Вы здесь

Нужен ли Шекспир для спасения

Некий «весьма разбирающийся» человек в пух и прах изругал мою любовь к Андерсену, заявив, что всемирный сказочник был весьма мнителен (будто это преступление).

 

Пушкин называл непочтение к великим именам убогой болезнью души, но что людям этого рода Пушкин? – он ведь даже не пономарь…

 

– Как вы смеете в своих текстах ссылаться на Платона, Аристотеля, Шопенгауэра?

 

Знаю таких вопрошателей. Они у всех в человечестве свидетелей истины – и Платона и Шопенгауэра – прежде всего требуют справку о соответствии их воззрений собственному неандертальскому пониманию…

 

Самый последний дурак в мире, хоть и равнодушен к культуре, но всё же не сомневается, что Платон и Шопенгауэр – это культурное наследие человечества, и потому оно имеет ценность и значение. И только в храмах отчего-то встречается особая порода дураков (и встречается часто) совершенно отрицающих ценность и Платона и Шопенгауэра и вообще всей той красоты, которую Господь заботливо растит по всей земле, но вне пространства посещаемого этими дураками храма.

 

Отчего и как так случилось, что люди в церкви боятся быть живыми, боятся всего, что живое, боятся всего настоящего и высокого, всего не схожего с убожеством пути формы?

 

– Почему вы называете нас идиотами?

– Не я, а само ваше сопротивление красоте как нельзя лучше утверждает вас в этом звании!

 

– А кто вам дал право судить?

– Красота, которую вы отвергаете потому, что недостойны её!

 

– Что же, если мы не любим Платона, Марка Аврелия, Эпиктета, то мы не можем считаться людьми?

– Человек – это полноценность или стремление к ней. Мухи тоже летают, но их никто не равняет с орлами!

 

Между тем, поэт тоже может спрашивать у глупцов: знают ли они, что для них свидетели истины – это всего навсего петухи с их курятника, а вовсе не ангелы, иногда пролетающие над скотным двором? Видят ли они хоть иногда разницу между жемчугом и навозной кучей? Не скучают ли они хоть иногда в своей духоте?

 

«Не в меру у нас православные» ругали меня за любовь к Платону, Андерсену, Сократу, но я всегда предпочитал оставаться в компании этих великих, чем присоединяться к угрюмцам, которым не нужен ни Фра Беато Анжелико, ни Моцарт, ни Рафаэль, ни вообще красота – ведь в сиянии красоты все тотчас видят уродство этих мрачных угрюмцев.

 

– Поэты не живут как все!

– Вот, теперь, наконец, вы сказали правду и назвали причину, по которой вы их не выносите. Соберитесь с духом и скажи́те, что вас гложет зависть – и будете правдивыми до конца. Впрочем, вы, конечно же, не сумеете этого.

 

 

Вспоминаю одного замечательного монаха, большого любителя фантастического жанра, который когда-то часто приезжал ко мне, и мы общались, отмечали дни рождения Клиффорда Саймака и Урсулы Ле Гуин, говорили о тонкостях "Волшебника Земноморья" и пили английский чай в память о благословенной Хоббитании...

Когда человек верно идет путём веры, то в его жизнь вмещается всё – от хороших книг до вкусного чая. Ведь это только формалистам кажется, что Хайнлайн и Овидий не нужны церковному человеку, а мудрый знает, откуда в этом мире мудрость и красота.

И он не запрещает Богу касаться мыслей и строк тех авторов, которые в земной жизни Его не знали, или, быть может, знали Его не так, как могли бы знать…

 

Искусство существует, чтобы смотреть и видеть, и потому служители серости, всевозможные формалисты и умники так боятся, что кто-то взглянет на них глазами искусства и увидит, что они такое. Именно этого боятся они, а не того, что Платон и Конфуций не ходили в церковь…

 

Ведь искусство лучами солнца высветит всю их несострадательность, неблагодарность, нечеловечность, убожество, низость се́рдца. А как им тогда называть себя опытными в вере на том основании, что они постятся в среду и пятницу?

 

А вот что такое христианство и как нужно праздновать дни памяти святых. Моя студентка пишет мне: «Я была на кассе в магазине и там какой-то нищий покупал булку. Он подал на кассу деньги, а ему не хватало рубля.... Он что-то там не рассчитал! И я так рада была заплатить за него!»

А христианство и заключается в жажде заплатить за всех нищих, кто бы в чём ни нуждался – а ещё и понять, что Господь намеренно ставит нас в очередь в магазине так, чтобы мы имели возможность прийти на помощь!

 

Люди рабьего сознания не любят независимости в других людях. Они тысячи аргументов приведут против великой способности творцов красоты «любить Бога и делать что хочешь».

 

Так, один мой недалёкий знакомый ругал Урсулу Ле Гуин за то, что она курила трубку. Он, конечно, не курил, и лишь на этом основании считал свою жизнь более значимой, чем жизнь писательницы, подарившей свет и прикосновение к подлинности стольким людям.

Вот ведь логика, достойная кур на навозной куче!

 

– Для чего нам Сайгё или Фрост? Что нам толку в Сей-Сёнагон?

– С таким же успехом можно спросить – для чего нам истина? Что нам толку в сиянии слов вдохновлённых Богом?

Вы ведь говорите, что верите в Него, – но отчего же тогда вы ищите Его на безжизненном пути формы? Или думаете, что Он так же безжизненен и пуст, как вы́?

Вы называете Его светом, так отчего не выносите всё, через что Он захотел сиять?

 

– Шекспир не нужен для спасения!

– Хорошо. А миллионы галактик Вселенной нужны для спасения? А чёрные дыры нужны для спасения? А нейтронные звезды? А разноцветье коралловых рыб? А песчаные бури? А горбы верблюда? А пение птиц? А Альпы? А гейзеры?

Спасение – это только этап, фрагмент нашей вечной жизни. Жизни, которую Господь благословил красотой, и в которой наш вечный – и на земле и после Второго пришествия труд – заключается в умножении красоты и добра.

 

И лишь так, в созвучии всему сиянию прежде нас пришедших в мир слов и дел, возможно встать и идти во весь рост задуманного о нас Небом, и, отринув кур с их курятниками, отринуть всё, что умаляет замысел Бога о человеке, и жить, наконец, так и для того, для чего мы и родили́сь людьми!

Комментарии

Всякое разделение и противопоставление себя другому- крайность. Как прекрасно единство. Каждый раз оказываясь в нашем замечательном храме, я поражаюсь, как Господь соединяет нас, какое счастье быть всем вместе, не взирая на разность возраста, социального положения, профессии.... Какое это счастье уметь просто обнять, улыбнуться другому, сестре или брату.... Единым сердцем быть! Единства нам всем!!!

Людмила Громова

Похоже, что главная глупость современного человека (и глупого, и умного, и чтущего Шекспира, и равнодушного к нему) – это мнить свое суждение единственно верным. А всех оппонентов заведомо считать недалекими тупицами.