Омилия

Даже в самом тёмном,
Колдовском лесу...
Даже в самом чёрном
И ночном часу -
Есть тропинка где-то,
Выход и ответ.
Тот, кто ищет света -
Тот увидит свет.

Глава 1. Сладкое вино.

Февраль, 1976 год, Ялта

Где-то за стеной тихо играет музыка. Уютно поскрипывает игла по виниловой пластинке. И кажется, что вместе с музыкой в свежем морском воздухе разливается электричество.

Мелодия касается круглых столиков кафе, сложенных на них стульев, открытых окон и качающихся на теплом ветру дымчатых, застиранных занавесок.

Пролейся свет на все ее шаги,
На все ее сомненья и печали.
Пусть станут прахом все ее враги,
Все, кто ее когда-то обижали.

Пусть мир придет в ее просторный дом,
И счастье пропитает эти стены.
Пусть все, что отложила на потом
Вдруг сбудется, без всякой перемены.

...и хватило бы сил принести только несколько слов
покаянной молитвы и просьбу помиловать нас,
неразумных отчаянных чад... безгранична Любовь
и всесильна - она достигает до адского дна,
поднимает с колен, ободряет и к свету ведёт,
без упрёков прощает и дарует пир на весь мир...
распинаясь за всех, одного покаяния ждёт,
чтоб назвать распинавших - Своими родными детьми.

Заметелило дороги и дома,
перепутались тропинки и следы,
застелил глаза негаданно туман -
через край порой подсоленной воды.

Перелески-переулки-островки
потерялись в белоснежной целине -
до чего порой объятия крепки
в раз последний - на войне как на войне.

Жизнь душила в объятиях,
         Обжигая лавиной из огненных дней.
Кто-то тлел на проклятиях,
         Равнодушно взирая на стоны людей.

Кто-то тайно подкидывал
         В разгоревшийся пламень сухие дрова.
Ветер горе выкрикивал:
         Разлетались и бились о камни слова.

Жизнь душила в объятиях,
           И душа трепетала в железных тисках.
Нет страшнее проклятия -
           Равнодушный покой в опустевших глазах.

 Даник проснулся глубокой ночью. В окошко заглядывала луна, тихонько тикали часы на стене… Что же его разбудило? И вдруг мальчик услышал голоса – они раздавались со стороны старенького комода, в котором жили Данины игрушки.

Присмотревшись, Даник разглядел, что нижний ящик комода выдвинут, множество игрушек сидит возле него на полу, а из ящика выглядывает краснокожий индеец по имени Джо. Вот индеец поднял руку – и шепоток среди игрушек прекратился. Джо сказал:

- Повторяю: заседание кукольного совета объявляю открытым. На повестке дня вопрос: что делать с нашим хозяином?

Бедный, бедный человек. Как легко его запутать! Еще совсем недавно  мир  радовался демократическим завоеваниям и свободе слова. Не будем говорить о том, как всё было на  деле — всяко бывало, но важен принцип, понимание того, что свобода слова — это величайшая ценность. «Свободное выражение мыслей и мнений есть одно из драгоценнейших прав человека; каждый гражданин поэтому может свободно высказываться, писать, печатать, отвечая лишь за злоупотребление этой свободой в случаях, предусмотренных законом» («Декларация прав человека и гражданина», ст. 11).

Но времена меняются, законом можно узаконить и беззаконие. В наше оруэлловское время подмен слово стало товаром, и, кажется, никто не заметил, что свобода слова при этом исчезла, превратившись исключительно в торговлю словом.

              ***
Того лишь счастье обнимает,
Кто сердцем ближних принимает,
По капле душу наполняет:
Спешит утешить, сострадает.
Живёт любовью человек -
Струится свет из века в век.

Брат мой - в Питер, как все люди.
Я - в деревню к бабушке.
Он картины смотреть будет,
Я - жевать оладушки.

Брат мой любит рисовать
Едет он с "Художкой".
Я же буду щи черпать
Деревянной ложкой.

- Он так и сказал: хорошо тебе быть женой? – Тоня нахмурила брови. Они с Лёлей сидели вместе в опустевшей после ужина трапезной, полируя подсолнечным маслом крашеные яйца: желтые, розовые, красные, пурпурные. Яиц было много, они предвещали скорый праздник, и оттого настроение у девушек тоже было приподнятым. Блестящие яйца сестры укладывали в корзины и плетеные подносы – для завтрашнего освящения.

- Нет, батюшка не так сказал. Он сказал, что хорош и путь семейный. – ответила Ольга, любуясь продолговатым малиновым яйцом.

- Аааа! – Тоня радостно закивала головой. – Понятно! Это он просто увидел твоё расположение души и решил тебя не стращать. А то если тебе сразу сказать, что лучше служения Богу ничего нет, ты испугаешься.

Интервью с Владимиром Петровским — знаменитым исследователем колокольных звонов.

В 2013 году приход первого русского православного храма в Австралии — кафедральный собор в Брисбене празднует своё 90-летие.

К этому знаменательному событию в России были отлиты колокола и доставлены в столицу Квинсленда. Впервые в истории Русской Православной Церкви за рубежом зазвучали колокольные звоны России и стали неотъемлемой частью церковной службы Свято-Николаевского собора в Брисбене.

Есть на просторах России
Дальние села, где люд,
Крестится, радуясь сини,
С бабьей тоской пересуд.

С детской улыбкой - старушки
Встретят проезжих, легки
Тонкие, с дрожью, их руки
Глупой не знают тоски.

Как ни умничал Сергей, но все же, к радости отца Михаила, во диаконы был рукоположен. А к Пасхе еще и протодиканством порадовал.

Тихо и спокойно шла жизнь служебная. Частенько и у отца Михаила в храме служил протодиакон Сергий. А тут ещё и друг протодиакона старинный к отцу Михаилу в гости пожаловал, архимандрит Георгий. Служба хоть и седмичная, а отца Николая с протодиаконом Сергием отец Михаил тоже позвал.

Не смотри, что живу я в городе,
Что я хлебные крошки клюю,
Я ведь птица, хотя слыву голубем
В этом многолюдном краю.
А в другом краю была б соколом,
Только мне в тот край не попасть,
Жизнь моя, увы, невысокая:
Хлеб просить, у ног ворковать…

Не суди меня за некрасочность,
Я – крылатая тоже, поверь.
Я б мечтала быть тонкой ласточкой,
Или стан иметь лебедей,
Журавлем парить, петь соловушкой,
Да хотя б и синичкой скакать,
Только не судьба мне, не долюшка:
Голубицей была моя мать.

Я слышу сквозь время истории ход,
Истории древней, истории юной,
Там пыль киммерийцев над степью плывёт
И скифы промчались в кровавый поход,
И разноплеменный сарматский народ,
И готов теснят безпощадные гунны.