Вы здесь

Юлия Санникова. Произведения

Рыцарь и время

Здесь рыцарь верный обронил признанье, 
А роза девы – лепестки любви, 
Обречены на страстное сгоранье 
Под кронами и шапками листвы. 

 И розовеет и роняет пламя, 
И нежность, время черствых осудив, 
Эмблема тайны – небосвода знамя, 
Здесь ветер страстности жарой кадил. 

Времена подмен и поиск Бога

Мы живем во времена подмен, описываемых языком подлинной жизни. Любовь – это и часть Завета человека с Богом, но она, сохраняя подлинность в своей глубине, вбирает в себя множество перефирийных состояний и облекается в права жить собственной, отдельной и от человека, и от бытия, жизнью. Эпоха постмодерна предлагает такие дикие проявления любви, как союз лишенных пола существ. Так, Бодрийяр говорил об эпохе постмодерна, производящей символы или знаки. Символы нашего времени отрицают человека и предлагают диалог с роботом-оператором. Абсурд становится реальностью и диктует свои правила игры: партнерами по игре в шахматы и собеседниками выступают роботы, они же выносят приговор человеческой несостоятельности даже в качестве водителя собственного автомобиля.

Ветер катился от темени моря...

Ветер катился от темени моря,
Тень от орла, подменившая ночь,
С рваным по краю и треснутым горем
Спорила, как эту боль превозмочь.
Нам помогала молитва и вера,
Нашим врагам оберег из луны,
Чёрных вулканов застывшая сера
Плавилась вновь от небесной струны.

Юродивых утром прогнали...

Упала звезда с запредельных высот
И с привкусом горьким расколота явь,
И пчелы заснули у горлышка сот,
И мед точно медь запечатывал сплав
Мирского молчания схимы.
Здесь правда лжецами гонима!

А нам не хватает надежды и дней,
И сбилась линейная времени даль.
Все в крае бетона в неоне огней
Биение сердца считают в годах!

Юродивых утром прогнали
От чаши священной Грааля!

Прокаркает ворон в проемы окон -
Неведомой речи без слов откровенье,
И встанут на стражу с условных сторон
Сокрытых грядущих - безмолвные тени.
Кроватка пустует и слезы не льют,
Неистово в колокол вечности бьют!

Странники и потребители

Невероятная правда состоит в том, что Всевышний появляется в нашей жизни так, как и описано в Евангелии: в образе странника. Бессмысленное величие роскоши не описывает полноту существования, а выводит за скобки бытия неудобное. Видимое бытие всегда противоречит сокрытой вечности. Сокрытость и есть тайна непознанности и может проявляться тем, что нас отталкивает, именно поэтому она и остается непознанной. В этой реальности нет указания на то, какой является вечность.

Мир вам, живые...

1
Все не то, что нам не так,
Отыскать бы света знак!
Нынче в лампочках пространство,
От земли до неба чванство!
Вызрел времени поток
И понесся на Восток!

2
Золотая осень миров,
Тех, что в звездных плеядах зреют,
Грохот их огневых оков
Вырвал нашей вселенной реи!
Паспорт выбрасываю гражданки лжи –
Там, над нами орлица с орлом кружит,

По дуге притяжений до сердца мира
Падала огнедышащая секира.
Орлица пылала праведным гневом,
Жнецы уже собирали посевы,
Отделяя зерна от плевел молча,
Их огня испугалась стая волчья!

На путях кочевых города теперь...

Какие смыслы в долгом ожиданье
Ровняют гладью волны горьких слез?
Назначенное праведным страданье
Не стало отпущением для грез!

Поднимается пыль маньчжурских степей,
На путях кочевых города теперь!

Несколько лет ожиданий и ночь -
В ней переход от эпохи прочь!
Ее обещали для избранных светом,
Но мертвые плакали, ждали ответа,
И свет оказался темнее ночи,
И выстегал строчкой звездные очи.

А невинным обещан полет и награда,
Здесь в городах, разрисованных краской в радость,
Дерутся за счастье и смеются над слабым,
А дети месят ботинками снега хляби!

Дармовая удача переменчива и капризна,
По героям сегодня отпели великую тризну! 

Россия и глубинные смыслы: мир и пути

Человечество на протяжении всей свой истории пытается залечить травму непонимания зла. Искренняя обида ребёнка объявляется злом. «Я» должно стать гибким и пластичным, отражая мир в своём прикладном содержании.

Опыт бесконечности изымается из души и туда вкладывается все, что составляет по словам Карлоса Кастанеды «кольчугу времени». Эта внешняя, чуждая душе железная одежда становится внутренним содержанием. Множество состояний, ни одно из которых невозможно изъять из бытия, и сплетают описанную реальность. Ведь она могла бы быть какой угодно, но она именно такая, потому что устраивает человечество.

Отпустит...

А у Рождественской лампады
В надмирной звездности Земли
Всяк Божий ангел – ангел сада,
От путников запрятал лик.
И жаловался, плакал в небо
Случайный гость, кивая вдаль,
Помолвленным - кусочки хлеба,
А вдовам плат времен – года.

Тепло здесь – в этой тьме людей,
И доброхотам каликам-прохожим
Не страшно. 
Стук стоит гвоздей –
Все мастерят вертеп на Тот похожий.
Сбывается мечта! Молчите!
Печальные и полные сует!
Здесь в звездной пыли ждут волчицы
Волчат своих и баснословный свет.

Это - Родина моя горькая

Это - Родина моя горькая,
Время падать и взлетать ввысь,
Птиц и рыбок прикормлю корками
И охапкой сухой листвы.

Вышла к солнцу за лучей нитями,
Чаша озера холодит мир,
Там рыбак сети в небо вытянул,
Завяжу на память края тесьмы.

Снег и время...

Снег сегодня тает быстро,

Словно хочет убежать

От земли ручьем игристым,

Лужиц новых нарожать.

Нынче молятся святые,

Утром бой и сводки зла,

Плач стоит, воронки стынут,

На душе и в поле – мгла.

Та самая матрица...

Исторический сюжет не бывает нейтральным по отношению к человеку. Он не связан с комфортом, а постулирует принцип невозможного. Логос или подлинный язык Адама, который проявляет себя как опровержение всего привычного, банального и пошлого в мирском понимании, сокрыт в бытии, завернут во множество ложных описаний. Идентификация человека, как неповторимой личности, участвующий в делании Божьего дела, всегда ложна, когда в основе лежит унифицированное отражение иллюзорной реальности. Подлинная свобода выходит за скобки глобального социума. Подвластность року и статус отражения - это удел каждого, кто вовлечён в игру, копирующую свободу в тотальном везде вездесущего все.

И миг без счета секунд и дней...

Опять безликий и тайный "некий"

Приговорил на поиск людей земли,

В неоне спали вокруг аптеки,

Как будто прятались за фонарный лик

для тех, кто вынул печаль и четки,

и вышел мерить словами свет,

стоял здесь воин – давно не кроткий

с мечом и горем в сухой листве.

Мы - дальние люди...

Мы - дальние люди, от вас далеко,
за солнцем запрятаны лица,
за временем выжить не так и легко,
неслись до конечности птицы.
Кричали и плакали, в горы и высь,
до самой высокой надежды,
я - радуга мира, упав до листвы,
сомкнула у вечности вежды.

Не думайте, ветер не бьет по устам,
а утром так жалобно пели
гагары на серых колючих кустах
в свои золотые свирели.
Мы ждали отрады, а выпал лишь снег,
растаял от первого солнца.
Не вымерить боль, не измерить и бег,
а выпить придется до донца.

Страницы