Вы здесь

Юлия Санникова. Произведения

Когда пройдешь...

Когда пройдёшь по всем земным погостам,
И встретишь мертвых, ожидающих суда,
Где вглубь земли распластанные кости
Запеленал тот камень, что и города,
И уготовил приговор комфорту
Игравших в судьбы маленьких людей.
Гранитные надгробия по сорту
Бессильны разделять - покой везде.
Живые спят мертвее тех, что встанут
Из ровной необъятной взглядом мглы,
Возносятся строительные краны
По ранам огнедышащей земли. 
Но вычитан сюжет и сжалось время
Над городами жаждущих всех благ!
Забыли. Без любви любое племя
Толпа, чеканящая маршем шаг.

Коты и люди

И падет всякая крепость на основание своё, а великие города прошлого восстанут из песков и вод, обнажив множество несовершенного. Замолчит ли музыка? Эти звуки, свитые в ускользающие смыслы, не смогли ослабить чугунные законы времени. Чугунные решетки человеческих душ уже ничто не разрушит - они срослись с естеством большинства. 

Неравный бой

Навылет нам любить не запретят,

А в чистом небе снова чудо

И журавли нетленные летят

Над городской помойной грудой.

 

Неравный бой за правду и любовь

Давно идет, для  смелых - вера,

Искусанные губы - злая новь,

Неверным соли вынут меру.

 

И выбор невелик! Искать опять

Сквозь все водовороты брода,

И хочется измерить время вспять

С ключами от чертогов входа.

 

А в городах смешливая тоска,

Завернутая в глянец счастья,

Повешена почетная доска

На всевозможнейшие страсти. 

 

И дети спрятали свирели в шкаф

Из камня, не танцуют с ветром,

И спорит каждый, точно он и прав,

Читая заблуждений метры.

 

От наших слов...

От наших слов, не высказанных в прошлом,
от мира перештопанных картин, 
я не возьму ни золотых горошин, 
а только образ легкий, как сатин. 

В едином вздохе с трепетом вселенной, 
Даль- образ, переложенный на быль, 
И словно небыль - суета мгновений, 
Осталась на дороге, вскинув пыль. 

Что разлетится ветром. Но осилит! 
Дорогу к свету выбиравший путь, 
И камни слов невысказанных с силой 
Ударят солью в горевую круть. 

И зацветет неведомо ограда 
Планеты с именем родным Земля, 
и примут первой зелени награду
уставшие от засухи поля.

Не любишь - отпусти...

Не любишь – отпусти бродить, 
Хоть ведьмой по полям безбрежным, 
Хоть ветром с пылью колотить 
По личикам пустым и нежным. 

Здесь камень жизни, там огни 
Вселенной, свернутой до кальки, 
А мы опять с тобой одни 
Вновь правим времени помарки. 

И не хватает криков - ввысь, 
Чтоб пало звездное сиянье 
На эту даму, город крыс, 
Бежавших от огня страданий. 

Мы все здесь трусы - вновь пусты, 
Хоть хорохоримся ночлегом, 
Детьми, машинами – в кресты
Произрастают нам побеги. 

Одно осталось – словно мать, 
Родная, нежная молитва, 
Мы шли высотки обнимать 
На пошлой за иное битве. 

Никто...

Никто здесь никому давно не равен,
Не ровен час - изгонят из страны,
За ржавыми замками старых ставен
Бахвалятся разбоем пацаны.

Их девы вычурны, а утром стАры,
По вечерам шатаются в мехах,
Наматывая на шарниры чары
И одиночества животный страх.

Всех заболтали, даже глупых девок,
Посуточно снимали счастья сон
На камеру смартфона для отдела
Взаимоотношений и сторон.

Абсурд и повторяемость того же!
Так неизбывно тащат быта скраб
С пропитой и помятой рожей -
Для господина, что по сути раб.

И помыкает сильный слабым братом,
Сестра не ведает любви к сестре,
И каждый кроет жизнь отборным матом
Над гладью городских помойных рек.

Слеза

Слеза прожжёт миров основы,
В ней тонут кальки всех людей,
Здесь, у страдания остова
Иссохли губы – соль везде.
Слеза сильнее лжи – бездонна!
Молчит старик – и слеп, и глух,
И падает имперская колонна
Сжимая 
мировой 
хрипящий 
дух...
И вот уже у горя края
Вперед идущих не карают.

Молчит кумир. Слепая ярость 
Не стала естеством миров.
Наступит для кого-то старость,
Иным не хватит и оков.

Когда пройдешь...

Когда пройдёшь по всем земным погостам,
И встретишь мертвых, ожидающих суда,
Где вглубь земли распластанные кости
Запеленал тот камень, что и города,
И уготовил приговор комфорту
Игравших в судьбы маленьких людей.
Гранитные надгробия по сорту
Бессильны разделять - покой везде.
Живые спят мертвее тех, что встанут
Из ровной необъятной взглядом мглы,
Возносятся строительные краны
По ранам огнедышащей земли. 
Но вычитан сюжет и сжалось время
Над городами жаждущих всех благ!
Забыли. Без любви любое племя
Толпа, чеканящая маршем шаг.

Время прозревших

Ветер стихал: порывы ослабевали, крыша гремела чуть тише с каждым новым ударом ветра, а потоки воды, обрушившейся на дом, уже не ревели, а только легонько постукивали по окнам. Тепло от камина утвердилось в комнате и на кухне, обволакивая всех присутствующих теплой волной неги. Хотелось спать. Гости молчали в ожидании будущего. Человек в черном встал и расшевелил начавшие угасать поленья. Сотни искр брызнули по сторонам, но, не успев долететь до деревянного пола, погасли.

Ложное царство счастья

Ветер ласкает травы,
Город проспал рассвет,
Тени земной дубравы
Прячут луну в листве.

Все это только снилось
Или пришла пора,
Чувств одичавших сила
Выжгла мещанский страх.

Реальность и Слово

Идеальная современность существует только в планах Сороса, моделях Поппера и выводах Фукуямы, но человек, вышедший из большинства, по инерции всё ещё думает, что проживает традицию с различной примесью модерна. Эта традиция носит рваные джинсы, но она остается традицией, описанной на свитках истории языком коммуникации. В принципе, и сама традиция существует для коммуникации в современном обществе. Она утратила связь с временем общения Господа и человека напрямую, и жива, пока не растеряет последний смысл с потерей метаязыка вечности. Отголоски этого языка находятся в донных слоях традиции – в архетипических ускользающих смыслах первых слов, произнесенных Адамом в Эдемском саду. Гипотеза Уорфа-Сепира говорит о том, что «Окружающая нас действительность выковывается языком».

Обещали надежду...

Созерцающий бездны устало,
Точно радугу млечных путей,
Там мужчина стоит у причала,
Не отбросив природную тень.

И волна налетает на берег
Рукотворных грохочущих скал,
Тот мужчина земному не верит -
Он давно здесь иного искал.

Рыцарь и время

Здесь рыцарь верный обронил признанье, 
А роза девы – лепестки любви, 
Обречены на страстное сгоранье 
Под кронами и шапками листвы. 

 И розовеет и роняет пламя, 
И нежность, время черствых осудив, 
Эмблема тайны – небосвода знамя, 
Здесь ветер страстности жарой кадил. 

Времена подмен и поиск Бога

Мы живем во времена подмен, описываемых языком подлинной жизни. Любовь – это и часть Завета человека с Богом, но она, сохраняя подлинность в своей глубине, вбирает в себя множество перефирийных состояний и облекается в права жить собственной, отдельной и от человека, и от бытия, жизнью. Эпоха постмодерна предлагает такие дикие проявления любви, как союз лишенных пола существ. Так, Бодрийяр говорил об эпохе постмодерна, производящей символы или знаки. Символы нашего времени отрицают человека и предлагают диалог с роботом-оператором. Абсурд становится реальностью и диктует свои правила игры: партнерами по игре в шахматы и собеседниками выступают роботы, они же выносят приговор человеческой несостоятельности даже в качестве водителя собственного автомобиля.

Ветер катился от темени моря...

Ветер катился от темени моря,
Тень от орла, подменившая ночь,
С рваным по краю и треснутым горем
Спорила, как эту боль превозмочь.
Нам помогала молитва и вера,
Нашим врагам оберег из луны,
Чёрных вулканов застывшая сера
Плавилась вновь от небесной струны.

Страницы