Вы здесь

Александр Конопля. Произведения

"Ступнёшь и вязнешь в снеге и в мечтах..."

Моей дочечке Марии

Ступнёшь и вязнешь в снеге и в мечтах,
И на ладонь садится небо,
И даже чёрный, бесконечный страх
Слегка хрустит оттенком белым.

Миры, пиры и чёрное дырьё,
Куда-то исчезают те кто дорог,
И кружит над дорогою враньё,
А мне всего лишь к дому, к дому.

Я не пойму где имя, где число,
Я не пойму где горы, а где горе,
О, как же всю округу замело,
О, как хочу увидеть море.

Нет просветленья даже в январе,
И этот снег как будто бы болото,
Хочу с дочуркой утром, на заре
Смотреть на гор бескрайних позолоту.

А после окунуться в изумруд,
И нежиться в объятьях солнца...
Всего лишь к дому, где меня так ждут,
И мама встретит хлебом с солью.

Рождество

Что-то в небе сером зреет,
Что-то прячут облака,
Иудея Иудеей...
Иудея далека.

Это в нашем небе зреет!
Прячут наши облака!
Дождь сильнее и сильнее
Проступает сквозь века.

Ты куда идёшь, курносый?
Вишь, во мне бушует зло?
Вишь, душа у неба просит
Чтоб округу замело?

Ель, колядки, запах смирны
И дочуркино тепло,
Чтоб вокруг побольше мира,
И чтоб в жизни нам везло.

Призадумался курносый,
Приподнял игриво бровь:
Будет снег тебе белёсый,
Только где ж в тебе любовь?

Ведь когда пройдёт сочельник,
И волхвы приедут вновь,
В небе вызреет вечернем
Лучик, ищущий любовь.

Красный снег

Красный снег

Снега, снега, много снега,
Пританцовывает снег.
Ты откуда, снег? "Я с неба, 
Бесконечен путь мой бег".

Снег, чего такой ты красный? 
Иль привидился таким?
Новый Год, дружище, праздник,
Каждый будет молодым!

Ты чего такой прозрачный,
Бестелесый, неземной?
И чего, танцуя, плачешь 
Тёмной зимнею порой?

Не был ты таким, дружище,
Помню, помню я тебя,
Наши санки, наши лыжи
Мчались с горок, мир любя.

Ну, а снег идёт упрямо,
Тихо падает без слов,
И земля как будто в ранах,
И из ран сочится кровь.

"Влюбиться в снежинку легко ведь, поверь ..."

Влюбиться в снежинку легко ведь, поверь,
На лучике миг и мгновенье.
Ты веришь, что снова откроется дверь
Для мира, любви, вдохновенья?

Стучится упрямо в окошко зима,
И дрон не помеха метелям.
Ты веришь, что снова закружат дома,
Игрушки, хлопушки и ели?

Снежинка летит и садится на нос
Лошадке, колодцу, Вселенной...
Ты веришь, что дедушка старый Мороз
Детишек возьмёт на колени?

Так сладок конфет и добра аромат,
Так сладки из детства минуты...
Ты веришь, что в сказочный, новый наряд
Оденется новое утро?

Возьму на ладонь я снежинку свою,
Пусть тает, пусть тает родная.
Я ей серенаду влюблённо спою
Века, словно ноты, листая.

Февраль

Последних дней скрипучий звук

Пронзает тихие просторы,

Пронзает сердца "тук-тук-тук",

Дома пронзает, души, норы.

Рождаясь в давке и во тьме,

Звук вырывается наружу,

И, не подвластный кутерьме,

Он властно обнимает стужу.

Он властно смотрит на поля,

На суету безликих шапок,

И с ним замёршая земля

Не будет безутешно плакать.

Звук прикасается берёз,

Таких белесых и хрустальных

И умиляется до слёз:

Чего и как они не тают?

И смотрит, смотрит в небеса,

Влюбляясь в них и к ним взлетая,

И скриплой жизни полоса

Хранит, скрипя, немую тайну.

"Ух, ветер, ух..."

Ух, ветер, ух!

Научись считать до двух.

Я и ты – вот это сила!

Нас реальность не скосила!

Ты свои худые ножки

Переставил, словно ложки,

Я своими впился в землю,

Полосатей стал, чем зебра.

То ли белый, то ли чёрный,

То ль душистый, то ль копчёный,

То ль ножи точу в глазах,

То ль глаза мои в слезах.

Вот и птицы нам запели,

Славят зимние капели

И, конечно, славят нас.

Раз-два, раз-два, раз-два, раз.

Мы с тобой шагаем смело,

И своё мы знаем дело,

Только вот порой во снах

К нам с тобой приходит страх.

Я смеюсь: чего ты дрейфишь?

Ты такой ведь ветер древний!

Ну а он молчит в ответ,

Будто есть я, будто – нет.

Папа

Папа

Посвящается моему папе
Виктору Александровичу Конопле,
умершему 6 ноября 2023 г.,
светлая ему память и Царствие Небесное

Слезами меряю печаль,
Но та печаль неизмерима.
О, где тебя мне повстречать,
Тебя, родного пилигрима?

Коснусь рукой щеки из сна,
Щеки небритой и холодной, -
Ведь не приходит в морг весна
Своей щебечущей походкой.

Тебя не стало - умер я,
Простился с теми кто любимы,
И каждый миг, как будто яд,
Пронзал меня неотвратимо.

Ты протяни свою ладонь,
Они с моей – от сердца к сердцу,
Застыл под смертью быстрый конь,
Жуя траву из затхлой серы.

"Вой сирены достав из ушей..."

Вой сирены достав из ушей,

Жду, что скажет отравленный Гитлер.

Он ведь помнит убитых детей,

Помнит крики всех тех, кто погибли.

Как-то странно прозрачна стена

Между жизнью упрямой и смертью.

В сорок первом такая ж луна

Над земною плыла круговертью.

В сорок первом я так же любил,

Ну и что, что родился я позже!

Точно так же в меня враг вонзил

Свой — войною отравленный — ножик.

Пахнет кровью людскою закат,

А рассвета не видно в помине,

И с козлиною мордою гад,

Улыбаясь, сидит на поминках.

Ты сыграй мне, Вивальди, весну,

Ведь до лета ещё так далече.

Обещаю, что тихо усну,

Распрямляя уставшие плечи.

И во сне я услышу слова:

Дакар

Коню из конного клуба "Lucky Horse",
Харьковская область, ночным
конюхом в котором я работаю

Конь плечистый, речистый, скала,
Смотрят уши в промерзлое небо,
Он не мчит, закусив удила,
Дайте сена ему вместо хлеба.
Он спокоен, он помнит Илью,
Им двоим на печи не вместиться,
Дайте кружки, луны я налью,
Чтоб с звездой отгоревшей сродниться.
Чтоб, как прежде, бескрайняя степь
Вновь помчалась под ржанье вселенной,
Чтоб на каждой мелькнувшей версте
Дух свободы остался нетленный...
 

Осень

Сухая прядь то там, то здесь,
Дыханье дня свежей и суше,
И ветром брошенная весть
Ложится под ноги послушно.

Идя по кругу бытия,
Земля меняет время года,
Там где-то и судьба моя
С судьбой забытого народа.

Паук уставший доплетёт
Для солнца крепкие тенёта
И ощутит души полёт,
Став на мгновенье перелётным.

Объятья дыма прячут дождь
И холодов безмолвных пламя,
Небес застенчивая дрожь
Плывёт вдали под парусами.

И прокурлычут годы мне,
Махнув железными крылами,
И где-то в дивной стороне
На гладь опустятся цветами.

Родителям

Не дышалось бы мне и не пелось,

Если б вас я не знал никогда,

И наливом хрустящим и спелым

Мне б не пахли былые года.

 

Вы мне Буды1 с Холмами2 – родные,

Вы отец мне и нежная мать,

Для меня вы цветы полевые

И Отчизны моей благодать.

 

Степь с лугами в обнимку и травы,

Рядом Харькова крепкая стать,

Это папины гордость и слава,

То, что так я люблю созерцать.

 

Лес густой, плодовитый, бескрайний,

В огородах гектары труда,

Это мамины свежесть и правда,

В детстве там я бывал иногда.

 

Вы мне Виктор и Анна – святые,

Так легко вас любя, почитать,

Ваши руки люблю золотые,

Простоты в них шершавой печать.

 

"Плюнь, дорогой мой подросток..."

Плюнь, дорогой мой подросток,
В сшитый из дюймов экран,
Воздух вдыхать ведь так просто
Лёгкими сказочных стран.

Выйди пятой Ахиллеса
В уличных дебрей простор,
Встретишь свою там принцессу
С туфелькою от Диор.

Встретишь собрата по лени
С гривой упрямых волос,
Там ты поймёшь, что нетленно
Слово из букв и из слёз.

И полетят, словно птицы,
Пряные ваши мечты,
И монитором светиться
Будет другой, но не ты.

Анна на шее

(по одноимённому рассказу А. П. Чехова)

Какое имя: свет и пряность!
Какая жуткая тоска,
Когда девичья многогранность
Так унизительно плоска!

Зачем из пятки подбородок,
Зачем желе из щёк и губ,
Когда от ласк его воротит
И вместо чувств царит испуг.

Зачем намеренья благие,
Когда всему в основе ложь,
И оправдания скупые
От коих душу треплет дрожь…

А после танцы и свиданья,
А после жизни новизна,
Где нет ни капли покаянья
И всюду мнимая весна.

Где папа с братьями забыты,
Влача свой нищенский удел,
И лишь душа с судьбой разбитой
Вновь ищет глупости предел.

Пасха

Лучами землю обнимая,
Спешит щебечущий рассвет,
И каждый лист благоухая,
Жизнь осеняет сотни лет.

Сжигая смерть, ликуют свечи,
Взлетает в небо перезвон,
И каждый миг бодрит и лечит,
Прочь отгоняя липкий сон.

Прохлада ёжиком колючим
Ползёт по сдобным куличам,
Святой воды ручей могучий
Бежит по лицам и словам.

И на ладонях мирозданья
Открыты смыслы бытия,
Где нет ни боли, ни страданья,
И где поёт душа моя.

Современнику

Нас с тобой записали рабами
В эту книгу мгновений, увы,
Не гулять нам теперь вечерами
Под луною вкуснее халвы.

Нам осталось свободы немного:
Свежесть утра да неба глоток,
Ловим взгляд мы хозяина строгий,
Угождая ему между строк.

Убегают от нас всё заметней
Тишина и семейный уют,
И оставив червивые метки,
Деньги душу, как пьявки сосут.

Мы всё реже рождаемся снова
На рассвете в объятьях лучей,
И всё реже волнует нас слово
В нас журчащее, словно ручей.

В нас всё меньше той радости светлой,
Лишь усталость в щенячьих глазах,
И угнаться не сможем за ветром
Даже в редких, непрошеных снах.

Страницы