Вы здесь

Александр Конопля. Произведения

Родителям

Не дышалось бы мне и не пелось,

Если б вас я не знал никогда,

И наливом хрустящим и спелым

Мне б не пахли былые года.

 

Вы мне Буды1 с Холмами2 – родные,

Вы отец мне и нежная мать,

Для меня вы цветы полевые

И Отчизны моей благодать.

 

Степь с лугами в обнимку и травы,

Рядом Харькова крепкая стать,

Это папины гордость и слава,

То, что так я люблю созерцать.

 

Лес густой, плодовитый, бескрайний,

В огородах гектары труда,

Это мамины свежесть и правда,

В детстве там я бывал иногда.

 

Вы мне Виктор и Анна – святые,

Так легко вас любя, почитать,

Ваши руки люблю золотые,

Простоты в них шершавой печать.

 

"Плюнь, дорогой мой подросток..."

Плюнь, дорогой мой подросток,
В сшитый из дюймов экран,
Воздух вдыхать ведь так просто
Лёгкими сказочных стран.

Выйди пятой Ахиллеса
В уличных дебрей простор,
Встретишь свою там принцессу
С туфелькою от Диор.

Встретишь собрата по лени
С гривой упрямых волос,
Там ты поймёшь, что нетленно
Слово из букв и из слёз.

И полетят, словно птицы,
Пряные ваши мечты,
И монитором светиться
Будет другой, но не ты.

Анна на шее

(по одноимённому рассказу А. П. Чехова)

Какое имя: свет и пряность!
Какая жуткая тоска,
Когда девичья многогранность
Так унизительно плоска!

Зачем из пятки подбородок,
Зачем желе из щёк и губ,
Когда от ласк его воротит
И вместо чувств царит испуг.

Зачем намеренья благие,
Когда всему в основе ложь,
И оправдания скупые
От коих душу треплет дрожь…

А после танцы и свиданья,
А после жизни новизна,
Где нет ни капли покаянья
И всюду мнимая весна.

Где папа с братьями забыты,
Влача свой нищенский удел,
И лишь душа с судьбой разбитой
Вновь ищет глупости предел.

Пасха

Лучами землю обнимая,
Спешит щебечущий рассвет,
И каждый лист благоухая,
Жизнь осеняет сотни лет.

Сжигая смерть, ликуют свечи,
Взлетает в небо перезвон,
И каждый миг бодрит и лечит,
Прочь отгоняя липкий сон.

Прохлада ёжиком колючим
Ползёт по сдобным куличам,
Святой воды ручей могучий
Бежит по лицам и словам.

И на ладонях мирозданья
Открыты смыслы бытия,
Где нет ни боли, ни страданья,
И где поёт душа моя.

Современнику

Нас с тобой записали рабами
В эту книгу мгновений, увы,
Не гулять нам теперь вечерами
Под луною вкуснее халвы.

Нам осталось свободы немного:
Свежесть утра да неба глоток,
Ловим взгляд мы хозяина строгий,
Угождая ему между строк.

Убегают от нас всё заметней
Тишина и семейный уют,
И оставив червивые метки,
Деньги душу, как пьявки сосут.

Мы всё реже рождаемся снова
На рассвете в объятьях лучей,
И всё реже волнует нас слово
В нас журчащее, словно ручей.

В нас всё меньше той радости светлой,
Лишь усталость в щенячьих глазах,
И угнаться не сможем за ветром
Даже в редких, непрошеных снах.

"Как много горя и разлуки..."

Посвящается моему родному дяде
Леониду Александровичу Конопле,
светлая ему память и Царствие Небесное

 

Как много горя и разлуки,
Как время изменило нас,
И как крепки у смерти руки,
И неустанно меток глаз.

Вы мой родной и нежный дядя,
С рожденья рядом Вы со мной,
И вспоминается отрадно
Ваш смех весёлый и живой.

Ютились вместе мы в домишке
В том прошлом веке золотом.
Трещали радостно дровишки,
Нехитрый быт согрев теплом.

Я слушал Вас, как будто папу,
Мы с Вами – к морю, на футбол.
Как дорога о Вас мне память...
Мне вновь судьба забила гол.

Локдаун

Сквозь мутное стекло
Смотрю на склепы зданий,
Их пылью замело
И тенями преданий.

Дорога не видна,
Машины мчат без смысла,
И полная луна
Бессмысленно повисла.

Прохожий, торопясь,
Мелькает на мгновенье
И попадает в пасть
Внезапному забвенью.

И только фонари
Да купола напротив
Мне светят до зари
Спасительно и кротко.

Марии

Моей дочечке

 

Шаг за шагом – дочка ходит,

Мне б вселенную обнять,

Мне не страшен жизни холод,

Пью земную благодать.

 

Я шаги её считаю,

Каждый шаг мне – золотой,

Птичьим щебетом взлетаю,

Наполняюсь синевой.

 

Есть Хиданская Мария1,

Не была она – а есть,

Святость нам необозрима

И лучей её не счесть.

 

Я скажу Святой тихонько:

– Ты дочурку сохрани,

И во мне мой пыл греховный

Ты молитвой приструни.

 

Чтобы стал добрей и чище,

Чтоб из глаз струился свет,

Чтобы зло седым волчищем

Мой впотьмах не брало след.

 

Ты иди ко мне, малышка,

Наяву иди и в снах,

Мне б обнять Тебя, Всевышний,

"Спаси нас Отче от войны..."

Спаси нас Отче от войны!
Мы лбом упёрлись в это слово,
Нам всё тревожней снятся сны,
В них мы угукаем по-совьи.

Иссякли ветры перемен,
Лишь пустота вокруг и хаос.
Сдались легко мы сами в плен,
В душе досада и усталость.

Державы пилят шар земной,
Рыча и скалясь друг на друга
И злою, хитрою игрой
Вперёд толкают нас по кругу.

Цепей хозяйских крепок звон,
Крепки и цепки их объятья,
И лишь душа сквозь боль и сон
Вновь возвращается к распятью.

Лишь те крупицы по церквям,
Кто не устал ещё молиться,
Нам сгинуть не дают в цепях,
Взлетая к Господу, как птицы.

Карантин

Будьте крепче, ладони из шёлка,
И не лейся ты градом, мой пот,
Все дела положил я на полку
И траншею копаю, как крот.

Будь построже со мною, хозяин,
Не привык я без устали рыть,
Не привык, что душа моя зябнет,
Оттого, что не знаю как жить.

Что случилось с родимой планетой,
И какая в ней треснула ось,
Если всё, что наполнено светом,
Покосившись от бед, затряслось.

Я вдыхаю смиренье и ропот,
Выдыхаю терпенье и страх,
Будь, траншея, глубокой и ровной,
И останься упрямо в веках.

Эпидемии, войны, потопы,
Тоньше волоса наша судьба,
Слышно демонов ржанье и топот
И у Ангелов вяла ходьба.

Сирень

Сирень

Расставив сети мирозданья,
Благоухая и паря,
В пурпурно-белом одеянье
Сирень спускает якоря.

Пространству дышится светлее,
Вновь бесконечно сладок день,
И птичий щебет, не робея,
Вплетает в отзвуки сирень.
 

Ромашки

В каждом солнце сердце бьётся,
Жгут белёсые лучи,
И тепло лугами льётся,
Как от дедовой печи.

Дотянувшись до мгновенья
Небывалой чистоты,
Дарят людям вдохновенье
Эти дивные цветы.

"Дождь считает дни и ночи... "

Дождь считает дни и ночи,
Бьётся в окна невзначай,
Как же радостно и сочно
Пить с утра воздушный чай.

Капли-слёзы, капли-серьги
Нависают надо мной,
И простора зонтик серый,
Прячет лучик золотой.

Всё что было, всё что будет
Отражается в воде,
Непросты порою будни
От промокших важных дел.

Капли-грёзы, капли-встречи
Проплывают надо мной,
Как близка весною вечность,
Как сияет зеленцой.

Уплывает мирозданье,
Словно капельки души,
И, примерив покаянье,
Я с дождём коснусь вершин.

Коронавирус

Всё как будто бы, как прежде:

Солнце светит, ветерок,

Лишь тихонько и небрежно

На лицо сел мотылёк.

 

Синеглазый и печальный,

Что-то ищущий вдали,

Прилетел он не случайно

На защиту всей земли.

Записки охотника*

Посвящается 200-летию

со дня рождения И. С. Тургенева

 

 

Я не знал эту Русь золотую,

Что живёт в Ваших храмах из слов

И хранит благодать луговую,

И покой вековечных лесов.

 

Там сидят ребятишки у речки

И горит в темноте костерок,

Так просты и духовны их речи,

Так простор необъятно широк.

 

Там «Бирюк» верно барину служит,

Побеждая терпением зло,

Он спасает крестьянские души,

Что в трущобу греха занесло.

 

Ермолай там с Валеткою ходит,

Ловит раков искусно и дичь,

И Калиныч с зажиточным Хорем

Смысл бытийный сумели постичь.

 

И когда на рассвете с ружьишком

Вы идёте сквозь время и грусть,

"В себя непрошено гляжу..."

Рубо сделался положительно страшен:
он весь побагровел, точно кровь готова
была брызнуть из его вен.

Эмиль Золя, «Человек-зверь».

 

В себя непрошено гляжу

И восхищаюсь добротою.

Смогу легко найти межу,

Где свет граничит с темнотою.

 

И в поднебесье у меня

Порхают птицы неустанно,

Весь мир мне хочется обнять

И от любви певучей таять.

 

Вот только резвый ветерок

Порою мне приносит тучи,

И я читаю между строк,

Что доброта моя колюча.

 

И птицы падают с небес,

Вонзая клювы прямо в землю!

И вновь смеётся хитрый бес,

Он на посту своём не дремлет!

 

И закипаю я внутри,

Словам и доводам не веря,

Страницы