Вы здесь

Юлия Санникова. Произведения

Мир вам, живые...

1
Все не то, что нам не так,
Отыскать бы света знак!
Нынче в лампочках пространство,
От земли до неба чванство!
Вызрел времени поток
И понесся на Восток!

2
Золотая осень миров,
Тех, что в звездных плеядах зреют,
Грохот их огневых оков
Вырвал нашей вселенной реи!
Паспорт выбрасываю гражданки лжи –
Там, над нами орлица с орлом кружит,

По дуге притяжений до сердца мира
Падала огнедышащая секира.
Орлица пылала праведным гневом,
Жнецы уже собирали посевы,
Отделяя зерна от плевел молча,
Их огня испугалась стая волчья!

На путях кочевых города теперь...

Какие смыслы в долгом ожиданье
Ровняют гладью волны горьких слез?
Назначенное праведным страданье
Не стало отпущением для грез!

Поднимается пыль маньчжурских степей,
На путях кочевых города теперь!

Несколько лет ожиданий и ночь -
В ней переход от эпохи прочь!
Ее обещали для избранных светом,
Но мертвые плакали, ждали ответа,
И свет оказался темнее ночи,
И выстегал строчкой звездные очи.

А невинным обещан полет и награда,
Здесь в городах, разрисованных краской в радость,
Дерутся за счастье и смеются над слабым,
А дети месят ботинками снега хляби!

Дармовая удача переменчива и капризна,
По героям сегодня отпели великую тризну! 

Россия и глубинные смыслы: мир и пути

Человечество на протяжении всей свой истории пытается залечить травму непонимания зла. Искренняя обида ребёнка объявляется злом. «Я» должно стать гибким и пластичным, отражая мир в своём прикладном содержании.

Опыт бесконечности изымается из души и туда вкладывается все, что составляет по словам Карлоса Кастанеды «кольчугу времени». Эта внешняя, чуждая душе железная одежда становится внутренним содержанием. Множество состояний, ни одно из которых невозможно изъять из бытия, и сплетают описанную реальность. Ведь она могла бы быть какой угодно, но она именно такая, потому что устраивает человечество.

Отпустит...

А у Рождественской лампады
В надмирной звездности Земли
Всяк Божий ангел – ангел сада,
От путников запрятал лик.
И жаловался, плакал в небо
Случайный гость, кивая вдаль,
Помолвленным - кусочки хлеба,
А вдовам плат времен – года.

Тепло здесь – в этой тьме людей,
И доброхотам каликам-прохожим
Не страшно. 
Стук стоит гвоздей –
Все мастерят вертеп на Тот похожий.
Сбывается мечта! Молчите!
Печальные и полные сует!
Здесь в звездной пыли ждут волчицы
Волчат своих и баснословный свет.

Это - Родина моя горькая

Это - Родина моя горькая,
Время падать и взлетать ввысь,
Птиц и рыбок прикормлю корками
И охапкой сухой листвы.

Вышла к солнцу за лучей нитями,
Чаша озера холодит мир,
Там рыбак сети в небо вытянул,
Завяжу на память края тесьмы.

Снег и время...

Снег сегодня тает быстро,

Словно хочет убежать

От земли ручьем игристым,

Лужиц новых нарожать.

Нынче молятся святые,

Утром бой и сводки зла,

Плач стоит, воронки стынут,

На душе и в поле – мгла.

Та самая матрица...

Исторический сюжет не бывает нейтральным по отношению к человеку. Он не связан с комфортом, а постулирует принцип невозможного. Логос или подлинный язык Адама, который проявляет себя как опровержение всего привычного, банального и пошлого в мирском понимании, сокрыт в бытии, завернут во множество ложных описаний. Идентификация человека, как неповторимой личности, участвующий в делании Божьего дела, всегда ложна, когда в основе лежит унифицированное отражение иллюзорной реальности. Подлинная свобода выходит за скобки глобального социума. Подвластность року и статус отражения - это удел каждого, кто вовлечён в игру, копирующую свободу в тотальном везде вездесущего все.

И миг без счета секунд и дней...

Опять безликий и тайный "некий"

Приговорил на поиск людей земли,

В неоне спали вокруг аптеки,

Как будто прятались за фонарный лик

для тех, кто вынул печаль и четки,

и вышел мерить словами свет,

стоял здесь воин – давно не кроткий

с мечом и горем в сухой листве.

Мы - дальние люди...

Мы - дальние люди, от вас далеко,
за солнцем запрятаны лица,
за временем выжить не так и легко,
неслись до конечности птицы.
Кричали и плакали, в горы и высь,
до самой высокой надежды,
я - радуга мира, упав до листвы,
сомкнула у вечности вежды.

Не думайте, ветер не бьет по устам,
а утром так жалобно пели
гагары на серых колючих кустах
в свои золотые свирели.
Мы ждали отрады, а выпал лишь снег,
растаял от первого солнца.
Не вымерить боль, не измерить и бег,
а выпить придется до донца.

Речитатив времени

Взгляды пустые и раненные, 
Не хочу принимать обманы мира! 
Надоели! Окна засалены, 
И крепкий дым сигаретный у тира. 
Падает свет на унылые лица, 
Опять за нищенскою судьбой тащиться! 
В этих трущобах давно не живут с улыбкой, 
Им наплевать на selfy у моря! 
С кошечкою вышли в Париже гулять,
А в Африке дети идут умирать.

Антигламурное

Я - патриотка анти-мечтания,
Помолчу о вашем мире котов,
о дурочках, которым звучание
радостно отдыха в глупый свисток!

Танцы все под гламурную кАлечку,
И под мелодии поп-голосов,
Тут стояла довольная Алечка
и запирала глазок на засов,

Чтобы на боль неудач не пялились,
Улыбалась! 
Здесь каждый танцор - мот!
А нам снова боли враги скалились,
каждый из них - глупости полиглот.

Время и...

Отрывок.

 

Тишину нарушало тихое жужжание плазменных генераторов. Площадка для запуска межзвёздных ракет пульсировала перед посадкой очередного шаттла. Люди ждали возвращения прошлого. Капсулу запустили по договорённости с Советом Хранителей путей из глубины Большой Спирали, разогнав до второй космической скорости.  Солнечная сторона Луны, застроенная ангарами для хранения отработавших модулей межзвёздных кораблей, была готова принять капсулу из прошлого, облетевшую видимое время по краю вселенной. Те из пиратов и покорителей далеких галактик, кому она попадалась на пути, уклонялись от контакта. Все ждали момента, когда прошлое будет стерто окончательно. 

А на Родине пророков...

Мальчик с лицом страдальца,

Рыцарь с упреком миру,

Капал огонь на пальцы,

Любо стрелять по тиру!

…….

А на Родине пророков

Ветер слабел от камней,

В горной тени на Востоке

Отражение видней.

Любви закат...

На том конце земли – любви закат,

И мальчик-воин со щитом и в латах,

Уволенный из мира, вышел в сад

С мечом в руке в ржавеющих заплатах.

Я вижу боль в изгибе юных губ,

И плач по неразгаданному счастью,

Не довелось…любить, пока могу

В закатное набрасывая снасти,

Страницы