И Петр шел в пылающий страстями Рим
Давно уже: рыбак, но странник ныне,
Капернаум остался позади, один
Теперь он был. И боль досель не стынет -
Учителя распяли на Голгофе,
Глумилась чернь, ликуя жадно, - Книги
Легли тогда в пергамент серый строфы,
Той Книги жизни, что сплела вериги
Греху людей. Апостол шел с тревогой,
И в единении с молитвой тихой,
Он восходил ко Господу дорогой,
И птицы оглашали время криком.
Стиха стихия стихла.
Не в ком жить
огню небес —
стихами плачут
боги.
Закрыты в небесах
стихов чертоги.
Любовь устала
не любить,
а ждать
кому себя
стихийно
передать.
Кто облечется
в сей хитон
грошовый
и шутовской
колпак?
Венец терновый
разгрызли псы.
Тебя предупредили об опасности,
Всехвальный Пётр – апостол из двенадцати.
Расправиться спешит с тобой Нерон.
Ты покидаешь город без желания,
Ты дал всем христианам обещание –
Жизнь поберечь… Ионин сын, Симон…
Простился, и один пошёл с тревогою
Из Рима проторённою дорогою.
Уже почти у городских ворот
Увидел, что Иисус Христос идёт.
Я ищу любви в глубине своей,
Не для близких, нет, а для дальних всех,
Я ищу любви, и в великой — в ней,
Я хочу принять всех убогих, тех
Кто мне был врагом, или просто так
Проходил, задев, за живую суть,
Только в той любви обрету я знак,
Отреченья боль, чтобы тьму свернуть
— «Какие стройные слова!
И есть задор — отважный!»
Так закружится голова,
А там уже не важно…
— «Как хороши твои уста,
И сладость непомерна!»
Но так несбыточна мечта
Бывает в том, что верно.
— «Живое сердце, но кому,
Отдать в дневной пустыне?»
Наверно, Богу одному,
Так и звучит доныне.
«Ищи жену не в хороводе, а в огороде»
(старинная русская поговорка)
Давно это было, а может недавно? В большом селении жила семья небедная, да дочка была у них на выданье. А характером-то девица была весёлая, задорная. На одном месте ни за что не усидит: занятий у неё было — видимо-невидимо! Да, пожалуй, что невидимо, потому как родители дочь-то свою и не видели. Как выпорхнет молодушка утром из гнёздышка, так только поздней ноченькой воротится. А сама-то девица была ладная, русы волосы — коса до пояса, глаза — бусинки малахитовы, а щёчки — розовый цвет! Да за такой красавицей целыми стаями парни бегали, а она — гордая — свысока на всех поглядывала.
Твое Лицо неведомо земным,
Но в Нем сплелась нагая суть вселенной,
И первозданность яблочной весны
Восстала мирно – силою нетленной.
Твое Лицо не познано, но в том
Назначен лишь иной предел познанья,
Под колокольный звонкий перезвон
Приоткрывалась стройность мирозданья.
Стара свиноферма знаходилася неподалік від лісу, на околиці якого, в затишному гніздечку, схованому в траві, жила весела родина жайворонків. Однак, ферма розташовувалася досить далеко, щоб мешканці лісу, в тому числі й співоча сімейка, не відчували сморіду, без якого не обходиться жодна свиня.
Щоранку Жайворонок-тато посилав у світ свою пісню любові — всім-всім-всім, навіть незнаємим свиням. Його дзвінкі трелі «тюю-люлю-люлюлю» летіли в кожну домівку, від них прокидалися всі лісові мешканці. І серця їхні переповнювала любов — хранителька доброго духу лісу. Звірі раділи життю й один одному, рідні місця здавалися їм казковим раєм.
(Из цикла "Времена года. Православный календарь")
Апостолы Петр и Павел,
Избранные Богом Самим,
Вы – Церкви Христовой фундамент,
Вам – честь и хвалу воздадим.
Устами и сердцем взывая,
Мы просим, премудрые, Вас,
Чтоб, в немощи нас укрепляя,
Звучал ваш молитвенный глас.
Как Савла* духовные очи
Отверзлись во славу Творца,
Пусть темень рассеется ночи,
Наполнятся верой сердца.
Пытается нас сила злая
Во адову бездну столкнуть,
Примером своим наставляя,
К Христу покажите нам Путь.
Во всем подражать вам не в силах,
Но дайте, всехвальные, нам
Своим покаяньем, как Симон**,
Решимость отпор дать грехам.
Учители целой Вселенной,
Вы мудростью Божьей сильны,
Дары благодати бесценной
Вам Господом щедро даны.
Чрез ваши труды просветилось
Все в мире, лежащем во зле,
Молите душам нашим милость
И мир даровати земле.
Из всех учеников Иисуса Христа именно Петр для многих христиан — самый живой, понятный и близкий. Поэтому всякий раз, когда мне предоставляется возможность рассказать о своем любимом святом, я делаю это с огромной радостью и трепетом…
Простой рыбак, галилеянин по имени Симон, жил в городе Капернауме в собственном доме вместе со своей женой, детьми, тещей и братом Андреем (будущим апостолом Андреем Первозванным).
Целые дни проводил он на Галилейском озере — ловил рыбу, иногда рискуя жизнью, чинил лодку, очищал сети. Он был простым искренним человеком, не боялся работы, любил свою семью. Когда произошла встреча Симона со Христом, то его душа сразу узнала Сына Божия. Симон (Петр) первым исповедал свою искреннюю веру и стал одним из трех самых близких учеников Спасителя.
(из цикла "У церковной ограды")
Отец Николай уже более часа выбирал книги и иконы. Служа в деревне, в епархиальном центре бывал редко. А книги батюшка любил. А тут, к его счастью, появились долгожданные издания святоотеческие. Да, и прихожане заказов немало надавали. Уже ящика на три литературы было выбрано. Заодно и беседу вел со старым другом, старшим продавцом.
- Отченька, ты в Академию не думаешь поступать?
- Что, по книгам видно?
- А то! Я же вижу, какую литературу подбираешь.
- Да, сегодня у владыки был. Благословил. А ты чего с рукоположением тянешь?
- Я умею хорошо от владыки прятаться.
- Шутник.
Я не закрыла ставни ночью,
И звезд пленительный покой
Пролился дивною тоской
На ночи, ставшие короче
Мгновений утреннего солнца.
Я жду тебя, как ждут весну,
В которой жизни суть одну,
Как пробуждение - от донца
(из цикла " У церковной ограды")
Будничный день. В монастырском храме почти никого. Вседневная литургия отслужена. Братия разошлись по послушаниям. В храме лишь отец благочинный да я. Небольшая свободная минутка выпала для общения со старым другом. Вот уже о.Георгий вышел из ризницы.
В этот момент в храм вошла женщина. Внешне вошедшая напоминала бывалую туристку. Разве что небрежно повязанная косынка давала намек на присутствие веры.
Войдя в храм и увидев о. благочинного дама бодрым шагом направилась к нему. Не беря благословения, не здороваясь сходу выдала:
- А я лечиться пришла.
Ты, Кто создал и землю и небо,
Ты, Кто солнце зажег и луну,
Неужели словам моим внемлешь
И мою утираешь слезу?!
Ты, создавший Адама из праха,
Одаривший свободой людей,
Что не ведают Божьего страха,
Ты - смиренно стоишь у дверей?!
Мы научились жить, почти не ссорясь,
И уступать друг другу в сотне мелочей.
И делим мы с тобою мед и горечь,
Дневные хлопоты, бессонницу ночей.
Мы пережили вместе все невзгоды,
И все обиды мы сумели позабыть.
Мы стали так близки за эти годы,
Что друг от друга ничего не можем скрыть!
В некотором царстве, в некотором государстве, в некоей святой обители, коей мы в глаза не видели (а токмо о ней от людей слыхали), жил-был мних, имел много книг, только не читал он их, и не знал, что в них, а ел на них да спал на них. И была у того мниха Книга, и держал он ее, как благочестивому иноку устав велит, в святом углу, рядом с иконами. Вот только редко он сию Книгу в руки брал, даже не то, чтобы ее почитать, а просто чтобы пыль с нее стереть. Лежала себе Книга в святом углу, лежала-пылилась…однако не зря говорится: свято место не бывает пусто…вот и поселился под корешком Книги рыжий и усатый таракан, из тех, которых у нас прусаками называют, в Пруссии же, как говорят, величают русскими тараканами. А так ли это на самом деле — не знаю, народ так бает. Побываете в тех краях — потом расскажете, вправду ли в Пруссии наши тараканы-прусаки русаками зовутся, али не стоит мне впредь людям на слово верить.
Моей души тревожная печаль
Взмывает в высь и падает на землю.
О, Господи, я так слаба, но внемлю
Твоим словам и вглядываюсь вдаль.
Незримый сонм янтарных херувимов
Ликуя, трепетно поёт Тебе хвалу.
Земная жизнь скорбящих пилигримов
Сомкнула слух, вонзая в сердце мглу.
Плывёт душа в житейском океане
Ладьёй разбитой, вопреки ветрам.
А там, в непостижимом светлом стане,
Кадят небесный дивный фимиам...
Волшебная ночь распустила прохладу,
Дремóтой окутала город ночной.
Жарой измождённые, улицы рады
Дождю, напоившему землю водой.
Спасительный миг – от жары передышка.
Вокруг тишина – город крепко уснул.
Грозы отголоски и молнии вспышки,
И ласковый ветер тихонько подул.
Ох, Господь мой, нелегко
У меня на сердце.
Знать бы только – далеко
Мне идти к спасенью?
Гули-гули, голубки,
Вы летите к Богу.
Накормлю зерном с руки –
Непроста дорога.
Молясь, к Твоей иконе припадаю,
Услышь меня, о Мати Пресвятая.
И отнеси мой плач к Престолу Сына,
Молюсь Тебе, Владычице Единой.
Скоропослушница, о Богомати!
Ты не лиши нас грешных благодати.
Дай нам, Твой светлый образ почитая,
Тропою тесною дойти до рая.
22.11.2011
