётя Люба понимающе кивнула.

— Простые. Но боюсь, что в данном случае они стали пустыми и даже грязными.

Крылатик недоверчиво посмотрел на тётю Любу.

— Что вы такое говорите? Слово — не корзинка и не рубашка, оно не может быть пустым или грязным!

— Ещё как может! Слово становится пустым, если за ним ничего не стоит. Вот ты сказал «кочерыжка», а никакой кочерыжки-то и не было! И слово заболело: стало пустым. Но не только. Ведь ты ещё и разозлился; твоя злость испачкала слово, и оно стало грязным. Хуже всего, что человек при этом может и сам так испачкаться, что его потом никаким мылом не отмоешь!

Крылатик с тревогой посмотрел на свои ладошки: а вдруг они уже испачкались?

— Что же делать? — спросила Крапинка.

— Как что? Нужно бороться с этим, чтобы не пришлось потом отстирывать слова! Об этом, кстати, в сказке про Ивушкина написано, помните?

Малыши отрицательно покачали головами.

Тётя Люба подошла к книжной полке и поискала взглядом книжку.

— Да вот же она! Называется «Счастливо, Ивушкин!», а написала её Ирина Токмакова. Разве я вам не читала?

— Нет. А кто это — Ивушкин?

— Это маленький мальчик. Однажды он попал в сказочную страну, в волшебный лес, и встретил там старого Енота Нотю…

Голос тёти Любы постепенно становился тише, звучал словно бы издалека, и вскоре уже ничего невозможно было разобрать. Крапинка и Крылатик с изумлением увидели, что они уже не в комнате, и вокруг них не знакомые стены, а какие-то ветви… много ветвей… деревья…

Одним словом, они оказались в лесу.

И это был вовсе не знакомый им до каждого кустика их родной лес, а какой-то чужой, дремучий, с шелестящими — словно бормочущими — листьями. Малыши догадались, что попали в сказку, в тот самый волшебный лес!

Они прошли немного по тропинке, и вскоре деревья начали расступаться, открывая взору поляну с небольшим аккуратным домиком, выложенным мхом. Перед домом кипел на костре бак, в котором старый енот помешивал стирку. Рядом на протянутой между двумя стволами веревке сохло уже выстиранное бельё. Бельё было странное, очень необычной формы: в виде собаки, верблюда, блинов, кочана капусты, кочерыжки и множества других самых неожиданных предметов, среди которых были даже очки и нечто, похожее на сломанную — кривую — руку.

Старый енот тяжело вздыхал и бормотал:

— Ох, сколько же у меня работы! Бедный я, бедный! Уж полощешь-полощешь, отбеливаешь-отбеливаешь… Ведь грязи-то, грязи-то — не оберёшься. Хоть бы кто-нибудь пожалел старого Нотю!
Малыши подошли поближе.
— Скажите, вас кто-то обидел? — участливо спросила Крапинка.
Енот вздрогнул от неожиданности и оглянулся.

— О-хо-хо… Пожалуй, что так: никто меня не жалеет. А я так устал, так устал! Понимаете, люди очень неаккуратно обращаются со словами! А ведь сказанное слово никуда не девается. Сказано — значит, оно уже есть.

— Ну и что? — спросил Крылатик.

— Как ну и что? А то, что слова бывают разные. Хорошие слова улетают на звёзды и там превращаются в прекрасные цветы. Звёзды радуются и начинают светить ещё ярче — это они так возвращают радость на землю. Поэтому чем больше хороших, красивых слов говорится, тем радостнее всем. А уж если кто плохое слово скажет — просто беда! Как только на земле кого-нибудь обидят или расстроят, злые слова сразу же летят на облака и расплываются на них грязными кляксами. И ведь плохих слов люди говорят нынче всё больше и больше. Одни произносят их, не подумавши, другие — оттого, что душа невоспитанная. А если я не успею их выстирать, такой безобразный грязный дождь прольётся — ужас! Вот я и ловлю их сачком, и стираю без передышки. Одних «блинов» сегодня три тысячи настирал, а тут ещё «кочерыжки» и «дураки», «очкарики» и «криворукие»! Еле справляюсь. О-хо-хо… Бедный Нотя…

Голос Ноти становился всё глуше, сам он словно таял в тумане, как растаял вскоре и волшебный лес, — и малыши вновь оказались в комнате. Тётя Люба по-прежнему стояла с раскрытой книгой в руках.

— А если не успеет Енот все слова отстирать, что ж тогда будет?! — спросила Крапинка.

— Страшно подумать! — сказала тётя Люба и посмотрела на Крылатика. Тот стоял растерянный и красный, как рак. Наконец решился.

— Я знаю, что делать! — сказал он твёрдо. — С этого дня буду стараться не произносить ни одного плохого, грязного слова!

— А если ещё и ребята нам в этом помогут, то, может быть, грязных облаков на небе поубавится? — задумчиво спросила Крапинка.

А вы, ребята, как думаете?

ПРЕВРАЩЕНИЕ ИРИСКИ

Заканчивалось лето, к концу подходили и летние приключения. В один из последних тёплых дней Крапинка сидела возле окошка, опершись ладошкой о круглую щёчку, и вспоминала, как они с братцем рыбачили на берегу быстрой речушки, как собирали в лесной чаще ягоды, как летали наперегонки на своих пятнистых крылышках. Её воспоминания неожиданно прервал взволнованный голос Крылатика:

— Волшебник, Крапинка! Настоящий волшебник!

Крапинка едва не подпрыгнула от неожиданности.

— Где? Какой волшебник?

— Не знаю, я его ещё не видел, но он точно есть, и он где-то здесь, в нашем лесу!

— Ничего не понимаю, — сказала Крапинка. — Что случилось-то?

Крылатик приблизился почти к самому уху сестрички и прошептал:

— Она превратилась! Я сам видел!

— Кто?! — Крапинка тоже на всякий случай перешла на шёпот и испуганно огляделась по сторонам.

— Помнишь, мы играли в прятки с гусеничкой Ириской? Чёрненькая такая, с жёлтыми пятнышками?

— Ириску? Конечно, помню: смешная, весёлая! Что-то её давно не было видно.

— Вот то-то и оно, не видно. Потому что она — теперь не она.

— Как это??

— Вот слушай. Она ведь, Ириска эта, в последнее время всё зевала, да зевала. «Что-то, — говорит, — я устала, надо отдохнуть». А потом и вовсе заснула, повисла на листе крапивном вниз головой и спит. Я-то думал, поспит и опять играть с нами будет. А она покрылась каким-то панцирем, как будто в коробочку залезла.

— Может, это она к зиме так готовится? — предположила Крапинка.

— Не знаю. Я к ней несколько раз подходил, разбудить хотел. Стучал, стучал по коробочке этой — никакого толку. А сегодня… Ты не поверишь!..

— Ну? Говори же! — нетерпеливо сказала Крапинка.

— Я и говорю. Подошёл я сегодня, как обычно к этой коробочке, постучал. «Просыпайся, — говорю, Ириска, пойдём в прятки играть». А коробочка вдруг как треснет! Развалилась, а из неё…

— Ириска?

— А из неё вместо нашей Ириски — совершенно незнакомая бабочка вылезла. Я ей говорю: «Где Ириска?» А она — ничего, мол, не знаю, с ирисками не знакома, и вообще, я только сегодня на свет появилась. Вот и выходит, что Ириску нашу заколдовали, превратили в бабочку.

— Хм… — Крапинка задумалась. — Бабочкой, конечно, интереснее быть, чем гусеницей. Вот только как же это?

— А я и говорю: волшебник. Пришёл в наш лес и затеял всякие превращения.

— Что за волшебники, что за превращения? Здравствуйте, малыши! Что у вас стряслось?

Малыши и не заметили, как в комнату вошла тётя Люба. Они наперебой стали рассказывать ей о том, что приключилось с Ириской. Тётя Люба, похоже, нисколько не удивилась.

— Обычное дело, — невозмутимо сказала она. — Все гусеницы рано или поздно превращаются в бабочек, и в этом вовсе нет ничего особенного или волшебного. Просто эти насекомые так устроены: сначала из маленьких яичек вылупляются гусеницы. Они ползают по стеблям и листьям растений, питаются ими и растут. Потом гусеница находит укромное местечко и покрывается твёрдой оболочкой, то есть, окукливается. Куколка бабочки-крапивницы — а, судя по твоему, Крылатик, рассказу, Ириска была гусеницей именно бабочки-крапивницы — прикрепляется обычно к крапивному листу и неподвижно висит так около двух недель. Но неподвижность эта лишь кажущаяся, ведь внутри куколки в это время происходят удивительные превращения! И, в конце концов, куколка лопается, и из неё вылетает бабочка!

— Чудеса! — только и сумела выговорить Крапинка.

— Никогда бы не поверил, если бы не увидел своими собственными глазами, — сказал Крылатик. — Тётя Люба, — вспомнил вдруг он, — а волшебник-то?

— Что — волшебник?

— Ну, волшебник-то всё-таки есть?

— Ведь должен же быть кто-то, кто превращает гусениц в бабочек, — поддержала брата Крапинка. — Само по себе ничего не бывает!

— Ну, конечно есть. Он превращает гусеницу в бабочку, яйцо в цыплёнка, а маленькое зёрнышко — в огромное дерево. Только Он — не волшебник. Он — Тот, Кто дал жизнь всему живому на Земле, создал саму Землю и установил законы, по которым она живёт, и по которым происходят все эти необыкновенные превращения и обыкновенные чудеса.

— Он — Бог, — догадалась Крапинка.

На окошко вдруг села красивая коричнево-красная с синими и жёлтыми пятнышками бабочка. Сложив крылышки, она заглянула в комнату, словно приглашая малышей на прогулку.

— А вот и ваша бывшая Ириска, — улыбнулась тётя Люба.

Крылатик с Крапинкой переглянулись, взялись за руки, и, взмахнув своими пятнистыми крылышками, вылетели из дому прямо через форточку.

А потом они играли в салки-леталки вместе со своей новой-старой подружкой Ириской и радовались тому, что солнышко светит по-прежнему ласково, что небо по-прежнему голубое, а жизнь — прекрасна и полна обыкновенных, и в то же время таких удивительных чудес!

 

ПРОСТЫЕ ПРАВИЛА

В тот год лето выдалось особенно жарким, и крылатые человечки целыми днями пропадали в лесу и на речке. Однажды вечером, когда утомительная дневная жара начала понемногу спадать, они возвращались к своему домику на опушке леса, как вдруг услышали за кустами бузины тяжёлые вздохи и чьё-то негромкое бормотание.

— Ох-ох-ох! Ох, беда, беда! Ох, тяжелёхонько!

Раздвинув ветви с ярко-красными ягодами, Крылатик и Крапинка увидели необычного старичка с длинной седой бородой: ростом невелик, голосом не тих, в кафтан наряжён, сам умён-мудрён. На одном плече его громоздился большой мешок, а сам он, согнувшись под его тяжестью, с трудом опирался на посох.

— Здравствуйте, дедушка! — вежливо поздоровались малыши.

— А, молодёжь! — приветливо ответил старичок, словно старым знакомым. — И вам не хворать!

— Вы кто, дедушка? — спросил Крылатик.

— Я — старичок-лесовичок, этому лесу хозяин. Смотрю тут за порядком, слежу, чтобы звери друг друга не обижали, чтобы деревья не болели. А вас-то я давно знаю, давненько за вами наблюдаю.

Кряхтя и охая, Лесовичок заковылял к тропинке, а крылатые человечки, не дожидаясь приглашения, бросились ему помогать. Втроём потащили они тяжёлую ношу по тропинке из леса, к дороге. По пути малыши принялись расспрашивать старичка о его беде.

— Ох, беда, беда, да не со мной, а с лесом и со всеми лесными жителями.

— Как с жителями? Это и с нами, значит? Мы ведь тоже в лесу живём!

— И с вами, стало быть, тоже. Да что тут говорить: глядите сами! — грустно сказал старичок и, опустив мешок на землю, раскрыл его.

Неприглядное зрелище предстало пред взорами лесных человечков. Горы банановой и апельсиновой кожуры, яблочные огрызки, обёртки от мороженого, всевозможные бумажки, целлофановые пакеты, окурки, пустые консервные и пивные банки и бутылки, бутылки, бутылки — большие и маленькие, пластиковые и стеклянные, целые и разбитые.

— Ой-ёй-ёй! — протянула Крапинка. — Сколько мусора! Где же вы всё это взяли?

Старичок огорчённо сдвинул седые мохнатые брови.

— Как где? Здесь, в лесу и взял! Люди приходят в лес отдохнуть, а оставляют после себя мусор. А ведь он накапливается и становится для леса настоящим бедствием.

— Бедствием? Но почему?

— А потому: остатки пищи портятся и заражают лес. Нарушается природное равновесие, а от этого страдает всё живое: болеют и растения, и животные. Опасен и другой мусор — пластик, целлофан и стекло, — ведь если его не убрать, он сам собой никуда не денется. Представляете, что тогда станет с лесом через десять или двадцать лет? Он просто превратится в одну большую свалку и погибнет. Если, конечно, не сгорит ещё раньше.

— Если не… что?! Почему?! — Крапинка от волнения почти потеряла дар речи.

Лесовичок ответил не сразу. Он тяжело вздохнул, завязал мешок, и все трое продолжили путь.

— Леса в последнее время стали гореть всё чаще, — наконец сказал старичок. — Порой для этого достаточно лишь одного брошенного окурка. Да что там окурок! В такую жару пожар может случиться даже из-за простой стекляшки — бутылочного осколка, например. Ведь стекло преломляет и фокусирует солнечные лучи, и делает их не просто горячими, а огненными. От этого может загореться трава или мох, и, если вовремя не потушить пламя, пожар может охватить весь лес.

Крылатик так разволновался, что даже остановился.

— Что же делать? — спросил он.

— Ну, что тут сделаешь? Вот пытаюсь я, старик-лесовик, хоть что-то сделать, да разве ж мне одному справиться?

— Нет, не справиться, — покачала головой Крапинка.

— А мы? — Крылатик был настроен решительно. — Мы тоже будем помогать, будем мусор из леса убирать!

— Вот за это спасибо; хоть и невелики у вас силёнки, да с вами-то сподручней: двое-трое — не один! Однако, всё, что мы с вами можем сделать — лишь капля в море.

— Верно,— огорчённо сказала Крапинка. — Нас только трое, разве за каждым уберёшь? Я видела сегодня, как двое ребят шли по лесу и ели конфеты, а бумажки бросали прямо под ноги. А сколько таких ребят каждый день в лес приезжает!

— Много, — вздохнул Лесовичок. — И не только ребят. Нет, надо, чтобы люди сами научились беречь свой дом — Землю. А Земля — это и лес, и речка, и города и деревни, словом всё, что вокруг. Казалось бы, чего проще: не бросай огрызок или фантик себе под ноги, дойди до урны. А нет урны — положи в карман, в сумку, — потом выбросишь. Человек, который с детства привыкает к этому простому правилу, уже не будет засорять реки, портить леса, губить Землю. Эх, если бы все люди поняли это, насколько лучше была бы жизнь!

— И мы не боялись бы, что наш лес погибнет! — добавил Крылатик.

Все трое дошли, наконец, до дороги, ведущей в город, и положили мешок у обочины. Рядом с ними вскоре остановился один из автомобилей.

— Вам в город? — приветливо спросил молодой водитель. — Можем вас подвезти: места вы почти не займёте.

Казалось, ни он, ни его семья, вовсе не удивились сказочным лесным жителям, голосующим у дороги.

— Нет, спасибо, — вежливо ответили те. — Заберите только вот этот мусор.

— Конечно, заберём, не оставлять же его в лесу, — сказал мужчина. И он положил мешок в багажник, где уже лежал почти такой же пакет с мусором.

— Оказывается, не все люди — неряхи, — сказала Крапинка, когда автомобиль скрылся из виду. — Многие, наоборот, наши помощники.

— Многие, но не все, — вздохнул Крылатик. — Эх, была бы у меня волшебная палочка, я бы… Я бы…

— Что? — спросила Крапинка.

— Я бы всех людей заставил убирать за собой, и вообще… поступать правильно!

— Заставил бы? — удивился старик. — Всех людей? Ну и ну, — усмехнулся он в бороду. — Боюсь только, это были бы уже не люди, а… послушные роботы. Нет, так дела не делаются. Никто, даже Сам Бог, не заставляет человека поступать правильно, выбирать добро или зло. Каждый выбирает это сам.

Крылатик растерялся.

— Значит, ничего нельзя исправить?

— Почему же нельзя? Можно! Человек может исправить самого себя, стать лучше, — тогда и жизнь вокруг него будет становиться лучше. Это тоже очень простое правило, но оно может изменить целый мир.

И это прозвучало обнадёживающе.

Часть II. ОСЕНЬ

 

ПРОПАВШАЯ ЦИФРА

Крапинка старательно выводила в клеточках цифры. «Четыре, пять…» — шептала она одними губами. После летнего перерыва не так-то легко было вновь вернуться к арифметике, но малышка не унывала и с удовольствием выполняла своё задание.

Крылатик с тоской взглянул на ровные, как солдатики, цифры в тетрадке сестрички. Его-то цифры совсем не слушались, не желали выстраиваться в линеечку, а пальцы с непривычки уже начали болеть.

— И кто их только придумал, эти цифры! — с досадой бормотал он, дописывая шестёрку. — Вот возьму и пропущу какую-нибудь! Одной больше — одной меньше — какая разница?

Малыш бросил быстрый взгляд на сестру — не заметит ли? — и вместо цифры «семь» торопливо вывел восьмёрку, а следом нацарапал кое-как девятку и десятку. Крапинка продолжала сосредоточенно работать, не обращая никакого внимания на беспорядок в тетрадке брата. «Авось и тётя Люба не заметит», — подумал Крылатик, и, бросив на стол ручку, запрыгал по комнате.

— А я всё написал! А я всё написал!

И тут с резким неприятным звуком вдруг распахнулось окошко, и в комнату ворвался холодный колючий сквозняк. Крапинка вздрогнула и подняла голову от тетрадки. Крылатик от неожиданности замер на месте.

— Что это было? — почему-то шёпотом спросила Крапинка, закрывая окно.

— Н-не знаю, — тоже шёпотом ответил малыш и испуганно оглянулся. Взгляд его упал на полку с книгами.

— Ой-ёй-ёй! Смотри, Крапинка!

Крапинка посмотрела и ахнула. На полке, обычно плотно заполненной книгами, вдруг образовались «дырки».

— Ну и дела, — только и сумела выговорить она.

В этот момент в дверь постучали, и на пороге появилась тётя Люба. Она сразу заметила неладное.

— Что-то случилось? — удивлённо спросила тётя Люба. — Да что это с вами такое?

— Ой, случилось! — сказала Крапинка. — Вот прямо только что и случилось: у нас книжки пропали!

— Их ветер унёс! — Крылатик уже немного успокоился и осмелел. — Это же грабёж средь бела дня!

Тётя Люба подошла к книжной полке и в недоумении разглядывала её.

— А что именно пропало? Вы помните, каких книжек не хватает?

Крылатик в задумчивости потёр нос.

— Вот тут стояла «Сказка о мёртвой царевне и семи богатырях»! — сказал он.

— А здесь была «Белоснежка и семь гномов»!

— А вот тут… Что же тут было? Кажется, «Цветик-семицветик».

Тётя Люба понимающе кивнула.

— Интересно! — сказала она. — А сказка «Волк и семеро козлят» тоже пропала, не так ли? И «Семь подземных королей»?

Крапинка поискала на полке.

— Точно! Но как вы догадались?

— Так ведь не трудно догадаться! Цифра семь!

— Что цифра семь?

— Пропали книжки, в которых участвует цифра семь. Наверное, семёрка в беде!

— Семёрка? — Крылатик покраснел. Подбежав к столу, он захлопнул тетрадку и спрятал её за спину. — Да ладно, ерунда всё это! — сказал он. — Подумаешь, сказки пропали!

— Что ты, Крылатик? — возмутилась Крапинка. — Никакая это не ерунда!

Тётя Люба внимательно посмотрела на Крылатика и, как бы между прочим, спросила:

— А вы, кстати, задание мое выполнили? Все цифры написали?

— Цифры-то написали, — грустно сказала Крапинка, а Крылатик добавил неуверенно:

— Конечно, написали. Все до единой…

И в этот момент вновь распахнулось окошко, и в комнату ворвался уже не сквозняк, а целый вихрь!

От неожиданности все зажмурились, а когда вновь открыли глаза, то просто ахнули, а Крапинка даже заплакала. Ещё бы: всё-всё, что было в комнате, потеряло свой цвет и стало чёрно-белым!

— Да-а, — сказала тётя Люба, — Кажется, всё гораздо серьёзнее, чем я думала. Если семёрка и вправду попала в беду…

— То что? — спросил Крылатик.

— А то, что цифра семь не только в сказках бывает! Есть ещё семь цветов радуги…

— Потому цвета и пропали? — всхлипывая, спросила Крапинка.

— А ещё семь нот…

— И музыки больше не будет? — ужаснулся Крылатик.

— Семь дней недели…

— И воскресенье никогда не наступит?

Тётя Люба не ответила, а лишь вздохнула.

— Вот ведь, беда-то какая, — сказала она наконец. — Так обычно бывает, когда кто-то совершит нечестный или недобрый поступок. Тогда всё разлаживается, и жизнь становится серой. Конечно, это не всегда бывает так заметно, как у нас, но от этого не легче.

— Нечестный или недобрый? — переспросил Крылатик и покраснел ещё больше.

— Жизнь становится серой, какой ужас, — сказала Крапинка. — И что же делать?

Крылатик от стыда уже готов был сквозь землю провалиться.

— Скажите, тётя Люба… — неуверенно начал он. — А если он… ну, тот, кто совершил этот нечестный поступок, — если он… во всём сознается? Ведь он же не думал, не знал, что это так опасно…

— Не думал и не знал? Ну, если он исправит свои ошибки: найдёт в себе мужество сказать правду… Если он действительно раскаивается…

— Он действительно… Он больше не будет… То есть не он, а я! — Крылатик перевёл дух. — Это я во всём виноват! Я пропустил цифру семь.

— Как так пропустил? Нечаянно? — удивилась Крапинка.

— Конечно, неча… — начал было Крылатик и осёкся. Он поднял голову и тихо сказал: — Нет, нарочно. Мне просто лень было цифры писать!

— Это всё? — тётя Люба внимательно смотрела на малыша. Тот вздохнул.

— А потом я ещё и обманул вас, сказал, что все до единой цифры написал. Но… Я всё понял! Я исправлюсь! Я постараюсь, — добавил он совсем тихо и с надеждой посмотрел на приоткрытое окошко.

И тут… Раздался тоненький хрустальный звон, и в комнату вновь влетел ветерок — но на этот раз уже тёплый и мягкий. Он облетел комнату и раскрасил всё, что в ней было, в обычные цвета, а пропавшие книжки вернулись на места!

Крапинка захлопала в ладоши от радости. А Крылатик бросился к столу и принялся заново писать цифры. Надо ли говорить, что теперь они получались у него ровными и аккуратными, и, хотя не такими красивыми и ладными, как у сестрички, но вполне сносными. И что удивительно: на этот раз Крылатик вовсе не устал!

Ему даже казалось, что он готов заниматься математикой до самого вечера.

 

ЗЁРНЫШКИ-ПОВАРЯТА

Как-то ясным осенним утром Крапинка набрала в палисаднике целую охапку разноцветных листьев и позвала Крылатика, чтобы тот помог найти подходящую вазочку для букета. Но Крылатик не отзывался. Он прилип носом к окошку и, казалось, не замечал ничего вокруг.

— Ах, вот ты где! — сказала Крапинка, входя в комнату. — Зову, зову тебя, а ты не отвечаешь! — Да что же это с тобой? Ты что, и вправду ничего не слышишь?

— Слышу, слышу, — не отрываясь от окна, ответил Крылатик. — Только мне сейчас некогда, понимаешь? Я пропустить боюсь.

— Пропустить? Кого? — не поняла Крапинка. — А ну-ка, рассказывай скорее, что происходит? Может, мне тоже интересно!

Крылатик оглянулся на сестру.

— Да в том-то и дело, что ничего не происходит! Я уже целый час на деревья смотрю: жду, жду, и всё без толку. — Крылатик вздохнул. — Может, он ночью приходит?

— Кто??

— Ну, тот… Который в саду деревья красит!

— А разве их красит кто-то? — удивилась Крапинка. — Кто же это?

— Вот и я не знаю! Я знаю только, что раньше листья на деревьях были зелёные, а теперь?

Крапинка уставилась на свой букет, словно впервые увидела его.

— А теперь они все разноцветные! Значит, ты думаешь… Ты думаешь…

— Так ты думаешь, что кто-то незаметно подкрадывается к деревьям и перекрашивает листья? Интересно, интересно, — улыбнулась тётя Люба. Она только что вошла в комнату, но малыши, увлечённые беседой, не заметили её.

— Ну да, думаю: сами ведь деревья не могут листики покрасить. У них и рук нет.

— И красок тоже, — добавила Крапинка.

— Рук у деревьев нет, — сказала тётя Люба, — а вот краска есть! Не удивляйтесь: в листьях деревьев есть особые красящие зёрнышки — пигменты. Они бывают разных цветов, но летом в листьях больше всего зелёного пигмента, который называется хлорофилл.

Крылатик задумался.

— Наверное, этот хлорофилл растениям для красоты нужен! — сказал он.

Тётя Люба покачала головой.

— Зелёные листочки, безусловно, очень красивы и радуют глаз. Но не это главное. А главное, что зёрнышки хлорофилла… готовят всему миру еду!

— Всему миру? Да вы, наверное, шутите, — не поверил Крылатик.

— Нет, Крылатик, не шучу. Каждое зёрнышко хлорофилла — словно маленький заводик, производящий питательные вещества. И, представьте себе, производит он эти вещества почти что из ничего: из воздуха, воды и солнечного света. Зелёные «заводики» берут из воздуха углекислый газ, из земли — воду, и при помощи солнечного света превращают всё это в строительный материал для всего растения!

— Получается, что растения образуются из воды, воздуха и солнышка?

— Вот именно! Даже больше того: получается, что из воды, воздуха и света берутся все питательные вещества на Земле. Ведь и люди, и животные питаются растениями и тоже растут.

Крылатик с Крапинкой переглянулись. Всё это было так необычно, что даже не верилось!

— Но и это ещё не всё! — продолжала тётя Люба. — Во время работы хлорофилловых зёрен выделяется кислород, которым мы дышим. Значит, без этих маленьких зелёных зёрнышек нам нечем было бы дышать, да и жизни на Земле просто не было бы.

— Ничего себе! — воскликнул Крылатик и засмеялся. — Ай да ёрнышки-поварята! Хлорофилл кашу сварил!

— А куда же этот хлорофилл осенью девается? — встревожилась Крапинка. — Почти и листочков-то зелёных не осталось.

— Дело в том, что этот зелёный пигмент в листьях постоянно разрушается и образуется снова. Но образовываться он может только при солнечном свете. Летом дни длинные, солнышко светит долго, поэтому хлорофилл образуется постоянно. А осенью солнышко светит меньше, хлорофилл разрушается, а вновь образовываться не успевает, — дни-то короткими становятся! Вот и проступает та краска, которую нельзя было разглядеть летом из-за зелени: у берёзы — жёлтая, у осины — ярко-красная. Теперь вам понятно, кто листья в саду перекрашивает?

— Понятно, — сказала Крапинка.

— А мне непонятно, — вздохнул Крылатик. — Вот вы вроде бы всё объяснили: и про листочки, и про хлорофилл, и откуда еда для всего мира берётся. И всё равно неясно: как это всё происходит? Как это маленькие зёрнышки, словно заводики, работают, и почти из ничего еду производят? Кто их придумал и построил? Ну, ведь не могли же они, такие сложные, сами получиться!

— Да уж, — поддержала брата Крапинка. — Сама даже каша не сварится!

— Действительно, не сварится, и не получится, — согласилась тётя Люба. — Но, если честно… Я и сама не понимаю, каким образом внутри этих маленьких зёрнышек происходят такие серьёзные превращения. Я знаю одно: придумал и устроил всё это Тот, Кто сотворил весь наш мир. Он и загадал нам множество тайн и загадок, многие из которых не могут разгадать даже учёные. Ведь, изучая мир, учёные лишь описывают его, выявляют его законы. А как всё происходит, почему именно эти законы действуют — объяснить не могут. К примеру, мы видим прекрасный цветок, но не понимаем, как он растёт, и не можем повторить это чудо. И чем больше мы узнаем тайн природы, тем больше возникает перед нами новых тайн и вопросов — ведь мир бесконечен и неисчерпаем.

Но тем и интереснее жить в нём!

И все с этим согласились.

 

ОСЕННИЙ СЮРПРИЗ

В один из погожих осенних дней тётя Люба подошла к лесному домику и в недоумении остановилась у закрытой двери. Похоже, никого нет дома.

— Странно, — подумала она. — Где бы они могли быть?

Собственно говоря, Крылатик и Крапинка могли быть где угодно: деньки стояли ясные, солнечные — как же тут усидишь в комнате? Но ведь не далее как вчера лесные человечки сами пригласили её в гости, пообещав сюрприз! Разумеется, тётя Люба, которая страшно любила всякие сюрпризы, пришла в назначенный час. И вот теперь она в растерянности топталась у крыльца, не зная, как поступить.

— А вот и мы! Здравствуйте! — услышала она вдруг знакомые голоса и облёгченно вздохнула. По тропинке — едва не взлетая от нетерпения — бежали вприпрыжку хозяева домика с корзинками в руках. Тётя Люба с удовольствием оглядела знакомые фигурки с крылышками. Всё-таки она успела уже соскучиться по своим маленьким друзьям!

— Ну, здравствуйте, малыши, наконец-то! А я уж не знала, что и думать, собиралась уходить!

— Что вы, что вы! Ни в коем случае! — заволновались лесные человечки. — Ведь мы кое-что вам обещали! Угадайте, что это?

И малыши торжественно протянули гостье свои корзинки, прикрытые сверху нарядными дубовыми листьями.

— Думаю, это и есть обещанный сюрприз, — предположила тётя Люба, пытаясь разглядеть содержимое корзинок. — Подозреваю даже, что это… Грибы!!

— Точно, они самые! — глаза малышей сияли радостью. — Мы ведь знаем, как вы их любите!

— Спасибо, мои дорогие! — тётя Люба была по-настоящему растрогана. — Вот уж сюрприз, так сюрприз! Только, чур: готовить будем вместе! Договорились?

— Конечно, с удовольствием!

На кухне Крапинка высыпала свои грибы на стол.

— Крылатику повезло, — вздохнула она, — он целую корзинку насобирал, а мне в этот раз немного попалось…

— Пусть немного, — сказала тётя Люба. — Зато каких! Это ж не грибы, а загляденье!

Действительно, грибы из корзинки Крапинки были все как на подбор: целая семейка глянцево-блестящих маслят, несколько крепких подберёзовиков и пять красавцев белых! — все они были крепенькие, ладные и аккуратные, под стать своей хозяйке.

— Мы их в самой дальней чаще собирали, — сказала Крапинка. Малыши давно знали, что возле дороги грибы собирать нельзя: они могут вбирать в себя яды из выхлопных труб автомобилей.

— А мои грибы ещё лучше! — у Крылатика от волнения даже уши запылали. — У меня грибов ещё больше, глядите!

Он перевернул свою корзинку, и на стол посыпалась целая куча подберёзовиков, подосиновиков и свинушек вперемешку с лесным сором: ветками, листиками, иголками. Сверху, словно довершая, композицию, гордо и нахально водворился красный мухомор!

— Ну и ну, — только и смогла выговорить тётя Люба.

Крылатик почесал затылок. Похоже, он и сам от себя такого не ожидал. Взяв мухомор, он покрутил его в пальцах.

— Вообще-то я их никогда не собираю. Но тут что-то жалко его стало: такая красота пропадает! Вот я и принёс, чтобы все полюбовались.

— Крылатик, а ты вообще знаешь что-нибудь о съедобных и несъедобных грибах? — строго спросила Крапинка.

— Спрашиваешь! Конечно, знаю!

— Было бы странно, если б вы, лесные жители, не знали об этом, — сказала тётя Люба. — Вопрос в том, что именно вам известно?

— Да всё известно, тётя Люба, даже не сомневайтесь! — горячо заверил её Крылатик. — Мы знаем, что бывают ядовитые грибы, которые ни в коем случае нельзя есть! Мухоморы и поганки, например.

— Их и в руки-то брать не стоит, — добавила Крапинка. — Это может быть опасно.

— Верно, не стоит, — сказала тётя Люба.

Крылатик бросил мухомор в мусорное ведро и с тревогой оглядел свои руки.

— Я их сейчас же вымою с мылом, — заверил он и побежал к умывальнику.

— Тётя Люба, а какой гриб самый опасный? — спросила Крапинка.

Тётя Люба задумалась.

— Пожалуй, бледная поганка. Насколько мне известно, это самый ядовитый из всех грибов. Микологи даже советуют не брать в корзинку хорошие грибы, если рядом с ними растёт бледная поганка: ведь на них могут попасть её ядовитые споры, — ответила тётя Люба, а про себя подумала: «Сейчас Крапинка спросит, кто такие микологи».

— А кто такие микологи? — послушно, словно прочитав её мысли, спросила Крапинка.

Тётя Люба засмеялась.

— Это учёные-биологи, изучающие грибы.

— Я бледную поганку ни за что не возьму, даже близко не подойду, даже пальцем не притронусь! — сказал Крылатик и ещё раз оглядел свои руки: не осталось ли следов от мухомора? — Я поганку хорошо знаю, она на шампиньон похожа!

— Только у неё пластины под шляпкой не коричневые, а белые, — добавила Крапинка.

— Верно! — согласилась тётя Люба. — Кроме того, на ножке поганки есть белое кольцо — вроде юбочки, а внизу утолщение, похожее на мешок или чашу.

— Знаем, знаем! — перебил её Крылатик. — Да я вообще все несъедобные грибы, как свои пять пальцев знаю.

— Что ты говоришь? — тётя Люба взяла в руки небольшую молоденькую свинушку. — А вот это, по-твоему, съедобный гриб? — спросила она.

— Конечно, съедобный! Очень даже съедобный!

Тётя Люба покачала головой.

— А вот и не угадал! Многие, конечно, их едят, но делать этого не стоит. Раньше свинушки считалась условно-съедобными, — ну, то есть, почти съедобными. Думали, что если собирать их подальше от дороги, то вреда не будет. Но недавно ученые обнаружили, что в свинушках может образовываться очень опасный яд мускарин. Причем, до сих пор непонятно, почему и при каких условиях этот яд образуется.

— А мы и не знали! — испуганно сказала Крапинка.

— Так знайте! Свинушки оказались настолько коварными, что отравление ими может наступить не сразу, а через самое неопределенное время. Кроме того, если есть эти грибы часто, в крови человека образуются антитела, а они, накапливаясь в организме, разрушают красные клетки крови — эритроциты.

— Ничего себе! Никогда больше не будем брать их! — сказала Крапинка. — Разве нам в лесу других грибов мало?

— И правда! Спасибо, что предупредили, тётя Люба! — добавил Крылатик. Он собрал со стола все свинушки и выбросил их в ведро. — Ничего, ничего, — приговаривал он, — у нас и других грибов достаточно, на обед хватит.

За разговорами друзья сами не заметили, как почистили и помыли все грибы, и вскоре весь дом наполнился аппетитными ароматами грибного супа.

— Всё-таки замечательный осенний сюрприз вы устроили мне сегодня, — сказала тётя Люба, когда все уже сидели за столом. — Спасибо вам!

— На здоровье, — дружно, с набитыми ртами, ответили малыши.

 

МИЛЛИОН ЖЕЛУДЕЙ

В конце сентября так потеплело, словно лето решило вновь вернуться на несколько дней в наши края. Крылатик и Крапинка с радостью проводили последние тёплые денёчки в лесу — собирали грибы, играли в мяч или просто нежились в ярких лучах уходящего в зимний отпуск солнца.

В один из таких дней малыши с корзинками в руках спешили в дальний конец леса, где была их заветная полянка с маслятами. Подлетая к дубраве, они услышали звонкие голоса и увидели людей с корзинками.

— О, сколько грибников! — сказала Крапинка.

— А по-моему, это не грибники. Они не грибы собирают, — заметил Крылатик.

И действительно, «грибники» собирали что-то другое — вроде маленьких гладких камушков.

— На орехи похоже, — присмотревшись, сказал Крылатик.

— Что ты, откуда же тут орехам взяться, здесь одни дубы растут.

Крылатик опустился пониже, чтобы лучше все разглядеть, и даже присвистнул от удивления.

— Так это… Жёлуди!

— Точно, жёлуди, — подтвердила Крапинка. — Только непонятно, зачем? Белок кормить, что ли?

Малыши так удивились, что не заметили, как оказались почти у самой земли, нос к носу столкнувшись с девочкой. Она была похожа на одуванчик с косичками — светлые пушистые волосы, тонкая шея, зелёная курточка. Корзинка её почти на половину была заполнена большими гладкими желудями.

Увидев крылатых человечков, девочка ахнула. Её серые глаза так расширились, что стали похожими на два небольших озерца, а веснушки на носу едва не подпрыгивали от удивления.

— Вы… кто? — наконец спросила девочка. — Божьи коровки?

— Где это ты видела таких больших божьих коровок? — возмутился Крылатик. — Разве непонятно, что мы просто крылатые человечки. Я Крылатик, — представился он. — А это — моя сестрёнка Крапинка.

— А я Варя, — сказала девочка. Она продолжала с интересом рассматривать малышей, и даже потрогала их крылышки. Наконец, осмелев немного, спросила:

— Вы прилетели на Лесной фестиваль?

— Нет, — удивились человечки. — Мы впервые об этом слышим. И… зачем тебе столько желудей?

— Значит, вы ничего не знаете про «Миллион желудей»? — удивилась в свою очередь девочка.

— Какой ещё миллион?

— «Миллион желудей», — повторила Варя. — Так называется акция. Мы собираем жёлуди, чтобы сажать новые деревья.

— Новые деревья — это хорошо, — вздохнув, сказала Крапинка. — Столько деревьев сгорело этим летом: и сосны, и ёлки!

— Да, хвойные деревья — самые пожароопасные, — сказала Варя, — потому больше всех и пострадали. — Она помолчала. — Конечно, когда-нибудь сгоревшие леса зарастут, но на это уйдут многие-многие годы.

— Жаль, что так долго, — вздохнула Крапинка. — А нельзя ли как-нибудь ускорить всё это? Может, учёные что-нибудь придумают?

— Что ты, учёные — всего лишь люди, этого они не могут. Но зато мы, люди, можем сделать леса более устойчивыми к пожарам. Для этого и нужно к хвойным деревьям добавлять другие, широколиственные, ведь они не так легко горят. Например, дубы.

— Вот здорово! Дубы — замечательные деревья, мы с Крапинкой их очень любим.

— Кто ж их не любит? Тем более что в этом году небывалый урожай желудей. Поэтому и решено было организовать акцию по их сбору. Наберём миллион желудей и будем выращивать из них дубы.

— Мы тоже будем собирать жёлуди! — сказал Крылатик. Он уже забыл про грибы, теперь у него было только одно желание: хоть чем-то помочь лесу. Крапинка поддержала брата, и малыши принялись за работу. По совету Вари они старались собирать жёлуди возле здоровых и крупных деревьев. Довольно скоро корзинки малышей наполнились гладкими коричневыми семенами. К этому времени Варя тоже наполнила свою корзину, и все вместе они отнесли жёлуди на приемный пункт, где их набралось уже несколько увесистых мешочков.

Жёлуди принимала весёлая круглолицая женщина, которую звали Татьяна Викторовна. Она приветливо улыбнулась малышам и посоветовала им оставить несколько желудей себе, чтобы попробовать прорастить их дома.

— Занятие это несложное, но очень интересное и увлекательное, — сказала она. — Только будет лучше, если сначала вы промоете ваши жёлуди прохладной водой с мылом.

— Зачем? — удивился Крылатик. — У нас и так все жёлуди чистенькие!

— Выглядят-то они чистыми, но на поверхности их могут находиться личинки паразитов и споры плесени, которые могут повредить растению, — объяснила Татьяна Викторовна.

— А если у жёлудя отвалилась шляпка, он уже не годится? — спросила Варя.

— Как раз шляпка не имеет для посадки никакого значения. А прорастить жёлуди можно в блюдце на подоконнике: просто положите их во влажную тряпочку и каждый день поливайте водой. Но можно и сразу сажать жёлудь в землю.

— В цветочный горшок?

— Нет, горшок не подойдёт, потому что у дуба очень большие корни, до нескольких десятков сантиметров. Лучше подобрать большую цветочную кадку. Но рано или поздно деревцу станет тесно и в кадке, и тогда по весне можно будет пересадить его в землю, подготовив ямку с чернозёмом, ­— продолжала женщина. — А ранней осенью, пока ещё не выпал снег и не наступили морозы, можно посеять жёлуди сразу в почву. Просто вдавите их в землю на глубину нескольких сантиметров и не забывайте каждый день поливать.

— И вырастет дубок?

— Ну, не сразу, конечно. Прорастают жёлуди довольно долго, потому что сначала у них вырастает корень, и лишь после этого начинает расти стебель. Поэтому ростки дуба могут появиться на поверхности почвы только через месяц-полтора после посадки. Так что придётся запастись терпением.

— Да, — глубокомысленно заметил Крылатик, — терпение в любом деле не помешает.

Пока они беседовали, желудей на приемном пункте заметно прибавилось. Солнце уже клонилось к закату, и малыши начали прощаться с новыми знакомыми.

В этот день Крылатик и Крапинка вернулись домой без грибов, но они нисколько об этом не жалели.

А вечером на их подоконнике уже стояли два блюдечка с влажными тряпочками, в которых было что-то завёрнуто.

Отгадайте — что?

 

ДОЖДЬ

Два дня подряд моросил унылый осенний дождик. Казалось, воздух в лесу пропитался сыростью, а земля раскисла и хлюпала под ногами. Несмотря на непогоду, тётя Люба решила навестить в это утро своих маленьких друзей.

Когда она вошла в домик, Крылатик и Крапинка грустно глядели в окошко.

— Здравствуйте, малыши! — сказала тётя Люба, складывая мокрый зонтик. — Что там интересного за окном?

— Здравствуйте,— отозвалась Крапинка. — Ничего там интересного. И никого. Один дождик. Даже птички попрятались.

– И когда он только кончится? – вздохнул Крылатик. – Мы уже два дня не гуляли!

– Не гуляли! – подтвердила Крапинка. – Откуда вообще эта вода в небе берётся? Как она туда попадает? 

– Как попадает? – тётя Люба на минуту задумалась. – Вы когда-нибудь обращали внимание на кипящий чайник?

– Ещё как обращали! – сказала Крапинка. – У него из носика пар идёт.

– Правильно. Пар – это тоже вода, только сильно нагретая. При нагревании капельки воды становятся совсем крошечными, и такими лёгкими, что улетают вверх.

– Это что же, из-за нашего чайника в небе тучи получаются? – Крылатик недоверчиво глядел на тётю Любу.

— Нет, Крылатик, одними чайниками тут не обойдёшься. Но вот когда солнечные лучи нагревают речки и моря, вода тоже уносится в небо — испаряется. Этот пар собирается в облака. Капельки воды в них такие маленькие, что их и разглядеть-то невозможно. Они лёгкие, как пушинки, и висят в воздухе — парят.

— Вот и пусть бы себе парили, без всякого дождя! — сердито сказала Крапинка.

— Нет, дождики иногда тоже нужны, без них не интересно, — возразил Крылатик. — Только непонятно, как из облаков вода выливается?

— Как выливается? Что ж, слушайте. Тёплый воздух, который поднимается с земли, гонит облака на большую высоту, а там очень холодно — всегда мороз. Вот капельки и замерзают, превращаются в льдинки. Льдинки нарастают друг на друга, становятся тяжёлыми и падают вниз. Но у земли, попадая в тепло, они начинают таять, сливаются с друг с другом и превращаются в дождевые капли. Поэтому чем теплее воздух у земли, тем быстрее тают льдинки, и тем крупнее получаются капли. Потому-то летом так часто бывают ливни. А осенью — наоборот: дожди мелкие, затяжные — вот как сейчас. Про такой дождик говорят: как из сита сеет. И, хотя дождь не всегда приятен, от него большая польза всему живому. Про это даже сказка есть. Хотите, расскажу?

— Конечно, хотим! Расскажите!

И тётя Люба рассказала сказку.

Жил-был маленький Дождик со своей мамой, Грозовой Тучей. Вот однажды позвала мама Дождика и говорит: «Ты, сынок, подрос уже, пора тебе в путь-дорогу собираться — себя показать, других посмотреть».

Полетел Дождик над лесом. Захотелось ему поглядеть, что там, в лесу делается. Только начал он пониже спускаться, водой проливаться, — как вдруг все звери стали от него прятаться-разбегаться. Даже жучки-паучки, и те под листочки да под травинки попрятались! Загоревал Дождик, загрустил: «Никто видно, со мной дружить в лесу не хочет». Но делать нечего — дальше полетел.

Летит он, глядит — люди внизу на поле работают. Так захотелось ему поближе подлететь, да всё разглядеть! Стал дождик спускаться, водой проливаться, а люди накрыли головы рубашками и побежали под навес. Тут уж совсем запечалился Дождик. «Никому-то я не нужен, все от меня убегают». Летит Дождик и горько плачет, воду проливает. Не заметил, как весь и пролился.

Но тут выглянуло из-за тучки солнышко, засветило, засверкало, и от его лучей стал Дождик паром и взлетел высоко в небо, к маме Туче. А мама его уже наверху поджидает. «Молодец, сыночек, славно поработал. Деревья и зверей в лесу напоил, людям на поле помог, пыль на дороге прибил, речку водою наполнил». Удивился Дождик. И вдруг услышал, как снизу отовсюду благодарят его: «Спасибо, Дождик! Приходи к нам ещё!»

— Вот и всё, — закончила тётя Люба.

— Хорошая сказка, — сказала Крапинка. — Я-то думала — пролился Дождик, и больше нет его. А он опять живой! Прямо, как в сказке!

— Знаешь, Крапинка, так бывает не только в сказке. Вот ведь кажется нам иногда, что деревья осенью умирают.

— Да. А весной-то они опять оживут!

— Оживут. И так не только с деревьями. Это закон природы: жизнь никогда не закончится. Она вечная. Так уж устроен наш мир.

— Вот здорово!

— А дождь-то как раз закончился. Поглядите-ка в окошко!

— Ура! Значит, можно идти гулять?

— Конечно! Только оденьтесь, малыши, потеплее. И старайтесь не промочить ноги!

 

ПЕРЕЛЁТНЫЕ ПТИЦЫ

— До свидания, до свидания!

Крылатик и Крапинка стояли у окошка и махали кому-то руками.

— До свидания, журавлики!

— Счастливого полёта! Возвращайтесь к нам весной!

— Ну вот. Улетели, — вздохнула Крапинка, провожая взглядом исчезающий в небе журавлиный клин.

— Улетели, — грустно подтвердил Крылатик.

— И журавли улетели, и гуси, и ласточки. — Крапинка чуть не плакала. — И зачем они каждый раз улетают?

— Но им положено улетать, Крапинка. Чтобы зимой не замёрзнуть!

— Думаешь? — Крапинка озадаченно смотрела на брата. — А почему же тогда воробьи не улетают? Разве им не холодно?

— Не знаю. — Крылатик задумался. — Может, у воробьёв перышки теплее? Смотри, ещё один клин!

— Опять журавли летят! — сказала Крапинка.

Когда в комнату вошла тётя Люба, малыши не подбежали к ней с обычным приветствием, а стояли, отвернувшись к окошку с прижатыми к стеклу носами.

— До свидания, до свидания! — кричали они наперебой.

— Вы что-то путаете, друзья! Не до свидания, а здравствуйте! — удивлённо сказала тётя Люба.

— Ой, тётя Люба! Здравствуйте! Доброе утро! — загалдели малыши. — Это мы не с вами, это мы с птичками прощались. Они всё улетают и улетают от нас.

Тётя Люба подошла к окну и увидела пролетающих над верхушками деревьев птиц. Она тоже прощально помахала им рукой.

— Тётя Люба, а правда, что у воробьёв перышки теплее, чем у гусей и у журавлей?

— Да нет, не думаю, — сказала тётя Люба.

— А почему же они не улетают от нас? Неужели холода не боятся?

— Да ведь птицы вовсе не холода боятся, а голода, — сказала тётя Люба. И улетают они не потому, что холодно, а потому, что пропадает их корм.

— Пропадает корм? А у воробьёв корм не пропадает?

— Воробьи живут возле людей, где всегда найдут себе хлебных крошек или зёрнышек. Потому и остаются. Вы заметили, какие птицы улетели от нас самыми первыми?

Крылатик задумался, припоминая.

— Ласточки? — спросил он.

— Нет, не ласточки, а стрижи. Они улетели ещё летом, в конце августа.

— Зачем же так рано? Летом и комаров и мошек хватает!

— Это ласточкам хватает, а стрижам уже нет. Вы обращали когда-нибудь внимание, как охотятся стрижи и ласточки? Стрижи носятся за своей добычей высоко в небе, а ласточки — поближе к земле.

— Точно, точно, я заметила! — сказала Крапинка.

— Ну вот. В конце лета воздух возле земли ещё тёплый, насекомых внизу много, поэтому ласточкам ещё легко прокормиться. Но высоко в небе насекомых в это время почти не остаётся, потому что воздух наверху уже намного холоднее. Вот стрижи и улетают так рано — туда, где тепло и много корма.

— Ясно, — вздохнула Крапинка. — А теперь и для ласточек еды не осталось, и останемся мы с одними воробьями да голубями.

— Ну, не только! В лесу многие птицы остаются, Крапинка! И зима им не страшна, потому что для них и зимой стол накрыт. Глухари, например, едят сосновые иголки.

— Это хорошо! В нашем лесу этих иголок на соснах — видимо-невидимо!

— Тетерева и рябчики любят берёзовые и ольховые серёжки, почки и ягоды можжевельника. А вот дятлы, поползни и синички умеют добывать насекомых из-под коры дерева.

— А к нашей избушке часто зимой синички прилетают! — припомнил Крылатик.

— Синичка, синичка, воробью сестричка! Зиму зимовала, крошки подбирала! — пропела Крапинка.

— Да, в морозы синички подлетают поближе к домам, к людям, — согласилась тётя Люба. — Они, как и воробьи, знают, кто может их подкормить.

— Я тоже знаю, кто может их подкормить! — сказала Крапинка. — Мы зимой для птиц будем кормушки делать!

— Точно! — обрадовался Крылатик. — А к нам ещё и снегири прилетали.

— О, снегири! Они такие красивые, с красными грудками, как пушистые шарики!

— Эти птицы бывают у нас только пролётом, — объяснила тётя Люба. — Снегири, чижи и чечётки живут на севере, а когда летят к югу, останавливаются у нас передохнуть. Погостят, подкормятся семенами берёзок и кустарников, и дальше летят, к югу. А если повезёт, можно встретить у нас зимой и стайку свиристелей.

— Они тоже прилетают к нам с севера?

— Да. И очень любят наши зимние ягоды — рябину, калину, можжевельник. Если урожай рябины хороший, свиристели могут прожить у нас до самой весны. Эти птички, найдя ягоды, так увлекаются едой, что забывают обо всём на свете. Тогда можно подойти к ним поближе и хорошенько их разглядеть. А как свиристели нарядны — настоящие красавцы! Пёрышки у них серо-голубые, грудки и хохолки — розовые, а крылышки полосатые. Ещё они очень красиво поют — нежно, мелодично и немного печально.

— Как хочется их увидеть! — сказала Крапинка.

— И услышать! — добавил Крылатик. — Тётя Люба! — вдруг сообразил он. — Так если бы не зима, мы никогда не увидели бы этих птичек?

— В общем, да. Одни птицы от нас улетают, зато другие — прилетают. Так что грустить не надо. И потом, как же весело будет весной снова встретить наших пернатых друзей: журавлей и уток, гусей и скворцов, стрижей и ласточек, дроздов и жаворонков, иволгу, зяблика, и соловья!

Журавли-журавлики —

Лёгкие кораблики, —

Наступил прощанья час.

Утром серым с просинью,

Попрощавшись с осенью,

Улетаете от нас.

Журавли-журавлики —

В небе — как кораблики, —

До свиданья, в добрый час!

Возвращайтесь, милые,

Птицы быстрокрылые,

Мы весною встретим вас!

ДИРЕКТОР МУЗЫКИ

Крапинка с удовольствием оглядела кухню. Пол был чисто выметен, посуда сверкала, чайник на плите бодро напевал свою чайную песенку, а на столе, покрытом свежей клетчатой скатертью, красовались чашки, самовар и вазочки с кренделями — словом, всё было готово для вечернего чаепития.

«Пора звать Крылатика», — сказала сама себе Крапинка и вышла из кухни. Войдя в комнату, девочка увидела своего брата в очень странной позе: он стоял с закрытыми глазами и, слегка покачиваясь взад и вперед, размахивал руками.

— Вот то это да! Ты спишь стоя? — удивилась девочка.

— Я не сплю, я репетирую! — сказал Крылатик и открыл глаза. — Я, Крапинка, для себя работу выбрал — замечательную! Забыл только, как она называется. Дири… дири… Как же это?..

— Директор? — подсказала Крапинка.

— Ну … Почти! Да, можно так сказать — директор музыки! Представляешь: всей музыкой буду командовать!

— Да разве есть такая работа? — засмеялась Крапинка. — Как же это можно музыкой командовать?

— Очень даже можно — я по телевизору видел. Представляешь, театр, а на сцене вместо артистов музыканты: кто на скрипке играет, кто на трубе, кто на рояле. А один, самый главный, стоит — и ни на чём не играет! — только палочкой размахивает, — и все ему хлопают, хлопают! Хорошая работа — лёгкая!

— Крылатик! Неужели, ты решил стать дирижёром? — раздался вдруг голос тёти Любы, стоявшей на пороге с корзинкой в руках.

— О, тётя Люба, здравствуйте! — обрадовался Крылатик. — Точно, дирижёром, спасибо, что напомнили! Я буду дирижёром, когда вырасту.

— Неужели и вправду такая работа есть? — удивилась Крапинка.

— Есть, — ответила тётя Люба. — Вот только лёгкой я её не назвала бы.

— А чего в ней сложного? Стой себе и руками размахивай. По-моему, у меня уже неплохо получается! — самодовольно заметил Крылатик, взмахнув руками, а для убедительности ещё и крылышками.

— Ты думаешь? — улыбнулась тётя Люба. — Что ж, придётся рассказать вам о профессии дирижёра.

— Только давайте уже будем чай пить, — не выдержала Крапинка, — а то он совсем остынет!

Все трое уселись за стол. Тётя Люба выложила из корзинки гостинцы — пирожки и банку с вареньем, разлила чай по чашкам и начала свой рассказ.

— Представьте себе оркестр, в котором много музыкальных инструментов. Скрипки, виолончель, труба, кларнет, флейта…

— А я ещё знаю барабан и медные тарелки, — вставил Крылатик, надкусив пирожок с черникой.

— И барабан с тарелками, и рояль — король оркестра, — и ещё много других. В большом симфоническом оркестре от пятидесяти до семидесяти инструментов, а иногда даже больше; и все вместе они должны исполнять музыку, например, симфонию. Перед музыкантами лежат ноты, и каждый играет свою часть музыки — то есть партию. Но вот беда: трубач перепутал строчки, и его труба заиграла не вовремя. А тут ещё скрипачи ошиблись, и заиграли слишком быстро, от этого сбились другие музыканты, и всё пошло вразнобой.

— Не в склад, не в лад! — сказала Крапинка.

— Вот именно, такую игру называют ещё какофонией, она неприятно режет слух. Для того чтобы этого не случилось, оркестром должен кто-то управлять.

— И это буду я! — торжественно заявил Крылатик, принимаясь за крендель с корицей.

— Погоди, погоди. Это будет дирижёр. Но дирижёр не просто руководит оркестром. Он словно бы играет на нём, как на музыкальном инструменте, в котором вместо клавиш и струн — музыканты!

— Как же можно играть… на музыкантах? — спросила Крапинка.

— Можно. Движением рук и дирижёрской палочки, кивком головы и глазами дирижёр управляет своим оркестром, и музыканты понимают, когда начинать свою партию роялю или флейте, когда вступать скрипкам, а когда валторнам, играть им тихо или громко, медленно или быстро, нежно или бодро. Одна и та же музыка у разных дирижёров может звучать совсем по-разному. По мановению дирижёрской палочки музыка словно заново рождается прямо у нас на глазах. А чтобы это получилось, дирижёру необходимо очень много всего знать и уметь!

— Чего знать и уметь? — с тревогой спросил Крылатик.

— Во-первых, дирижёр должен сначала сам стать хорошим музыкантом, то есть он должен уметь очень хорошо играть, например, на рояле или скрипке.

— А я только на барабане могу, — огорчился Крылатик.

— Ещё он должен хорошо знать каждый инструмент в своём оркестре, его голос, характер и особенности — каждую струночку, каждую клавишу. Кроме того, дирижёр должен уметь читать партитуру.

— А что такое — партитура? — Крапинка уже допила свой чай и теперь сидела, подперев щёчки пухлыми ладошками.

— Партитура — это ноты, но не для одного инструмента, а сразу для всего оркестра. Сочинил композитор музыку и записал её нотами, отдельными партиями для каждого инструмента, и получилась целая книга — партитура. Дирижёр берёт эту книгу и читает её, как мы с вами книжки, но только вместо сказки слышит он музыку.

— Как так? — спросил Крылатик.

— А вот так: посмотрел человек в ноты, и зазвучала в голове его музыка — запели флейты, заиграли трубы, заговорил рояль, застучали медные тарелки.

— О-о. А я и ноты ещё не все выучил. — Крылатик, похоже, расстроился. Даже чай показался ему невкусным, и он отставил чашку. Помолчав минуту, Крылатик спросил:

— Кто же тогда в дирижёры пойдёт, раз это так трудно?

— Трудно, зато очень интересно! — сказала Крапинка.

— Вот именно. Тем более, трудно — не значит, невозможно, — поддержала её тётя Люба. — Человек увлечённый трудностей не замечает. Если дал Бог талант, то найдутся у человека и силы, и желание, а труд покажется и лёгким, и радостным. А талант Бог даёт каждому, надо только понять, в чём он состоит. Прислушайтесь к себе: что получается у вас лучше всего и доставляет радость вам и окружающим? В этом и состоит призвание. Главное — не лениться и не прозевать его, не зарыть свой талант в землю.

Учитесь, трудитесь, радуйтесь — и всё у вас обязательно получится!

 

Часть III. ЗИМА

 

ОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО

Дело было зимой. Накануне выпало много снега, и малыши ещё с вечера решили построить снежную бабу.

Вот Крапинка её и строила, а Крылатик... Он совсем не помогал ей, потому что бегал за снежинками с лупой в руках!

— А вот ещё одна! Самая красивая! Нет, вот эта лучше! Крапинка, смотри, я нашёл королеву снежинок: она самая большая и нарядная! — радовался он.

Крапинка, похоже, не разделяла восторгов брата.

— Я их уже видела много раз, Крылатик, — сказала она. — Ты лучше погляди, какая славная баба выходит!

— Что баба! Тут такие чудеса: прямо с неба белые звёздочки падают!

Крылатик, наконец, подошёл к сестричке.

— Знаешь, Крапинка, — мечтательно произнёс он, ­— вот я гляжу на них, гляжу, и не перестаю удивляться: их, наверное, миллион, и ни одна на другую не похожа!

— Ничего удивительного, — невозмутимо отвечала Крапинка. — Обычное дело, снежинки. Зимой всегда снег идёт, и никаких чудес!

— Никаких чудес? А зима — не чудо? Ты только подумай: совсем недавно, кажется, было лето, жара, потом вдруг осень наступила, листья попадали. А теперь и вовсе снег! Чудеса, да и только!

— Всё это можно объяснить с научной точки зрения, ­— важно сказала Крапинка. — И в снежинках нет ничего особенного. Летом дождик, зимой — снег. Замерзают дождинки — получаются снежинки. Обычное дело!

Крылатик задумался.

— Нет, Крапинка, — наконец, сказал он. — Если дождинки замёрзнут, получатся просто ледяные капельки. А снежинки — ты погляди! — лёгкие, как пух, и у каждой свой узор. Я думаю, там, высоко в небе, живёт чудесная снежная птица, и, когда она летит, роняет свои пушинки. Иначе, откуда бы им взяться? — Крылатик поглядел на небо. — Или, может быть, в снежной туче сидит маленькая девочка-снегурочка, и вырезает серебряными ножницами снежинки из тонких льдинок?

Крылатик замолчал, потому что заметил направлявшуюся к ним по тропинке фигурку в белой шубке. Но это была, конечно, не Снегурочка, а просто тётя Люба, спешившая к своим маленьким друзьям.

— Здравствуйте, малыши! — сказала она, отряхивая снег с воротника. — С чем это ты играешь, Крылатик? ­С лупой?

— Это он через лупу снежинки разглядывает! — засмеялась Крапинка. — Тётя Люба, Крылатик в чудеса верит! Он думает, что зима — это чудо такое, и что снежинки Снегурочка вырезает, — сказала Крапинка. — А я ему говорю, никакие это не чудеса! Всё само по себе происходит, и снежинки сами собой образуются — вода замерзает, вот и всё! Очень просто!

— Да не так уж всё и просто! — сказала тётя Люба. — Если капелька воды замёрзнет, она превратится в ледяной шарик — градинку.

— Вот и я то же самое говорю! — сказал Крылатик.

— Да? Из чего же тогда снежинки получаются? Их что, правда вырезает кто-то?

Тётя Люба улыбнулась.

— Думаю, нет. Сейчас попробую объяснить. Снежинки получаются не из капель, а из пара — мельчайших частичек воды, таких крохотных, что их и разглядеть-то трудно. Они очень лёгкие, поэтому и поднимаются на большую высоту. А там, на высоте, царит сильный мороз. Пар замерзает и превращается в кристаллики — очень маленькие шестигранные льдинки. Они нарастают одна на другую и, наконец, становятся красивыми шестиугольными звёздочками — снежинками.

— Ну, вот, со снежинками всё ясно! — обрадовалась Крапинка. — А зима? Почему зима приходит?

— Зима? — тётя Люба задумалась. — Вы, когда-нибудь слышали, что наша Земля поворачивается вокруг своей оси ровно за сутки?

— Слышали, — сказала Крапинка. — Из-за этого и получаются день и ночь.

— Вот здорово: мы крутимся на нашей Земле, как на каруселях! — обрадовался Крылатик.

— Ну так вот. Земля не только крутится вокруг своей оси, но ещё и проделывает длинный путь вокруг солнца, и на этот путь уходит 365 дней, то есть целый год.

— Так что же, выходит, мы вместе с Землёй ещё и по космосу летаем?! — удивился Крылатик.

— Выходит, так. Так вот, о зиме. У вас есть глобус?

— Конечно, есть, — сказала Крапинка. — Пойдёмте.

Все зашли в дом, и тётя Люба, взяла с полки глобус.

— Вы замечали когда-нибудь, что ось вращения глобуса имеет наклон?

— Замечали, — признался Крылатик. — Только я думал, что наш глобус испортился.

— С глобусом всё в порядке. Просто ось, вокруг которой крутится Земля, немного наклонена относительно Солнца, и именно благодаря этому и меняются на земле времена года.

— Ничего не понимаю, — сказала Крапинка.

Тогда тётя Люба включила настольную лампу.

— Представьте себе, что лампа — это солнце. Глядите: южное полушарие наклонилось ближе к солнышку, вот там сейчас как раз и лето. А мы с вами живем в северном полушарии, оно сейчас от солнца отклонились, лучи падают на землю косо и почти совсем не греют. Поэтому у нас зима. Но пройдёт немного времени, земля продолжит свой путь вокруг солнца, постепенно мы будем наклоняться всё ближе к солнышку, и тогда у нас вновь наступит весна, а потом и лето. Теперь понятно?

— Понятно! — обрадовалась Крапинка. — Вот всё и выяснилось: всё само собой происходит, и без всяких чудес!

— Само, без чудес?! — возмутился Крылатик. — Ты думай, что говоришь-то! Мы, как космонавты, летаем на Земле по космосу, крутимся, как на каруселях без всякого мотора! И это не чудеса?!

— Конечно, чудеса! — подтвердила тётя Люба. — Самые обыкновенные чудеса! Вокруг нас огромное множество чудес, а мы их просто не замечаем. Может, потому, что привыкли к ним?

Крапинка задумалась.

— Наверное, — сказала она. — Выходит, что так.

— Но если разобраться, то всё-всё, что нас окружает, да и вся наша жизнь — настоящее чудо! Надо только уметь эти чудеса разглядеть.

И тогда жить становится гораздо интереснее!

 

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ СКАЗКА

Приближалась пора зимних праздников. Улицы в городах украшались разноцветными лампочками-гирляндами, в лес стали наведываться лесорубы за ёлками.

Крылатик и Крапинка тоже готовились к праздникам.

Нередко вечерами они вместе с тётей Любой мастерили ёлочные украшения: раскрашивали золотой краской грецкие орехи, сооружали из цветной бумаги яркие флажки и гирлянды.

В один из таких вечеров все трое сидели за столом и вырезали из салфеток снежинки. В печке весело потрескивали дрова, лампа под оранжевым абажуром уютно освещала комнату.

— Тётя Люба, а какой праздник главнее: Новый Год или Рождество? — спросил Крылатик.

Тётя Люба задумалась.

— Давайте поразмышляем: что эти праздники означают?

— Я знаю, что означает Новый Год! — сказала Крапинка. — Это значит, что один год закончился, а другой начался.

— Иными словами, в Новый Год мы празднуем смену календаря. Прошёл ещё один год, и настало время задуматься: как мы его прожили? Стали ли лучше? Научились ли чему-то новому?

— Это понятно, — сказал Крылатик. — А что означает Рождество?

— А что означает Рождество, вы поймёте из одной сказки.

И тётя Люба рассказала малышам сказку о солнечном лучике.

Сказка о солнечном лучике

Жил да был на белом свете маленький солнечный Лучик. У него было множество братьев-лучей. С раннего утра и до позднего вечера проводили они время в поле и в лесу, прятались под листьями деревьев, играли в догонялки с солнечными зайчиками, а зимой рассыпались по снегу тысячами разноцветных весёлых искорок.

Однажды Лучик так заигрался в прятки, что не заметил, как уснул в дупле старого дерева. Когда он выглянул, наконец, наружу, была глубокая ночь. Все его братья-лучи давно уже вернулись в свой дом-солнышко, и только он один оставался в тёмном лесу. Светила луна, но её бледные лучи были совсем не похожи на солнечные. Слабые и безжизненные, они едва скользили по верхушкам деревьев.

Лучику стало одиноко и страшно. Он сидел в своём дупле и боялся выйти наружу: а вдруг темнота проглотит его, и он больше никогда не вернётся в свой дом-солнышко, не увидит своих братьев?

Загрустил, пригорюнился Лучик.

И вдруг... Он не понял, что произошло, но случилось что-то невиданное. В одно мгновение всё вокруг изменилось. С неба раздалось дивное пение, необыкновенным сиянием озарился лес, и прекрасные — сильные и яркие — лучи опустились на землю. Никогда ещё не видел ничего подобного маленький Лучик. Забыв про страх, он выбрался из своего укрытия и помчался навстречу новому сиянию.

— Кто вы? — спросил он лучей. — Откуда вы взялись?

— Мы — лучи Рождественской звезды. Мы спустились на землю, чтобы осветить дорогу к крошечному Младенцу, который родился сегодня.

— К простому человеческому малышу? — удивился Лучик. — Но ведь дети рождаются каждый день…

— Нет, это особенное дитя. Этот младенец пришёл в мир, чтобы спасти людей от смерти.

— Так кто же он? — спросил изумлённый Лучик. — Человек или Бог?

— Он — Бог, и в то же самое время человек. Он — Сын Божий, — ответили лучи. — Хочешь увидеть Его?

Конечно же, Лучик хотел.

Взявшись за руки, лучи в одно мгновение (они ведь умеют бегать со скоростью света!) оказались возле небольшой пещеры на окраине маленького города Вифлеема. Там они увидели дивного Младенца Иисуса, Его Пречистую Мать — Деву Марию, старца Иосифа и животных, прятавшихся в пещере от непогоды. К пещере, ободряемые светом звезды, торопливо шли пастухи, а с неба лилась дивная музыка — то ангелы славили рождение Сына Божьего.

Наутро Лучик рассказывал о Младенце-Спасителе своим братьям — солнечным лучам.

... А в Вифлеем с востока уже спешили мудрецы — волхвы, — чтобы поклониться Младенцу и принести Ему свои дары — золото как царю, ладан как Богу и смирну как человеку. Указывала дорогу и освещала им трудный путь к Младенцу Рождественская звезда, лучи которой были так добры к маленькому солнечному Лучику.

— Вот и вся сказка, — закончила тётя Люба.

— Я понял! — сказал Крылатик. — Этот праздник — не просто Рождество, а Рождество Христово — то есть, день рождения Иисуса Христа.

— Но ведь… всё это не сказка, а правда! — сказала Крапинка.

— Конечно, правда. Придумано здесь лишь про Лучика, а всё остальное — правда.

Крылатик задумался.

— И про спасение от смерти — тоже правда?

— Тоже. И хотя пока люди всё ещё умирают, — это не навсегда. Настанут времена, когда все вновь оживут и предстанут пред Божьим Судом. И все те, кто жил по Христианским заповедям любви и стремился к Богу, уже никогда больше не умрут. Поэтому Рождество Христово можно считать праздником начала избавления людей от смерти.

Все помолчали.

За окном начиналась метель, но в домике было тепло и уютно: жарко полыхала берёзовыми дровами печка, а оранжевый свет лампы мягко освещал пушистый сугроб из бумажных снежинок, который вырос за этот вечер на столе.

Пройдёт ещё несколько дней, и в небе загорится яркая Рождественская звезда — напоминание о той, Вифлеемской, вот уже два тысячелетия указывающей людям путь к Богу.

 

НОВЫЕ ДРУЗЬЯ

В один из ясных зимних дней Крылатик и Крапинка играли в снежки на опушке леса. Дело шло к обеду, и малыши собирались уже вернуться домой, как вдруг с ветки большого дуба рядом с ними ухнула вниз, словно просыпавшись из мешка, большая охапка снега. Птица? Крылатик и Крапинка задрали головы вверх.

Нет, это была не птица. Среди запорошённых снегом ветвей мелькнул серым облачком чей-то пушистый хвост, а затем показалась и любопытная беличья мордочка.

— Белочка! — обрадовалась Крапинка. — Давай поиграем с ней в догонялки!

Белочка оглянулась. Хитро прищурившись, она некоторое время разглядывала крылатых человечков, словно раздумывая: стоит ли с ними водиться? Потом, неожиданно подпрыгнув — с веток вновь просыпался целый ворох снега, — взметнулась над ветвями и, переносясь длинными прыжками с дерева на дерево, почти полетела вглубь леса, едва касаясь ветвей.

— Стой! Куда? — только и успел крикнуть Крылатик. В следующее мгновение братец с сестрицей, взмахнув крылышками, уже взлетали над дубом, чтобы догнать беглянку. Некоторое время они летели, не замечая ничего, кроме проносившихся внизу верхушек деревьев и мелькавшего в ветвях озорного серого хвостика.

… Белочка исчезла так же неожиданно, как и появилась. Малыши всё ещё летели, когда поняли, что пушистый хвостик уже перестал мелькать внизу, и что сами они оказались в совершенно незнакомом месте.

— Мы заблудились, да? — Крапинка ещё не решила, плакать ей уже или пока подождать.

Крылатик взлетел повыше, чтобы оглядеться, и увидел, что с одной стороны леса деревья растут уже не так часто, а где-то за ними поднимается в небо тонкая струйка дыма.

— Там, наверное, жильё! — догадался Крылатик и полетел вперед, указывая сестрёнке дорогу.

Спустя несколько минут деревья внизу стали редеть, и вскоре малыши уже стояли на полянке перед симпатичным бревенчатым домиком, над крышей которого вился дымок. Избушка показалась малышам подозрительно знакомой, да и надпись над входом они уже где-то видели раньше.

— Ши… шиш… — начал читать Крылатик заснеженные буквы и вдруг хлопнул себя ладошкой по лбу. — Крапинка! Это ведь… Шишкин Лес!!

— Точно! — Крапинка замерла от удивления. «Шишкин Лес» был их любимой передачей. — Это как же… Мы что же, в сказку попали?

— Да ведь мы и сами с тобой — сказка, — задумчиво произнёс Крылатик.

Дверь избушки вдруг распахнулась, и из неё выбежали котик, мышка и маленький волчонок. Все трое были одеты в тёплые пальтишки, шапочки и сапожки. Увидев необычных человечков с крылышками за спиной, зверики остановились, молча уставившись на нежданных гостей. Первой нарушила молчание Крапинка.

— Здравствуйте, — вежливо сказала она. — Меня зовут Крапинка. А это — мой брат Крылатик.

— А вас мы знаем, — добавил Крылатик. — Мы про вас каждый день по телевизору передачи смотрим.

— Зубок — представился на всякий случай волчонок, протягивая лапу.

— Шуня, — пропищала мышка

— А я — Кокс, — солидным голосом сообщил котик. — Но что-то раньше я вас в нашем Шишкином лесу не видал.

— Мы нездешние, ­— сказал Крылатик. — Издалека прилетели.

— Что же это вы гостей в дом не зовёте? — послышался чей-то голос. Из приоткрытой двери избушки уже выглядывали старый Енот Енотыч и сова Матильда Леонардовна.

— Добро пожаловать к нам в Шишкин Лес! — сказал Енотыч, распахивая перед гостями двери.

Спустя минуту, все уже сидели за большим круглым столом, в центре которого пыхтел пузатый самовар. Крылатик с Крапинкой с интересом оглядывались по сторонам: домик лесных обитателей в жизни оказался ещё уютней, чем по телевизору.

— Мы с вами почти соседи, оказывается, — сказала тётушка Сова. — Я в ваших краях не раз бывала, и домик ваш на полянке видела. Всё думала, кто же там живёт?

— А вы, значит, за белочкой погоню затеяли? — спросил Енотыч.

— Да. Мы поиграть с ней хотели, — сказала Крапинка. — А она вдруг пропала куда-то.

— Наверное, в домик свой убежала — в дупло, — сказал Кокс.

— Точнее, в гнездо, — поправила его тётушка Матильда.

— Какое ещё гнездо? — удивилась Шуня. — Белки в дуплах живут. Они же не птички!

— Белка, если и живёт в дупле, то лишь летом. Зимой же… Впрочем, я полагаю, что пора открывать заседание нашего научного общества «СОВИНФОРМ», что означает «Сова информирует». — Тётушка Матильда достала с полки маленькую чёрную шапочку с кисточкой и надела её на голову.

— Наша Матильда Леонардовна — учёный профессор, — шепнула Шуня Крапинке. — Она, наверное, всё на свете знает!

— Всё — не всё, но кое-что действительно знаю, — сказала Сова. — Так вот, — продолжала она важным голосом. — Белки, хоть и не птицы, тоже строят себе гнёзда. Иногда они действительно устраивают их в дупле, но часто делают прямо на ветках, поближе к стволу. Гнездо белка строит круглым, как шар, с толстыми стенками из нескольких слоев. Наружный слой состоит из тонких переплетённых веток, средний — из мягкого мха, лишайника, сухой травы или коры. А изнутри белочка выстилает своё гнездо тёплым пухом, перьями и волосками. Поэтому внутри такого гнёздышка даже в самые сильные морозы тепло как летом — примерно 19 градусов.

— У неё там ещё и запасы на зиму — грибы, орехи, да тётушка Матильда? — спросил Зубок.

— А вот и нет. Кладовки белочка устраивает совсем в других местах: орехи и жёлуди зарывает в землю или в опавшие листья, — а потом находит их по запаху даже под снежной шубой, — а грибы засушивает и хранит на дереве. Но больше всего белка любит кедровые орешки, а ещё семена ели и лиственницы, которых даже зимой в лесу хватает. Если же вдруг этих семян окажется мало — в ход пойдут семена сосны, древесные почки и кора.

— Значит, белочка наша за продуктами из гнезда выходила? — спросила Крапинка.

— Видимо, так. Зимой белка выходит погулять ненадолго, и только днём, пока ещё не стемнело. А когда ударят особенно сильные морозы или снежные бураны — белочка закроет вход в гнездо мягким лишайником или собственным хвостом, и впадает на несколько дней в дремоту.

— Надо же, — удивился Крылатик. — Сколько живём в лесу, а про белку, оказывается, ничего не знали.

За окошком начало темнеть.

— Нам пора, — сказала Крапинка. — А то ещё заблудимся в темноте.

— Я провожу вас, — сказала тётушка Сова, накидывая шаль. — Я в темноте хорошо вижу, да и дорогу к вашему домику помню.

Крылатик и Крапинка попрощались с гостеприимными хозяевами, пообещав ещё вернуться, и вместе с Совой отправились в обратный путь. С крылечка махали им шапками новые друзья.

— Счастливого пути! — долго ещё звенело в зимних сумерках лесное эхо. — До новых встреч!

 

ЛЕСНЫЕ НОВОСТИ

С вечера непогодилось, мела метель, а к утру ветер утих, и снег ровным пушистым одеялом накрыл лес. Крылатик и Крапинка взяли лыжи и отправились на прогулку. Лыжню, как обычно, прокладывал Крылатик, а сестричка шла следом.

Лыжи легко скользили по снегу, лёгкий морозец румянил щеки, солнце, пробиваясь сквозь мохнатые лапы елей, серебрило снег. Было тихо. Казалось, что лес и все его обитатели, спят, утомлённые вчерашней бурей.

Но малыши знали, что впечатление это обманчиво.

В самом деле, вскоре они услышали чьё-то неясное бормотанье, и впереди между стволами осинника замаячил знакомый силуэт на лыжах. Подъехав ближе, человечки увидели своего давнего знакомца — старичка-лесовичка. Тот ехал медленно, высматривая что-то на снегу и так низко порой склоняясь над лыжнёй, что его длинная седая борода едва ли не подметала снег. Заметив приближающихся лыжников, Лесовичок остановился, не без труда разогнул спину и помахал малышам рукой в пушистой рукавице.

— А-а, молодёжь! — сказал он приветливо. — День добрый!

— Здравствуйте, дедушка, — вежливо ответили лесные человечки. — Вы потеряли что-то?

Старичок удивленно вскинул мохнатую бровь.

— Ничего вроде не терял.

— А что же вы ищете? — продолжал расспросы Крылатик. — Зимой в лесу ни грибов, ни ягод нету.

— Это верно, да только я ничего не ищу, — это я лесные новости на снегу читаю.

— Как — на снегу?

— Очень просто. Ночью метель была? Была. Снегу намела. А на свежем снегу да по свежим следам много чего узнать можно — все лесные новости. Вот я их и «читаю», узнаю, кто чем завтракал, кто на кого охотился, а кто от кого убежал. Глядите — следы. Это белочка пробежала.

На гладкой снежной поверхности хорошо были видны отпечатки аккуратных беличьих лапок: маленьких и круглых передних и длинненьких, похожих на кукольную ручку с пальчиками, задних.

— Видите, как белочка прыгает: на передние лапки опирается, а задние вперед выбрасывает, потому и следы от задних ног впереди.

Следы белочки обрывались возле ближайшей сосны.

— Она, наверное, на дерево забралась, — догадалась Крапинка. Малыши знали, как ловко, словно по ровному мостику, взбегают белочки по стволам деревьев.

— Верно, забралась, и дальше её следы уже на деревьях читаются. Где снег с веток просыпался — там она и проскакала. А где шелуха от шишек нападала — там белочка позавтракала. Ну, что, хотите, будем вместе лесные новости узнавать?

— Конечно, хотим! — обрадовались малыши.

— Тогда айда за мною!

И все трое углубились в лес, только теперь лыжню прокладывал Лесовичок. Вскоре они увидели множество следов рядом с обглоданным стволом осины.

— Тут заяц-беляк позавтракал и побежал себе место для «днёвки» — дневного сна — искать. Поглядите, как петлял — следы запутывал, от лисы хоронился.

Цепочки заячьих следов шли не ровно, а с петлями и с перерывами.

— Хитра лиса, — продолжал Лесовичок, — а заяц ещё хитрее. Без хитрости косому не обойтись, ведь ему нужно и от волка, и от лисицы, и от охотников убежать. Поэтому заяц никогда не ходит ровно, а всё делает петли да вздвойки.

— Какие двойки? — не поняла Крапинка.

— Не двойки, а вздвойки. Видите — на петле след обрывается. Куда же зайчик делся?

Малыши недоумённо пожали плечами. Старичок усмехнулся в седую бороду.

— А он, хитрец, повернул обратно и по своим же следам назад пошёл. Эти двойные заячьи следы и называют вздвойками. Если их проследить и внимательно присмотреться, можно увидеть, где двойной след заканчивается. Видите?

— Видим, — кивнул Крылатик. — И где ж теперь заяц? Ведь не улетел же он! Как сквозь землю провалился!

— А он отпрыгнул! Да так далеко, так ловко, что не сразу и заметишь, куда, не сразу и распутаешь! Обычно беляк отпрыгивает за какое-нибудь прикрытие — кустик, бугорок, или в канаву (такой прыжок охотники называют скидкой или сметкой), — и давай снова петлять, вздвойки и скидки делать! Прежде чем залечь, заяц часто идёт сквозь густой кустарник, пробирается через бурелом и ложится вблизи тех мест, где недавно уже проходил. Пойдёт кто зайца выслеживать, начнёт вслед его по бурелому кружить — поневоле ветками зашуршит, тут-то наш зайчик-хитрец проснётся и убежит!

— А если не успеет? — встревожился Крылатик.

— Что ж, тогда ему несдобровать! Охотник с ружьём или голодный зверь — не шутка!

Справа от лыжни показались новые следы с чёткими отпечатками когтей.

— Ой, волк! — испугалась Крапинка.

— Что ты, какой же это волк! Это собака по своим собачьим делам пробегала. Видишь, следы в два ряда идут? А волк так не ходит, он по одной линеечке идёт, правой лапой в след левой наступает. А если волк не один — а всем семейством, — то и волчиха, и волчата — все след в след попадают; поди, угадай, один волк прошёл или трое-четверо?

Крапинка поневоле поёжилась.

— Да ты не бойся, волка в наше время не так-то просто встретить, мало их осталось, — успокоил её старичок и поглядел наверх. Солнце уже совсем высоко стояло над лесом.

— Ну что ж, молодёжь, славно погуляли мы с вами, а теперь нам поворачивать пора. Всех новостей у леса не выпытаешь, а вам давно обедать нужно. Пойдёмте, я провожу вас.

… Вечером малыши рассказывали тёте Любе обо всем, что увидели и услышали днём.

— Да, нелегко зверям в лесу, — сказала тётя Люба. — Тут тебе и волки, и охотники.

Крылатик нахмурился.

— Почему мир так жестоко устроен? Почему сильные едят слабых, обижают их? Это совсем не справедливо!

Тётя Люба вздохнула.

— Несправедливо, — сказала она. — Да только мир был устроен совсем по-другому. Когда-то, давным-давно, когда в мире ещё не было греха, никто не нападал друг на друга, наоборот, все звери жили очень дружно.

— Не может быть, — ахнул Крылатик.

— И может, и так и было! Более того, когда грех будет побеждён, мир вновь станет добрым и справедливым, и все — и люди, и звери — вновь будут жить по закону любви. Тогда никто уже не будет обижать слабых. Да, собственно, и слабых тогда не будет, и болезни не будет, и смерти.

— И это не сказка? — спросила Крапинка.

— Это правда? — спросил Крылатик.

— Самая что ни на есть правда! — улыбнулась тётя Люба. — Ведь об этом поведал людям Тот, Кто создал мир.

А уж Он-то это точно знает.

 

ЗЕЛЁНЫЕ СОЛНЫШКИ

В последний месяц зимы, когда день уже заметно прибавлялся, солнце, несмотря на морозы, становилось словно бы ближе, а в воздухе смутно угадывался запах будущей весны, Крылатик и Крапинка много гуляли, стараясь напоследок вволю накататься на санках, лыжах и коньках. Зато после таких прогулок дом казался особенно тёплым, печка — уютной, а обед — самым вкусным на свете!

В один из таких дней малыши как раз сидели за столом и уже допивали свой компот, когда в дверь постучали, и вошла тётя Люба в припорошённой снегом шубке и с небольшой корзинкой в руках

— Угадайте-ка, — сказала она, — что я вам принесла?

— Что-то вкусное? — спросил Крылатик.

— Что-то полезное, — сказала Крапинка.

— И вкусное, и полезное! Вот вам первая подсказка: есть такая птица, которая не умеет летать.

— Страус, — удивлённо сказала Крапинка.

— Пингвин, — произнёс Крылатик.

Брат с сестричкой переглянулись и с сомнением оглядели корзинку. Даже самый маленький пингвинёнок, — не говоря уже о страусёнке, — туда не поместился бы!

Тётя Люба засмеялась.

— Нет, — сказала она. — И не страус, и не пингвин. Вот вам вторая подсказка: это фрукт. Но называется он так же, как и птица!

Малыши задумались.

— Нет, — сказал, наконец, Крылатик и покачал головой, — я не знаю.

— Я тоже, — призналась Крапинка.

Тогда гостья достала из корзинки свёрток и распаковала его. Внутри оказались небольшие пушистые золотисто-коричневатые плоды.

— Так это киви! — обрадовался Крылатик. — Это мы любим! Ну и причём здесь птица?

— А притом, что киви — это название редкой птицы, которая живёт только в Новой Зеландии и даже является символом этой страны. Это совершенно необычная птичка без хвоста и без крыльев, с очень длинным клювом и большими ногами, а размером она примерно с курицу. Живут киви в норках, которые сами себе и роют: ведь они не умеют летать и поэтому не могут построить себе гнездо на дереве.

— И что же, у них совсем нет крыльев?

— Почти нет. Вернее, есть, но такие маленькие, что их почти не видно под опереньем. Да и само оперенье киви таково, что больше похоже на пушистую коричневую шёрстку. Кстати, по цвету оперения и даже форме туловища птица киви немного напоминает эти фрукты.

— Наверное, потому люди так эту птицу и назвали! — догадался Крылатик.

Тётя Люба покачала головой.

— На самом деле всё было совсем наоборот: фрукты названы в честь птицы. Ведь фрукты киви появились на Земле совсем недавно — менее ста лет назад.

— Как так — появились? — удивилась Крапинка. — Откуда появились?

— А их вывел на своём участке один садовод-любитель из Новой Зеландии; его звали Александр Эллисон.

— А где это — Новая Зеландия? — спросил Крылатик.

— Далеко, за Индийским океаном, рядом с Австралией.

— Ничего себе, — с уважением произнёс Крылатик. Он видел Австралию на глобусе и знал, что она располагается в нижней его части — в южном полушарии.

— Так вот, Александр Эллисон решил украсить свой сад китайской лианой — это такое вьющееся растение с очень красивыми белыми цветами; оно называлось михутао или обезьяний персик. Семена ему прислали друзья из Китая. Плоды этой лианы были мелкие, твёрдые и почти безвкусные. Но Александр решил попробовать изменить их и начал выводить новый сорт: вживлял черенки других растений, удобрял — и всё это в течение тридцати лет! И представьте себе: его упорный труд и терпение дали невероятный результат: лиана превратилась в огромный куст, на котором росли большие и очень вкусные мохнатые ягоды — вот эти самые. Поначалу их называли китайским крыжовником, а потом решили дать имя той самой птички — киви — любимого символа Новой Зеландии.

Пока тётя Люба рассказывала, Крапинка уже вымыла несколько заморских плодов, и все трое с удовольствием принялись за них: тётя Люба с Крапинкой — разрезав на половинки и выедая сочную мякоть ложечкой, а Крылатик — почистив и разрезав на кусочки.

— Считается, что если съедать по одному киви в день, можно избежать многих неприятностей, — сказала тётя Люба.

— Каких неприятностей?

— Например, болезней. Особенно это важно весной и в конце зимы. Ведь в это время года защитные силы организма — иммунитет, — ослабевают, поэтому так важно укреплять их: закаляться, больше двигаться на свежем воздухе, а ещё…

— А ещё надо есть витамины! — сказала Крапинка.

— Верно, только самые лучшие витамины не продаются в аптеке, а находятся в овощах и фруктах. В старину люди специально запасали их на зиму: заготавливали лук и чеснок, сушили малину и чернику, квасили капусту, мочили клюкву и бруснику.

— Как так — мочили? Зачем мочили? — удивилась Крапинка.

— Складывали в бочки, заливали свежей колодезной водой и хранили в погребе. Такие ягоды всю зиму не теряли своих полезных свойств и помогали человеку укреплять силы, что особенно важно во время Великого Поста, когда мы готовимся к празднику Святой Пасхи.

— Да, — Крылатик о чём-то задумался и вздохнул. — У нас-то погреб есть, а вот в городе…

— А в городе и сейчас многие хозяйки готовят мочёные ягоды в обычных банках — прямо в холодильнике. Ну, а если нет мочёной брусники, на помощь нам приходят южные фрукты: апельсины, лимоны или ананасы. И, конечно же, и особенно …

— Киви?

— Да! Ведь киви оказался просто уникальным продуктом. По своим целебным свойствам он опередил многие фрукты и овощи. Особенно богат киви витаминами — А и В; а витамина С в нём даже больше, чем в чёрной смородине! Кроме того, в киви много минеральных солей, магния, калия, железа, ферментов и других полезных веществ. Все они защищают организм от всевозможных инфекций, укрепляют сердце и кровеносные сосуды, улучшают пищеварение и даже повышают настроение.

Крылатик не очень-то понял про ферменты и инфекции, зато про настроение ему очень понравилось.

— Уж не знаю, что там и как, — засмеялся он, — а вот настроение киви точно повышает! Как разрежешь его пополам, он словно светится изнутри, будто в нём живёт солнышко. Только лучики у него зелёные.

— Точно, зелёное солнышко! — подхватила Крапинка.

— Это верно, — согласилась тётя Люба. — Недаром новозеландцы говорят, что в каждом плоде киви прячется солнечный зайчик.

Словно услышав эти слова, солнце вдруг особенно ярко засверкало за окном, и по столу запрыгали совсем весенние солнечные зайчики — рыжие и озорные! Малыши засмеялись и дружно, как по команде, раскрыли свои оранжевые крылышки и принялись играть с солнечными зайчиками в салки.

А тётя Люба бегала за ними по всей комнате, смеялась, как маленькая девочка, и жалела о том, что не умеет летать!

 

КАК СПЯТ ДЕРЕВЬЯ

Погода в тот февральский день была отличной, и дома усидеть было просто невозможно. Крапинка успела уже три раза скатиться с горки, а братец всё ещё возился в домике. Наконец, и он выбежал на крыльцо, на ходу застёгивая шубку.

— Крылатик! — обрадовалась Крапинка. — Беги сюда, на горку, скорее! — закричала она.

Но малыш приложил палец к губам и зашептал:

— Тише, тише, Крапинка! Не шуми, а то разбудишь ещё!

— Кого? — удивилась Крапинка, тоже переходя на шёпот — на всякий случай, — и оглядываясь по сторонам. — Разве тут спит кто-то?

— А как же! Деревья спят! Ты что, забыла? Нам тётя Люба рассказывала: зимой все деревья спят. Зачем же их будить?

— Точно, спят! — вспомнила Крапинка. — В самом деле. Но… Тихо играть совсем неинтересно. Что же делать?

Крылатик задумался.

— Они же деревья, у них и ушей-то нет — вспомнила Крапинка. — Значит, ничего они и не услышат.

— Может, услышат, а может и нет, — пожал плечами Крылатик. — Кто ж их, деревья, знает?

— Знаешь, что, — обрадовалась вдруг Крапинка. — Спят они или нет, не знаю, да только пора им просыпаться! Уже февраль идёт, и, значит, зиме скоро конец! Эй, деревья, — закричала она во весь голос. — Проснитесь! Скоро весна!

— Подожди, — неуверенно возразил ей братец. — А вдруг, рано ещё?

— Рано? Да что ты! — засмеялась девочка. — Посмотри, какое солнце весеннее!

— И правда! — Крылатик от радости даже в ладошки захлопал. Ему ведь, по правде говоря, вовсе не нравилось разговаривать шёпотом. — Просыпайтесь, деревья! — закричал он вслед за сестричкой. — Скоро весна!

Смеясь и толкаясь, малыши принялись бегать по лесу от дерева к дереву.

— Эй, березка, просыпайся! Пора!

— Эге-гей! Ёлочка, вставай! Дубок, очнись-проснись: весна скоро!

В этой весёлой кутерьме малыши не заметили, что они в лесу были уже не одни. Посреди поляны стоял, строго глядя на них и пряча в усы улыбку, старичок-лесовичок.

Первой его заметила Крапинка.

— Ой, здравствуйте, дедушка! — вежливо сказала она.

— И вам быть здравыми! — ответил старичок. — Что это вы так расшумелись?

— Мы хотели деревья разбудить, ведь весна скоро, — ответил Крылатик.

— А скажите, дедушка, это правда, что деревья зимой спят?

Старичок-лесовичок усмехнулся в седую бороду.

— Правда. Ещё с осени начинают деревья к зимнему сну готовиться: крахмал запасать, листочки сбрасывать.

— А зачем, дедушка?

— А как же? Всё живое осенью к холодам готовится. Медведи и барсуки запасают побольше жира. У жуков, гусениц и муравьев вырабатывается в теле особое морозостойкое вещество. А как же быть деревьям? Жира у них нет. В кучку они сбиться, как белочки или куропатки, не могут.

— И шубок тёплых у них нет, — вздохнула Крапинка. — И листочки-то попадали все. Эх, с листочками-то им теплее было бы!

— А вот и ошибаешься! С листочками дерево скорее замёрзнет, ведь через листья вода испаряется, а дереву зимой влагу экономить нужно. Потому-то деревья и сбрасывают листья осенью — защищаются от зимней засухи.

— А как же ёлочки?

— А у хвойных деревьев — листья-иголки, через них вода почти не испаряется.

— Понятно, — сказал Крылатик. — А зачем деревьям крахмал запасать? Кисель варить?

— Ох, и шутник! — засмеялся старичок. — Нет, конечно, не кисель. Это деревья себе на зиму питание заготавливают. Как ударят осенью первые морозы, так крахмал в сахар превращается. Чем сильнее морозы, тем больше сахара. Из-за этого сок дерева становятся густым, движется он медленно, почти совсем останавливается. Вот и наступает для дерева настоящая зимняя спячка. Даже дышат зимой деревья во много раз слабее, чем летом. Обычно до Рождества сон у деревьев самый глубокий. А теперь с каждым днём отходят они от зимней спячки. Солнышка стало больше, дни прибавляются, скоро и морозы утихнут — вот к деревьям потихонечку жизнь и возвращается.

Крылатик задумался.

— Интересно, всё-таки, а слышали нас деревья, когда мы тут шумели, или нет?

— А вы сами-то как думаете?

— А я думаю, что у них и ушей-то нет! — сказала Крапинка.

— Ушей у них нет, это верно. А всё же чувствуют растения многое. Это даже по комнатным цветам можно заметить. У доброго хозяина и растениям хорошо живётся. А вот когда рядом ссорятся, плохими да злыми словами ругаются, — там и цветы на окошках вянут.

— Ой, дедушка! Я тоже не люблю, когда ругаются. Я прямо завянуть могу, как эти самые цветочки, — сказала Крапинка.

— Да мы и стараемся не ругаться! — поддержал сестру Крылатик.

— Вот и молодцы. А поиграть в лесу, что ж, можно. И побегать, и попрыгать, и посмеяться. Но злые-недобрые слова говорить, ветки ломать, да мусор бросать — ни-ни! Однако пора мне в чащу. Надо проверить, как там медведи спят, да и к белочкам заглянуть надо. До свидания, детвора!

— До свида… — не успели договорить малыши, как старичок-лесовичок исчез, словно растворился в воздухе.

Посмотрели друг на друга Крылатик и Крапинка — и побежали домой: цветочки на окошке поливать.

МАЖОР И МИНОР

День не заладился с самого утра. Ещё с вечера Крылатик и Крапинка собирались лепить снежную бабу. Одну они слепили накануне, на голову ей надели синее пластмассовое ведёрко, из угольков сделали глазки, а из морковки нос. Потом раскрасили бабу гуашью: нарисовали рот, брови и даже узор на шубке — получилось красиво да ладно, настоящая снегурочка! Сегодня малыши хотели слепить для неё подружку, да только в ночь случилась оттепель, и когда утром они выглянули во двор, поняли, что ничего не получится. В окошко лепил крупный мокрый снег, солнышко не показывалось, словно его вовсе и не было, а их снежная баба имела довольно-таки жалкий вид: ведёрко съехало на бок, гуашь расплывалась по снежной шубке грязными потёками, да и сама баба как-то съёжилась, словно заболела.

— Вот и слепили подружку! — расстроился Крылатик. — Ну, ничего, посидим сегодня дома. Можно порисовать! Или в прятки?

Он вопросительно взглянул на сестрёнку. Но та не ответила ему. Неопределённо пожав плечами, она забилась в угол дивана, и, обхватив коленки руками, не мигая, молча глядела прямо перед собой.

Крылатик растерялся. Он, как мог, попытался успокоить сестричку — мол, подумаешь, погода: сегодня тучи, завтра солнышко, ещё не одну бабу с тобой слепим, — и даже спел ей «пусть бегут неуклюже» и «вместе весело шагать». Но Крапинка продолжала сидеть с несчастным видом.

Так что, когда в дом вошла тётя Люба, она поняла, что подоспела как раз вовремя. Ещё немного — Крапинка разразилась бы целым потоком слёз и стала бы похожа на подтаявшую бабу за окном.

— Здравствуйте, мои дорогие! — сказала тётя Люба. — Что-то я не наблюдаю у вас бодрости сегодня.

— Крапинка из-за погоды расстроилась, — сказал Крылатик. — Снежная баба наша потекла.

— И всё? — удивилась тётя Люба. Ей показалось это сущим пустяком.

— Я хотел её развеселить, даже песни пел, а она — не веселится.

— Ясно, ясно, — понимающе кивнула головой тётя Люба. — Наша Крапинка захандрила. У неё минорное настроение. Требуется превратить минор в мажор.

— Что превратить?

— В кого превратить?

— Нет, не надо меня превращать! Я больше не буду! — запищала Крапинка, резво соскочила с дивана и спряталась за спинку стула.

— Да не пугайся, трусиха, никто тебя ни во что превращать не собирается! Ты, кстати, Крылатик, какие песенки ей пел?

— Весёлые, конечно, — сказал Крылатик. — «Вместе весело шагать по просторам, по просторам, по просторам, и, конечно, припевать лучше хором, лучше хором, лучше хором», — пропел он. — И вот эту ещё: «и неясно прохожим в этот день непогожий, почему я весёлый такой».

— Никакие они не весёлые, твои песенки, — сердито сказала Крапинка, вылезая из-под стула.

— Разве? — голос Крылатик звучал уже не слишком уверенно.

— Слова-то весёлые, а звучат грустно, потому что написаны эти песенки в миноре, — пояснила тётя Люба.

— В чём, в чём?

— В миноре, то есть в минорном ладу. Ах да, вы же не знакомы с этими музыкальными терминами, — вспомнила она. — Попытаюсь объяснить вам. В переводе, со славянского слово «лад» означает согласие, мир и порядок. Недаром в старину говорили «Сядь рядком, поговорим ладком», «Где лад, там и клад», «Где мир, да лад, там и Божья благодать». В музыку это слово попало из русского обихода, и означает оно согласованность между собой музыкальных звуков, сочетание звуков и созвучий. В древности существовало множество музыкальных ладов, сейчас же используют в основном два — мажор и минор, они и определяет характер музыки, её настроение. Мажор переводится с латинского как больший, твёрдый. Минор — значит «меньший», «мягкий». Музыка, написанная в миноре, звучит грустно, может навеять печаль и даже тоску. Это потому, что у минорного лада такое строение. А вот мажорная музыка, наоборот, звучит бодро и радостно, поднимает настроение.

— Мажорное строение повысит настроение, — засмеялся Крылатик.

— Вот-вот, — согласилась тётя Люба. — Про мажор и минор даже сказка есть. Хотите, расскажу?

— Расскажите, расскажите, — попросили малыши.

— Ну, слушайте.

Сказка про Мажор и Минор

Жили-были два брата — два музыкальных лада — Мажор и Минор. Мажор был старшим, а Минор — младшим. Старший брат всегда веселился: «Я ведь лад мажорный радостный, задорный!» А Минор грустил: «Я печальный с давних пор, потому что я Минор». Несмотря на разные характеры, братья никогда не ссорились и жили дружно. Вот однажды отправились они в лес по грибы, по ягоды и заблудились. Минор плачет: «Ох, пропадём, в яму упадём!» А мажор смеётся: «Не горюй, братец мой, лучше песенку спой!» Запел Минор грустную песню. Загрустил вместе с ним весь лес, печально зашелестела трава, задумался, затих ветерок, замолчали удивлённые птички. Даже солнышко спряталось за тучу от грустной песенки Минора. Сами собой навернулись слёзы на глаза братьев, и ещё труднее стало им искать дорогу.

«Нет, братец, так не годится!» — сказал Мажор и принялся напевать весёлую песенку. Встрепенулся, очнулся от грусти лес, выглянуло солнышко, защебетали весело птички, подпевая старшему братцу. Высохли на глазах братьев слёзы, и лес перестал казаться им страшным и дремучим. Так с весёлой песней и выбрались они на дорогу, ведущую к дому.

— Грусть да печаль в беде плохие помощники, — закончила тётя Люба сказку. — А вообще, — продолжала она, — надо учиться следить за своим настроением и не позволять ему командовать собой, и тогда всё у вас в жизни будет складно, да ладно.

И тётя Люба посмотрела на Крапинку.

— А у меня уже улучшилось настроение, — удивлённо сказала Крапинка. — Это, наверное, из-за сказки. Да вот как раз и солнышко выглянуло!

И действительно, мокрый снег перестал лепить в стекло, ветер утих, и в окошко уже весело заглядывали солнечные лучи. И, хотя, снежная баба во дворе продолжала таять, это не казалось уже Крапинке таким непоправимым горем.

— А ведь скоро весна, — вдруг заметил Крылатик. — А снежную бабу мы с тобой всё равно построим, если не в этом году, так в следующем!

И Крапинка не стала спорить.

Потому что была полностью с ним согласна.

 

Часть IV. ВЕСНА

 

РАЗНОЦВЕТНАЯ ФЛОТИЛИЯ

В лесу всё готовилось к весне: земля, деревья, солнце, птицы, звери.

Земля освобождалась от залежалого снега, остатки которого звонкими проворными ручейками бежали к речкам и озерам. Деревья потихоньку начинали примерять свои новенькие клейкие зелёные наряды. Солнце посылало на землю целые снопы жарких золотых лучей. Птицы возвращались из тёплых стран и уже строили гнёзда, оглашая всю округу радостным птичьим криком, а звери просыпались от долгой зимней спячки, меняя свои зимние одёжки на летние.

Всё живое словно бы оживало заново и радовалось этой новой весенней жизни.

Крылатик и Крапинка, наблюдая за подобными переменами каждую весну, не переставали вновь и вновь удивляться происходящему, совершая каждый день небольшие открытия.

Сегодня у малышей было важное дело: они пускали в плаванье новые нарядные кораблики, которые смастерили утром. Два лёгких судёнышка из дубовой коры с парусами из яркой болоньи — у Крылатика жёлтой, а у Крапинки зелёной — уже покачивались на волнах, сдерживаемые бечёвками в руках малышей. Крылатик чуть ослабил бечеву, и его парусник весело побежал по весеннему ручейку — вдоль зарослей орешника, мимо березняка и ёлок, всё дальше, дальше, в лес. Крылатик едва успевал за ним. Крапинка вместе со своим судёнышком бежала следом.

— Э-ге-гей! Полный вперёд! Право руля! Лево руля! Крапинка, не отставай!

Ручеёк легко вился по лесу, сплетая среди прошлогодней листвы и уже пробивающейся молодой травки свой затейливый узор; и два кораблика быстро скользили по прохладной воде. Крапинка остановилась поправить шапочку и на минутку выпустила бечёвку из рук. Та змейкой скользнула по влажной земле и юркнула в воду.

— Стой! Куда? — закричала Крапинка.

Она и оглянуться не успела, а её кораблик с зелёным парусом уже плыл в свободное плаванье, послушный теченью и неожиданно налетевшему ветерку!

Крылатик попытался ухватить его, потерял равновесие и… тоже выпустил из рук бечёвку. И его кораблик — словно только этого и ждал! — быстро помчался вслед за своим товарищем.

Малыши припустили вдогонку и довольно скоро настигли беглецов — осталось лишь протянуть руку и схватить их. Но почему-то они этого не сделали, а продолжали бежать рядом, любуясь корабликами. Это было очень красиво: жёлтый и зелёный паруса, словно два невиданных цветка, плыли вдоль тёмной ряби лесного ручья.

— Скорее, вперёд! — радостно подгонял их Крылатик.

— Дальше! Быстрей! — кричала на бегу Крапинка.

Удивительно, но игрушечные кораблики уверенно — словно большие настоящие корабли — держались на воде; сталкиваясь с упавшими ветками, они не останавливались и не переворачивались и, даже попав в небольшой водоворот, сумели удержаться на плаву! Малышам лишь несколько раз пришлось помогать им, когда ручей мельчал, прерывая своё течение, и парусники приостанавливали ход.

Довольно скоро впереди показалась маленькая лесная речушка со смешным коротким именем Кадь, в которой малыши так любили купаться летом. Правда сейчас, наполняемая талыми водами, она как-то раздалась и стала, наверное, глубже, так что малыши даже не сразу узнали её! Ручеёк, который в этом месте тоже стал шире, быстро нёс свои воды, — а вместе с ними и кораблики, — прямо в речку.

— Ой, уплывут! — испугалась Крапинка, и чуть было не прыгнула в ручей, но брат остановил её.

— На то они и корабли, чтобы плавать, — спокойно заметил он, и Крапинка вдруг сразу всё поняла.

Она осторожно подошла к самой кромке воды и смотрела, как два маленьких парусника важно вплывали в речку и потом, слегка покачиваясь на речных волнах, плыли вниз по течению. Всё дальше и дальше уплывали кораблики, а Крылатик и Крапинка долго махали им вслед и желали счастливого плаванья.

… Вечером малышей пришла навестить тётя Люба, и они рассказали ей о своих корабликах. Все трое сидели за круглым столом. Уютно пыхтел самовар, в печке потрескивал огонь, а в чашках дымился душистый чай с малиной и мятой.

— Интересно, где сейчас наши корабли? — спросил Крылатик.

— Наверное, доплыли до самого конца речки и теперь обсыхают на берегу! — предположила Крапинка.

— А разве у речки бывает конец? — Крылатик никогда раньше об этом не задумывался и потому удивился

— У всего должно быть и начало и конец, — рассудительно сказала сестрёнка. — Да? Правильно, тётя Люба?

— И да, и нет, — ответила та. — Начинаться-то речка начинается — обычно из какого-нибудь родника или из озера, а вот заканчивается-то она не совсем. То есть обычно речка не кончается, а впадает в какой-нибудь другой водоём: в большую реку, озеро или даже море.

— О! — обрадовался Крылатик. — А вдруг наша речка в море впадает? Тогда наши кораблики станут настоящими морскими кораблями!

— Может быть, и станут, — улыбнулась тётя Люба. — Только наша речка впадает не в море, а в речку Пру — это знаменитая в наших местах река, очень красивая и быстрая. А вода в ней хоть и коричневая — из-за торфа — но очень чистая. Начинается Пра в Святом озере и течёт среди Мещёрских лесов до самого Окского заповедника.

— И там впадает в море?

— И там впадает в Оку. В свою очередь река Ока впадает в Волгу — одну из самых больших и главных наших рек, а вот Волга — та, действительно, далеко отсюда, на юге, впадает в Каспийское море. Так что выходит, что если долго-долго плыть, из нашей речки можно доплыть до самого моря!

Все помолчали, каждый по-своему представляя себе этот путь.

— Знаешь, что, Крапинка, — сказал вдруг Крылатик. — Давай с тобой ещё корабликов наделаем и отпустим их завтра в плаванье: вдруг и они до моря доплывут!

Вскоре все уже мастерили новые кораблики и мечтали о том, как по Каспийскому морю будет плавать целый игрушечный флот с разноцветными парусами.

То-то удивятся и обрадуются прикаспийские жители!

 

ДЫХАНИЕ ВЕСНЫ

Весеннее солнце особенное. Даже в марте, когда нередки морозы, да и сугробы всё ещё притворяются зимними, оно уже совсем другое: сильное и властное, словно вернувшийся, наконец-то, в дом, засидевшийся в гостях хозяин. И, как настоящий хозяин, решительно зовёт к себе в гости — попробуй не послушаться!

Потому так и тянет весной во двор!

А уж когда весна подойдёт к своей середине — просто невозможно усидеть в четырех стенах! Крылатик с Крапинкой даже и не пытались.

Да и как тут усидишь, если птицы поют свои радостные гимны, почки на деревьях, того и гляди, лопнут нежной клейкой зеленью, а многочисленные ручьи, ручейки и ручьишки затевают весёлые игры с прятками и бегом наперегонки прямо под самыми окнами!

Этой весной малыши зачастили на маленькое лесное озерце, расположенное неподалёку от их домика. Ещё вчера закованное в лёд, теперь оно разлилось вширь, а в его прохладных водах уже плескались утки, прилетевшие недавно из тёплых краёв. Наблюдать за этими птицами было одно удовольствие! Серые в крапинку утки-тётушки, важные зеленоголовые селезни-дядюшки безмятежно плавали, покачиваясь, на волнах словно лодочки, а когда ныряли, над поверхностью воды оставалась лишь полвина туловища с озорным треугольным хвостиком: пёстреньким у уточки и чёрно-белым, с ярким чёрным завитком, у селезня. Иногда птицы выходили на берег и, вперевалку, но всё же довольно быстро, проворно перебирая своими оранжевыми перепончатыми лапками, двигались по суше.

Тётя Люба рассказала малышам, что эти дикие утки называются кряквами.

Птицы совсем не боялись Крылатика и Крапинку — видимо, принимали крылатых человечков за птенцов. А вот тётю Любу побаивались и, как ни приманивала она их кусочками хлеба, старались держаться подальше. Но тётя Люба на птиц не обижалась.

— Так и должно быть, — объясняла она своим маленьким друзьям. — Диким уткам приходится быть очень осторожными: ведь в лесу их подстерегает множество опасностей: тут тебе и хищники, и охотники с ружьями. А вот в городе утки совсем не боятся людей.

— Как в городе? — спросила Крапинка. — Разве в городах живут утки?

— В зоопарке, наверное, — догадался Крылатик.

Тётя Люба покачала головой.

— Не только в зоопарке, — сказала она. — В городах множество прудов, вот в них-то и селятся утки-кряквы. Ведь в городах теплее, чем в лесу, кроме того, там нет ни диких зверей, ни охотников. Пищи в городе тоже достаточно, да и люди подкармливают уточек. К тому же многие городские пруды вообще не замерзают, и кряквы, нарушая все свои птичьи традиции, всё чаще остаются зимовать в городе.

— Как это — пруды не замерзают? — удивился Крылатик. — Разве такое бывает? В морозы вода должна замерзать!

— Разумеется, воде полагается замерзать. Но в городах бывает и по-другому, ведь под землёй там проходят теплотрассы — трубы с горячей водой. В нашем городе, недалеко от дома, где я живу, тоже есть такой незамерзающий прудик. Представьте себе, уже много лет там живут утиные стаи! А в Москве незамерзающих водоёмов оказалось огромное количество, и, чтобы обойти их все, нужно пройти громадный путь — около трёхсот километров. Но любители природы ежегодно проделывают этот путь и подсчитывают количество зимующих уток. Оказывается, сейчас в столице их около двадцати тысяч!

— Двадцать тысяч! — удивленно протянул Крылатик. На их лесном озерце обитала всего лишь одна небольшая стая.

Внезапно раздался резкий всплеск воды, и одна из уток взлетела, шумно и звонко взмахивая крыльями. Все застыли, провожая восхищенными взглядами лесную красавицу. «Вить-вить-вить-вить» — звенели её крылья в прозрачном весеннем воздухе, а на их концах были хорошо видны яркие сине-фиолетовые прямоугольники с белыми каёмками. Крылатик вспомнил, что тётя Люба называла эти прямоугольники на крыльях крякв зеркалами.

Сделав круг почёта над озером, уточка вновь аккуратно села на воду.

— Везёт же некоторым, — вздохнула Крапинка. — И в небе летают, и в воде не тонут. А ведь тяжёлые, не то, что воробушки.

— Их на воде, наверное, перепонки держат, — предположил Крылатик.

— Нет, — сказала тётя Люба. — Одни лишь перепонки утку не удержат, ведь это довольно тяжёлая птица. А удерживает их на воде … воздух!

— Непонятно, — сказал Крылатик.

Тётя Люба улыбнулась.

— Сейчас объясню. У всех водоплавающих птиц между перьями и пухом очень много воздуха, — это и делает их лёгкими. Конечно, если перья намокнут, птица сразу отяжелеет и вряд ли сможет долго продержаться на воде, даже если будет изо всех сил работать своими лапками. Но в том-то ведь и дело, что птицы эти никогда не промокают, они в буквальном смысле выходят из воды сухими! А всё потому, что у них есть специальная желёзка (она расположена у основания хвоста), которая выделяет жировую смазку. Каждый раз до и после купания птицы захватывают этот жир клювом и втирают в своё оперение. Тогда вода просто не может просочиться сквозь эту жировую плёнку!

— Наверное, поэтому утки и холодной воды не боятся, — сказала задумчиво Крапинка.

— А мы боимся, да ещё как! — ответил Крылатик, сердито смахивая с носа крупную холодную каплю.

Начинался первый весенний ливень, и все трое бегом припустили по тропинке к лесному домику — благо, он был недалеко.

Скоро друзья уже стояли на крылечке, вдыхая чистый грозовой аромат, и смотрели, как прозрачные струи ливня словно бы промывают и очищают всё вокруг, наполняя и лес, и землю, да и сам воздух новым свежим дыханием.

Дыханием весны.

 

ПТИЦА В КОРОНЕ

Крылатик и Крапинка очень любили весну.

Каждый день они пускали кораблики, играли в «классики», любовались первыми цветами. С радостным удивлением наблюдали они за тем, как оживает всё вокруг, как появляются из-под снега первые цветы и трава, как лопаются на деревьях почки, как меняются звуки и запахи, а в душе словно просыпается что-то тёплое и радостное.

Было раннее утро.

Крылатику снилось, что он плывёт в маленькой лодочке, а на берегу стоит Крапинка и зовёт его. «Уп-уп-уп! — почему-то говорит она. — Уп-уп-уп!»

«Какой ещё уп?» — подумал во сне Крылатик. Яркое солнце отражалось в воде и слепило глаза; Крылатик щурился, пытаясь разглядеть сестричку, но она словно ускользала от него, и только раскатистое «уп-уп-уп-уп-уп» продолжало звучать с берега. Крылатик проснулся. Горячий солнечный луч светил прямо в глаза, легко пробиваясь сквозь тонкую занавеску. Крапинка мирно спала в своей кроватке. Крылатик вспомнил, что случилось что-то очень хорошее. Взгляд его упал на подоконник. Там в плетёной корзине лежали разноцветные, отливающие глянцем, крашенки и крапанки (так Енот Енотыч называл крашеные пасхальные яйца) и румяный пышный кулич. Так ведь праздник же! — вспомнил «хорошее» Крылатик. — Пасха! Сегодня придут гости из Шишкина Леса!

«Уп-уп-уп» — крикнул кто-то прямо в окошко.

— Кто там? — спросил Крылатик и выглянул во двор, но никого не увидел.

Завозилась и потянулась Крапинка.

— Это ты «упаешь» всё утро, Крылатик? — спросила она сонно.

Словно в ответ ей из окна снова раздались странные звуки. Крапинка уселась в постели и вопросительно смотрела на братца. Тот пожал плечами.

— Может, в нашем лесу новый зверь появился?

Наскоро одевшись, малыши выбежали из дома, чтобы разузнать, в чём дело.

— Уп-уп-уп! — раздался вскоре чуть глуховатый, но довольно громкий голос со стороны старого дуплистого дуба, стоявшего чуть поодаль от лесной полянки. Среди ветвей, опушённых нежно-зелёным облачком первой клейкой листвы, мелькнула светло-коричневая головка с длинным, чуть загнутым вниз клювом и красивой короной из оранжевых перьев с чёрными пятнышками на концах.

— Вот это да! Птица в короне! Это Царь-птица, да?

Птица вскинула голову и вновь завела свою громкую песенку. Она и впрямь была по-царски красива: с коричневато-розовым туловищем и чёрно-белыми полосами на спине и крыльях. Изящную головку украшала корона, которая то распускалась пышным веером, то собиралась длинным пёстрым хохолком. Птица раскрыла большие полосатые крылья и с шумом взлетела над поляной, словно желая продемонстрировать себя во всей красе. Крылатик и Крапинка восхищённо следили за её небыстрым, но красивым полётом. Сделав несколько кругов, птица снова уселась на ветку.

Послышались осторожные шаги, и на поляне появилась тётя Люба, спешившая с гостинцами к своим сказочным друзьям.

— У вас новые соседи? — спросила она тихо, стараясь не спугнуть птицу. — Вам повезло. Удоды — довольно редкие гости в наших местах, и они нечасто дают на себя полюбоваться. Удод любит жить в тёплых и даже засушливых местах, а если и селится в лесу, то лишь на опушке или на отдельно стоящем дереве.

— Какое смешное имя — удод! — засмеялась Крапинка.

— Возможно, люди назвали так эту птицу за её необычную песенку: «уп-уп-уп» и «уд-уд-уд». Недаром и научное название удода — «упупа» — созвучно этой песенке.

— Нас эта песенка разбудила сегодня! — сказал Крылатик. — Всё утро «Уп» да «Уп»!

— Весной удоды громко кричат, особенно утром и вечером. Потом они выведут птенцов и станут вести себя тише.

— Тётя Люба, а вы видели, как красиво эта птица летает? — спросила Крапинка.

— Видела. Летает удод, действительно, очень красиво — плавно, неторопливо, и порхает, как бабочка. Но при этом его не так-то просто поймать, он очень хорошо маневрирует и умеет увернуться от хищника. Ещё удод умеет быстро бегать по земле, разыскивая насекомых и мелких ящериц. У этой птицы есть и ещё одна особенность, правда очень неприятная — резкий дурной запах, которым она отпугивают хищников. Этот запах умеют издавать мамы-птицы и подросшие птенцы. Вероятно, по этой же причине удоды никогда не чистят свои гнёзда, поэтому те тоже очень плохо пахнут. Неприятно, конечно, зато спасает птиц от беды.

— Что ж, каждый приспосабливается, как может, — заметил Крылатик.

Друзья постояли ещё немного и поспешили в дом, чтобы не опоздать к приходу гостей. А над опушкой леса раздавалось громкое и раскатистое «уп-уп-уп» и «уд-уд-уд-уд-уд».

Песенка эта радовала, словно привет от старого друга.

 

ЗАЧЕМ НУЖЕН УГОЛ?

Крапинка вошла в комнату и ахнула. Всего лишь час назад она навела здесь порядок, и вот, пожалуйста: словно ураган прошёлся. Игрушки и книжки разбросаны по всей комнате, мебель сдвинута и даже стулья перевёрнуты. И, словно довершая картину, прямо на полу лежал животом вниз и спокойно рисовал в альбоме сам виновник этого безобразия — Крылатик.

­— Как тебе не стыдно?! — возмутилась Крапинка. — Вставай немедленно и наводи порядок.

— Мне некогда: я рисую, — ответил ей братец.

— Некогда?! — Крапинка уперлась руками в бока и грозно глядела на провинившегося братишку. — А разгром устраивать ты нашёл время?

— Какой ещё разгром? Это просто художественный беспорядок, — невозмутимо ответил Крылатик.

— Ах, художественный! — Крапинка даже растерялась от возмущения. — Да за такие «художества» надо… Знаешь что, — нашлась она, наконец. — Отправляйся-ка ты в угол!

Крылатик страшно не любил стоять в углу. Даже при самом слове «угол» у него безнадёжно портилось настроение. Но и наводить порядок ему вовсе не хотелось. Вредный червячок упрямства уже поселился в его душе и диктовал поступки. Малыш вскочил на ноги и тоже упёрся руками в бока.

— Не хочу я, и не буду стоять в этом противном углу! — закричал он так громко, что даже его крылышки за спиной задрожали. — И вообще, не говори мне больше про угол! Была бы моя воля, я бы все углы на свете отменил!

Крапинка опешила.

— Вот и хорошо, что не твоя воля, а то…

Она не договорила. За окошком вдруг раздался страшный гул. Стены в комнате задрожали, жалобно зазвенев, распахнулось окошко, и в комнату влетел вихрь. Малыши и глазом не успели моргнуть, как их уже подхватила, закрутила и понесла куда-то неведомая сила.

Когда несколько мгновений спустя человечки пришли в себя, они оказались в совершенно незнакомом месте. Это был большой зал, поражающий красотой своего убранства и строгостью форм. В центре помещения возвышался трон, на котором сидела величественная дама в короне и белой мантии, украшенной разноцветными квадратами, кругами и треугольниками.

— Подойдите ближе, — послышался властный голос.

Крылатик и Крапинка несмело приблизились к трону и застыли на почтительном расстоянии.

— Зачем вы потревожили меня? — спросила дама, строго глядя на малышей.­ — Что вам угодно?

— Мы… Ничего…— запинаясь, пробормотал Крылатик.

— Мы сюда случайно попали, — добавила Крапинка. — Мы даже не знаем, где мы.

— Вы в стране Геометрии, — сказала дама, — а я — королева этой страны.

Глубокий голос королевы гулко звучал под высокими сводами зала.

— Один из вас пожелал изменить законы нашей страны, — грозно продолжала она, — пожелал отменить все углы на свете!

— Я ничего такого не пожелал… Законы не менял…— испуганно залепетал Крылатик. — Я… Я просто так сказал!

— Он нечаянно, Ваше Величество! — пришла ему на помощь Крапинка. — Он пошутил. Он больше не будет!

— Не буду…

— Ах, пошутил? — голос королевы звенел, как медный колокол. — А знаешь ли ты, что иногда сказанное слово оживает и может натворить много бед?

— Ой! — испугалась Крапинка. — Что же теперь будет?

— Что будет, что будет… — Крылатик вдруг осмелел. — Если углов не будет, — то и наказывать никого не будут, вот, что будет!

Крапинка испуганно поглядела на королеву, но та казалась совершенно невозмутимой. Девочке даже почудилось, что по её губам пробежала тень улыбки. Наконец дама вновь заговорила, и голос её показался малышам уже не столь грозным.

— Значит, ты думаешь, что угол служит лишь для наказаний? А знаешь ли ты, как много значит угол в нашей стране Геометрии? Если не будет углов, то многие геометрические фигуры просто перестанут существовать, и вся наша жизнь превратится в хаос — то есть, в беспорядок…

«И почему все девчонки — и даже взрослые королевы — так порядок любят?» — подумал Крылатик, но вслух ничего не сказал.

— Посмотрите-ка сюда.

Королева показала на чуть светящуюся справа от себя стену, похожую на большой экран, на которой было изображено множество геометрических фигур.

— Это прямой угол, он «живёт» в квадратах, прямоугольниках и прямоугольных треугольниках. Вот эти углы называются острыми, а эти — тупыми. Без них не обойтись треугольникам, ромбам или трапециям. Однако углы «живут» не только в геометрических фигурах. Они — во многих предметах, которые вас окружают.

— Точно! — сказала Крапинка. — Углы есть в книжках и тетрадках! А ещё в подушках и одеялах.

— И окно у нас прямоугольное, — добавил Крылатик, — в нём четыре угла. А крыша — треугольная.

— А ещё в нашем домике прямоугольные двери, стены, и потолок — значит и им без углов не обойтись, — вспомнила Крапинка.

— А теперь представьте себе, что произойдёт, если в мире не будет углов, — сказала королева.

— Ой-ёй-ёй! Мы же тогда без домика останемся! — испугалась Крапинка.

— И даже без подушки.

— А ещё без книжек и тетрадок, а ещё…

— И ещё много без чего… — Крылатик почесал затылок. — Да-а, без угла, оказывается, никак не обойтись! Без углов — не жизнь, а сплошной беспорядок!

— Значит, ты уже полюбил порядок? — спросила королева, и голос её был уже намного мягче и теплее. — И больше не хочешь менять законы страны Геометрии?

— Нет, Ваше величество! Уж лучше в углу постоять, чем совсем без дома остаться!

— Ну что ж, надеюсь, ты и впредь будешь помнить об этом, — сказала королева и вновь взмахнула рукой. — До новых встреч! Всего доброго!

Голос её становился всё тише; тронный зал начал уменьшаться и отдаляться, всё вокруг закружилось, и вскоре малыши уже вновь стояли посреди собственной комнаты. Крылатик с изумлением оглядывался вокруг, словно впервые увидел своё жилище.

— Ну и беспорядок! — наконец проговорил он. — Знаешь что, Крапинка! Я решил с этим бороться — с беспорядком! Поможешь мне?

Никогда ещё брат и сестричка так дружно и весело не работали, как в этот раз. Вскоре комнату уже было не узнать: в ней царили чистота и порядок.

И даже на душе у ребят стало как-то легче — одним словом, и там тоже воцарился порядок.

 

ПОЙМАТЬ МЕЛОДИЮ

Крапинка чистила картошку, когда услышала странные звуки, доносившиеся из комнаты. Войдя, она увидела довольно необычную картину: братец её сидел за столом, увлеченно писал что-то в тетрадке и при этом громко кричал.

— До, до-о-о-о, — кричал Крылатик, — до фа-а-а-а! Соль, си-и! Ми-и-и!!

— Что с тобой, Крылатик? Чего это ты раскричался? — встревожено спросила Крапинка.

— Раскричался?! — возмутился Крылатик. — Я не кричал, я пел! И вообще, не мешай мне, я сочиняю музыку!

Крапинка даже подпрыгнула от удивления!

— Сочиняешь музыку?! А как это?

— Да очень просто: чертишь линеечки, а в них записываешь ноты. — Крылатик положил подбородок на ладони и мечтательно поглядел куда-то вдаль, за окошко, где над верхушками сосен вился едва заметный дымок из трубы. — Вот сочиню музыку и стану великим композитором!

— О-о. — Только и смогла выговорить Крапинка. Она села рядом с братом и заглянула в его тетрадку.

— Слушай, Крылатик, — неуверенно сказала она. — Мне кажется, у тебя ноты неправильные.

— Это почему ещё?

— Не знаю. Может, линеек не хватает? По-моему, их должно быть пять.

— Да? — изумился Крылатик. — А у меня четыре. То-то я смотрю: у меня на них ноты совсем не помещаются: до, ре, ми, фа, соль, ля, си.

— Постой-ка, Крылатик, они ведь и на пяти линейках не поместятся. Нот-то семь!

— Действительно. Может, тогда семь линеек нужно?

— Не знаю, Крылатик, я уже и сама запуталась.

— Что ж теперь, из-за каких-то линеек я не стану великим композитором?! — испугался Крылатик и запричитал, как старичок:

— Ох-ох-ох, судьба моя горькая!

— У кого это здесь горькая судьба? — раздался вдруг весёлый голос, и в дверях показалась тётя Люба.

— У него, — сказала Крапинка.

— У меня, — признался Крылатик. — Это потому, что я забыл, сколько должно быть линеек для нот.

— Линеек для нот должно быть ровно пять, — но при чём же тут, дорогой мой, твоя судьба?

Крылатик замялся.

— Понимаете, я решил… так сказать… стать великим композитором…

— Ого! Композитором — да ещё и великим!

— Ну да! Только я забыл, как правильно ноты записывать. Да и как их запишешь — семь-то нот на пяти-то линейках!

— Ну, это как раз совсем не сложно. — Тётя Люба взяла тетрадку и ловко разлиновала на страничке строчку из пяти линеечек — нотный стан.

— Ну-ка, нотки-сестрички, встаньте на страничке! — сказала она, и не успели Крылатик с Крапинкой глазом моргнуть, как на нотоносце уже появились все семь нот.

— Всё очень просто, — сказала тётя Люба. — Дело в том, что ноты пишутся не только на линейках, но и между ними. Да к тому же есть ещё и дополнительные линеечки — их называют добавочными; только они очень маленькие, коротенькие, — вот, как у первой ноты До.

— Вот это да! Для такой важной ноты линейки не хватило! — удивился Крылатик.

Крапинка была удивлена не меньше его.

— А я-то всё думала, почему некоторые ноты зачёркивают? А это, оказывается, просто маленькая добавочная линеечка!

Крылатик задумался.

— Не понимаю: зачем нужны дополнительные линейки, если и так все семь нот поместились, и даже лишние линейки остались!

— Они вовсе не лишние, — сказала тётя Люба. — На них пишут другие ноты.

— Как другие? — спросил Крылатик. — Разве и другие ноты бывают? А я думал, их всего семь.

— Верно. Но эти семь нот будут повторяться, только уже на новой высоте, то есть в другой октаве. Мы записали ноты первой октавы, но есть ведь и другие. После первой октавы пойдёт вторая: после Си снова будет До, потом Ре и дальше. Только эти ноты будут звучать уже гораздо тоньше, то есть выше.

— Понятно, на верхних линеечках и ноты высокие.

— Именно. Вот так и получается, что нот всего семь, но из них композитор может написать огромное количество мелодий, самых разных, не похожих одна на другую.

— Ох, и непростое это, оказывается, дело — великим композитором стать. Сколько всего знать нужно!

— А тебе это зачем — непременно великим-то?

Крылатик даже удивился.

— То есть как зачем? Чтобы все уважали. Чтобы знаменитым быть.

— Знаешь, Крылатик, — сказала тётя Люба, — великий — это не тот, кто знаменит, а тот, кто много добра людям делает, пользу приносит.

— Пользу? Да разве от музыки бывает польза?

— А ты сам как думаешь?

Крапинка решительно тряхнула косичками.

— Я не знаю, как другим, — сказала она, но мне от музыки очень много пользы: когда я слышу красивую мелодию, я словно птичкой становлюсь, даже взлетаю от радости!

Крапинка и в самом деле затрепетала своими оранжевыми крылышками и взлетела над столом.

— Верно, Крапинка! Красивая музыка возвышает душу. Когда-то моя мама рассказывала мне, что в одном прекрасном, чудесном царстве живёт много-много разных мелодий. Они весёлые и грустные, длинные и коротенькие, но все они — волшебные. А волшебство их в том, что люди, слушая их, смеются и плачут, о чём-то задумываются, и кого-то жалеют, а, в общем, становятся чуточку добрее. Но чтобы люди смогли услышать эти мелодии, их нужно сначала поймать. Некоторым людям даётся такой талант — ловить мелодии и дарить их другим.

— Это и есть композиторы?

— Да. Вот только услышать добрую мелодию может лишь добрый человек. К человеку злому приходит музыка другая. Она делает людей беспокойными, тревожными и грубыми, унылыми и одинокими. Но почему-то многие привыкли к такой музыке и даже не замечают её злого действия.

— Я знаю, про какую музыку вы говорите, — сказала Крапинка. — Она грохочет и пугает, я её боюсь.

— Я тоже такую музыку не люблю и слушать её не желаю! — решительно заявил Крылатик.

— И не надо, — сказала тётя Люба. — Ведь на свете так много прекрасных и чистых мелодий! А кем ты, Крылатик, станешь — музыкантом или художником, плотником или рыбаком, в конце концов, не так уж и важно. Главное стать хорошим человеком.

А это, поверь мне, вовсе не мало.

Семь подружек, семь сестричек–

Как зовут их, расспроси!

Словно стайка звонких птичек, —

До, ре, ми, фа, соль, ля, си!

Словно радуга на небе —

Семь цветов — семь дружных нот.

Закружился по планете

Нот весёлый хоровод.

Всё поёт: деревья, птицы,

Лес шумит, ручьи звенят.

Каждый к радости стремится,

Жить на свете каждый рад.

 

ХАЛИХАЛО И ДРУГИЕ…

Приближалось лето. Май в этом году выдался не по-весеннему жарким, но в маленьком палисадничке под липами было тенисто и прохладно.

Сегодня здесь царило весёлое оживление: в гости к Крылатику и Крапинке пришли друзья из соседнего Шишкина Леса.

Непоседа-котёнок Кокс, добродушный волчонок Зубок, весёлая мышка Шуня и сами хозяева — Крылатик с Крапинкой — чинно, рядком, сидели на скамейке, вытянув все как один вперед свои сложенные лодочками руки-лапки. Перед ними важно вышагивала лисичка-фокусница Веснушка и декламировала:

— Я ношу, ношу колечко

И кому-то подарю.

Лисичка совсем недавно поселилась в Шишкином Лесу, но чувствовала себя вполне в своей тарелке — как-никак, она была настоящей цирковой артисткой, а артисты не теряются ни при каких обстоятельствах! Веснушка покрепче сжала в лапках пуговку, служившую «колечком», и поочередно подходила к игрокам, вкладывая каждому в «лодочку» свои сложенные ладошки.

— И кому-то подарю, — повторила она в задумчивости, и неожиданно выкрикнула:

— Колечко, колечко, выйди на крылечко!

Следуя правилам игры, все, сидящие на скамейке, постарались удержать остальных, чтобы не дать убежать тому, в чьих руках оказалось «колечко». Однако на этот раз никто даже не попытался встать с места.

— Ха-ха-ха, — заливисто засмеялась Веснушка, победно показывая пуговку, оставшуюся в её лапке. — Обманула, перехитрила, никому колечка не положила!

— Совсем не смешно, — недовольно буркнул Кокс. — Опять ты со своими фокусами! Или играй по правилам, или выходи из игры!

— Ну и пожалуйста, — обиделась Веснушка, — играйте без меня!

— Сама виновата, — продолжал Кокс, — не надо было нарушать правила!

— А я ничего и не нарушала! — запальчиво крикнула Веснушка.

— Кокс, Веснушка, не ссорьтесь! — попыталась урезонить их Шуня. — Давайте дальше играть.

— Тем более что никакого нарушения правил не было, — раздался чей-то голос со стороны калитки. К игрокам подходила ещё одна гостья, и это была, конечно же, тётя Люба. — В этой игре допускается ситуация, когда водящий никому не вкладывает колечко.

— А вы откуда знаете? — недоверчиво спросил Кокс.

— Так я же в детстве тоже играла в «колечко», и не один раз, так что правила знаю прекрасно.

— Вы играли в «колечко»?? — переспросила Веснушка. От удивления она даже забыла про обиду.

— Ну и что тут особенного! — сказал Зубок. — Ведь все взрослые когда-то были детьми. Правильно?

— А как иначе, — улыбнулась тётя Люба. — Конечно, были. И я в том числе, как это ни удивительно. Мы в детстве во что только не играли: в «садовника», в «чепуху», в «штандер», «халихало», «путаницу», «испорченный телефон», «море волнуется раз», «съедобное-несъедобное», «вышибалы», «классики» — только мы их называли почему-то «синоты», — в «казаки-разбойники», в «птичка на дереве, собачка на земле»…

Тётя Люба, наверное, перечисляла бы до вечера, но договорить ей не дали. Малыши просто не выдержали такого шквала названий, свалившихся на их головы.

— И вы молчали?! — возмутился Крылатик. — Вы знаете столько игр, и нас не научили?!

— Да я, собственно… А разве вы в них не играете?

— Мы только в прятки, в салки и в классики — огорчённо сказала Крапинка.

— А ещё в вышибалы и съедобное-несъедобное, — добавила Шуня. — А про «садовника», и телефон, и ещё… как там… штамм…

— Штандер.

— Ну да, штандер, и ещё… как же?… хали-гали?

— Халихало! Это же самые простые игры! Неужели не знаете?

— Нет, не знаем, — вздохнул Зубок.

— Вот это ничего себе…

— Ну так научите нас! — Веснушка в нетерпении даже топнула ногой. — Научите скорее!

— Да пожалуйста! Не только научу, но и с удовольствием сама с вами поиграю! — засмеялась тётя Люба. — Ведь так хочется иногда снова вернуться в детство! Итак, «штандер». Для этой игры нужен мяч.

— Вот он, пожалуйста.

— Водящий берёт мяч и бросает его вверх. Пока мяч в воздухе, все остальные участники разбегаются. Как только водящий поймал мяч, он кричит: «Штандер», и все должны остановиться. Водящий кидает мяч в кого-либо, и, если попал, то участник, осаленный мячом, становится новым водящим. Вот и вся игра.

— Интересная, — сказал Крылатик. — И простая. Давайте, сыграем?

— Подожди, Крылатик, пусть сначала тётя Люба про другие расскажет.

— Пожалуйста, «халихало». Эта игра посложнее. Игроки садятся на скамейку, а водящий стоит с мячом перед ними. Водящий загадывает название фильма или книги и называет первые буквы каждого слова. Например, фильм «Кавказская пленница» — К. П. Если игроки долго не могут отгадать, называются вторые, потом и третьи буквы — до тех пор, пока кто-то из участников не отгадает название. После этого водящий бросает мяч отгадавшему и старается убежать как можно дальше. Отгадавший должен поймать мяч и крикнуть: «Халихало!». Тогда водящий останавливается, поворачивается к игроку и складывает руки кольцом. Задача отгадавшего — забросить в это кольцо мяч. А чтобы точнее попасть, игрок на глаз определяет расстояние до водящего и назначает ему шаги: гигант (большой шаг), лилипут (маленький) или зонтик (прыжок вперед с оборотом вокруг себя). Если игрок сумел попасть мячом в кольцо, он становится новым водящим. Если нет — игра начинается сначала. Понятно?

— Понятно, только не совсем! — сказал Кокс. — А чтобы всё понять как следует, надо немедленно сыграть! Давайте скорее считаться, кто водит!

И Кокс начал считалку: «Шла машина темным лесом за каким-то интересом, инте-инте-интерес, выходи на букву эс!»

И игра пошла!

Сначала сыграли несколько конов в «халихало», потом в «штандер», в «садовника», потом…

Словом, они играли до самого вечера, но будет лучше, если читатели оторвутся на время от чтения, позовут своих друзей и приступят, наконец, к играм!

Ведь когда ж ещё и поиграть, как не в детстве!

 

ТАЙНА СОЛНЕЧНОГО ЛУЧА

Утром пошёл дождик. Крапинка расстроилась было, но сквозь тёплые капли дождя уже вновь проглядывало солнышко. Оно так ласково коснулось щеки девочки и так весело подмигнуло из-за не успевшей ещё убежать тучки, что малышка забыла огорчения и, раскрыв окошко, помахала солнышку рукой. И тут же застыла на месте, разинув рот от удивления. На её глазах небо вдруг словно задрожало, меняя свой цвет, и над лесной полянкой — сначала бледная, а затем всё ярче и сильней — вспыхнула в нежной весенней лазури настоящая разноцветная радуга!

Крапинка и Крылатик выбежали во двор и долго стояли на непросохшей дорожке, задрав головы и любуясь неожиданным чудом.

— Как ты думаешь, она твёрдая? — спросила, наконец, Крапинка.

— Что ты, нет, конечно, — убежденно ответил Крылатик. — Она же из воздуха сделана.

— Из воздуха? А разве воздух можно покрасить? — задумалась Крапинка.

Когда к домику на лесной полянке подошла тётя Люба, малыши бегали по траве с акварельными красками в руках и, словно дирижёрскими палочками, размахивали кисточками для рисования.

— Что это вы делаете? — удивилась тётя Люба.

— Радугу! Мы хотим нарисовать радугу! — закричали наперебой малыши. — Только воздух почему-то не красится, — огорчённо добавила Крапинка.

— Вот как? — улыбнулась тётя Люба. — Тогда давайте пойдём в дом и нарисуем радугу в альбоме.

Малышей не пришлось долго уговаривать: они уже поняли, что нарисовать радугу в небе им не по силам. Зато в альбоме радуга получилась просто загляденье — всем на удивление! Тётя Люба посоветовала слегка смочить лист водой, и акварельные краски легко и прозрачно ложились на влажную бумагу. А под рисунком тётя Люба написала загадочные разноцветные слова: «Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан».

— Какой ещё фазан? — удивились малыши.

— Фазан — это птица, но, собственно говоря, он-то здесь и ни при чём. Просто эта фраза поможет вам навсегда запомнить порядок цветов в радуге, — сказала тётя Люба. — Слова здесь начинаются с той буквы, которая указывает на цвет: «Каждый» — первая буква К, значит, красный, «Охотник» — О, значит, оранжевый, «Желает» — жёлтый…

— Я поняла, поняла! — обрадовалась Крапинка. — «Знать» — зелёный, «Где» — голубой, «Сидит» — синий, «Фазан» — фиолетовый.

— Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый! — подвел итог Крылатик.

— Так кто же всё-таки в небе радугу рисует? — спросила Крапинка. — И какими это, интересно знать, красками?

— Уж точно не акварелью, — сказал Крылатик.

— Нет, не акварелью, а просто солнечными лучами, — ответила тётя Люба.

— Как лучами? — не поняла Крапинка. — Они же белые!

— Точно, белые. А вы знаете, что такое белый цвет? — тётя Люба загадочно улыбнулась. — Хотите, я раскрою вам его тайну?

Она вырезала из белого картона небольшой круг и быстро раскрасила его всеми цветами радуги, так что не осталось ни одного пустого места. В серединку круга она вставила спичку и, словно волчок, раскрутила его. От быстрого вращения все цвета смешались, и круг стал… белым!

— Вот это да! — только и смогли выговорить малыши, с удивлением наблюдая, как, закончив вращение, круг снова оказался разноцветным!

— Значит… значит, — не находил слов Крылатик.

— Значит, белый цвет на самом-то деле, состоит из множества других цветов. Так же и белый солнечный луч состоит из нескольких разноцветных лучей, и в радуге все они словно раскрываются перед нами. А раскрывают тайну солнечных лучей водяные капельки, оставшиеся в воздухе после дождя. Проходя сквозь такую капельку, солнечный луч разделяется на несколько лучей разных цветов — вот и получается радуга.

— Да-а, получается… Непросто получается, — задумчиво произнёс Крылатик. — Непросто наш мир устроен. Чудеса и загадки на каждом шагу! И одно другого интереснее!

— Прямо как в сказке! — поддержала брата Крапинка. — Жаль вот только, что радуга из лучей да капелек состоит. Эх, была бы она твёрдая, мы бы бегали по ней до самых облаков!

Малыши не стали горевать по этому поводу, а, просто вышли из дому и побежали наперегонки по лесной полянке, а потом, раскрыли свои пятнистые крылышки и полетели — не до облаков, конечно, но до самых больших и высоких деревьев.

Как-никак, они были сказочными человечками!

 

Рада-рада-радуга,

Выросла над нами

Чудо разноцветное

Встало над домами.

Радуется радуге

Каждая травинка,

Океан и лужица,

Тополь и былинка,

Сильные и слабые,

Взрослые и дети,

Радуются чуду

Все на белом свете!

Читайте также 2-ю книгу из серии о Крылатике и Крапинке "Приключения Крылатика и Крапинки в Сказочном Лесу": http://omiliya.org/content/priklyucheniya-krylatika-i-krapinki-v-skazochnom-lesu

Комментарии

Автор, большое вам спасибо за столь удивительную историю двух необычных человечков! Не устаем время от времени перечитывать с ребенком эту замечательную книгу. В простой и понятной форме изложены природные явления, очень много познавательных фактов из нашей жизни. Книга учит добру, взаимоуважению. Книга учит нас аккуратно и бережно относиться ко всему, что нас окружает, а также рассказывает маленьким читателям о некоторых правилах безопасности. Спасибо большое!

Кратко, точно и доходчиво детям о самых разных, привычных для взрослых, вещах. Зачастую мы, взрослые, сами точно не помним, почему идет снег, а не град и откуда произошло слово "насекомое".
А ведь ребенок вдумыавается во всё и его интересует причина.

Немало важно, что автор, как бы незвначай, мимоходом, подводит детей к мысли, что красота этого мира заложена Богом.

Спасибо автору!

PS Отдельное спасибо художнику, который верно воспринял идеи автора и помог ориентировать книгу на более младших, кому важны красочные иллюстрации.

Замечательная книга, необходимая нашим детям - весёлая, живая, познавательная, учит детей добру и при этом с яркими красочными иллюстрациями, похожими на картинки в книжках нашего детства. Всем советую.

Книга "Чудеса без конца "-настоящее открытие для родителей, заботящихся о правильном воспитании и познании мира вместе с ребенком. Мы с младшей дочкой перечитываем ее почти каждый вечер, снова и снова окунаясь вместе с ней в волшебный мир детства. Ее герои стали нам добрыми друзьями , родными. Даже в православных магазинах сейчас мало литературы для детей. И эта книга -как глоток родниковой воды. Спасибо огромное ее автору и тем, кто помог этой книге появиться на свет. С огромным нетерпением ждем продолжения!