Вы здесь

Юлия Санникова. Произведения

А без Бога и нет дорог!

Причитают здесь «Бога ради!»,
Вербной радостью окатив,
Кто отшельник, кого отвадят
От молитвенной тетивы, 
А закатная боль юдоли
Раздавала галерке роли.

Но легка тут тоска...

Путь – понятие глубоко личное, если не принимать за него пути стандартизированных обществом потребления удовольствий. Где-то глубоко внутри человека горит искра, которая освящает бетонное основание цивилизации городов. И в свете этого огня коробки многоэтажек кажутся жалким подобием жизни, втиснутой в квадратуру лабиринта. Сколько не броди, упрешься лишь в стену. Выход лежит далеко за пределами расчетных нагрузок оснований прорезающих небо остроконечных вершин торжествующего однообразия бетонных клетушек “счастья”. 

От кормы разлетаются птицы, верные счастью летать, 
Им хватает и чести прожить без измен, и соленого мира прибоя,

Уплывать по воде от бетонного плена, точно восстать
В час, когда обманули, в миг, когда подошли к полю вечного боя. 

Подлинность (отрывок)

Радек кидал листья в пенящиеся волны реки, размышляя о времени. В этих краях давно не происходило никаких привычных для человека событий. Ледяные берега с голубоватым снегом, собранным в белые стога, размывали границу между водой и землей. Казалось, здесь хранились печати времени. Никто не забредал сюда даже случайно. Новорожденный ветер испускал со свистом первый вздох, разгоняясь до урагана, и устремлялся в привычные человеку пространства. Все, казавшееся правильным там, в городах и селениях мира, было лишь семенем здесь. Самых разных размеров, семена цеплялись за течение, исчезая за первой излучиной горной реки. Только Радек знал их будущий цвет и вкус. Он любил наблюдать, как они, оказавшись в холодных хрустальных водах, уплывают за поворот, не сталкиваясь друг с другом.

Глотала даль убогие дома...

Под шорох листьев и дыханье пара

Глотала даль убогие дома,

Метельным посохом юдоль ласкала

Надежды и, как крыльями, в размах

 

Сзывала странниц на молитву Богу,

Затворникам предвосхитив дорогу.

 

Искали счастья и Грааль священный,

В багровых отсветах - настой любви,

А падали в ладони только тени,

Кому  с отрадой, а кому листвы.

 

Остаться бы собой, но жалит время,

Трубит успеха громовой захват,

Исподтишка раскрашивает темя

Земли на свой хромированный лад.

 

На что нам время? Поквитаться с болью?

Так боль сродни морям - закваска с солью.

___

Земля вращается, но так устало!

А снег под ногами хрустит, как сталь,

И дети спят, намаявшись...

«Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царствие Небесное» (Мф. 19:14)

 

В час восхода пути до небес

От полей, запечатанных стужей,

Измеряя поземку на вес,

Звали ангелы пришлых на ужин.

Господь своих благословлял...

Пока у смерти есть страна

Среди живых и дивных далей,

Одна на всех, на всех – одна,

И о путях ее гадали

Давно на Запад и Восток,

И на корабликах воздушных

Искали соль земную впрок

У стеганной ветрами суши.

 

Господь своих благословлял

В срединном мире на дороги,

Кому сиротство открывал,

Как путь от черствости убогой.

 

Пока у боли есть предел

И не вступить с кликушей в сговор,

Плетет заказчик тонны дел,

Кондовые вплетая ссоры

И в русский быт, а Бэла ждет,

Печерина, не зная мира,

Свеча горит который год,

И занесенная секира

 

С насечками о днях пути

Не упадет на шею труса,

Нам с Богом по миру идти

Дети Донбасса

Верные - точно молчальники,

Плачет Рахиль по сынам,

Дети уснули печальными,

Скоро блокпост и весна.

Мальчики заговоренные,

Взгляд боевой – старика,

В списках теперь непокорные

Сводные дети полка.

Александр

         Был вечер, какой часто приносит грусть в маленьких провинциальных городках. Жара, стоявшая весь день, уже отступила, и далекие звезды тихо мерцали над горизонтом, обозначая глубину разлетающейся по спирали вселенной. Улицы пустели, дневная суета отступала, а маленькие уютные ресторанчики наполнялись привычными для приморских городков разговорами. Клаксоны автомобилей то заполняли городское пространство шумом, то замолкали, а особый вечерний шум, похожий на гомон чеканящих всплески волн, наполнял окружающее пространство.

А сегодня на утренней лодке...

А сегодня на утренней лодке
Плыл Христос, раздавая хлеба,
В окружении ангелов — Кроткий,
Время билось в раздольный набат.

В духоте запыленной юдоли
Мимо шли, пробегали года,
Города прошагали по полю,
Землю трав для бетона отдав.

Неоантропы матрицы

Глянцевая поверхность мира шероховата на ощупь, она не может до конца скрыть рубцы, оставленные неумолимым временем на теле живой материи. Эти рубцы пытаются замаскировать выхолощенной казенной радостью от вещей, приобретенных в кредит у многорукого спрута денежной цивилизации. Или превратить в очередное реалити-шоу. Но подлинная жизнь – она там, за обложкой глянца, вдали компьютерного монитора, отмеченная шрамами. Но мало у кого хватит мужества посмотреть в глаза неприглядной правде бытия. Человек не сумел создать справедливое настоящее для обитателей своих городов, он лишь открыл пути бегства.

Далеко же до сути вещей...

Далеко же до сути вещей

От кривых искажений тащиться

Через поле, овраг, где Кащей, 

Покорить мироздание тщится. 

В этой яростной древней борьбе

Здесь минутной бывает победа,

Планетарный замедлится бег,

Остров (отрывок)

Галка открыла следующую страницу и начала читать вслух.

«Время тянется очень медленно. Мы пытались открыть шлюз, но привод не работает, а механических рычагов нет. Галя плачет, я пытаюсь ее успокоить. Поймали слабый радиосигнал, нас успокаивают, обещают скоро прийти на помощь, говорят о повышении радиации. Значит, что-то случилось с реактором. Главное, не терять надежду».

Страницы