Омилия

Сейчас любовью зовется что угодно, происходящее между мужчиной и женщиной. Она в каждой песне, в каждом фильме, и романе, а также на заборах, бигбордах и этикетках нижнего белья. Ловко взяв в оборот громкое слово, апеллирующее к каждому смертному, рекламисты и масс-медиа вкладывают в него все, что способен «съесть» ищущий любовь человек.

А существует ли вечная любовь — не в абстрактно-книжной реальности, а в бытовой повседневности? Существует ли любовь единственная — не такая, как в шутке «любовь одна, а партнеры меняются»? Существует ли вообще любовь, и для каждого ли она?

Чтобы не погрязнуть в пустых размышлениях, важно определиться с понятиями. Уже много лет не могу найти первоисточник надежнее, чем толковый словарь Ожегова. Там сказано: «Любовь — чувство глубокой самоотверженной привязанности».

Вчера читал, не скуки ради,
Но с грустью-верой пополам,
Былые записи в тетради,
Уже довольно взрослый дядя.
Как много чувственности там!

И, пробегая как по кочкам,
Словам, начертанным спеша,
Я видел сердце в этих строчках.
В неповторимой оболочке –
Живая, детская душа.

Я по ночам писал в блокноте,
О чём не высказалось вслух:
Друзьям, в гостях и на работе,
Увязнув по уши в заботе.
А ночью пел и плакал дух.

Блокнот-тетрадь, стихи, наброски,
Обрывки полустёртых фраз,
Забытых мыслей отголоски,
Свеча церковная из воска…
Счастливый миг и светлый час.
2010

Любовь случается однажды.
Она, как мать, всегда одна.
Не любят искренне и дважды,
И это знал, и знает каждый,
В какие б не жил времена.

Но строгий окрик непрестанный,
Что вызывает сердца стон,
Как надзиратель постоянный,
Напоминает неустанно:
«Не пожелай…», люби закон.

И не мечтай: а я бы, мне бы,
Среди высоких, крепких стен.
Любовь останется для Неба,
Где чудный мир без перемен.
2010

* * *

Начав свой новый день за здравие,
Я к вечеру свой миф разрушу,
Пустые приступы тщеславия
Смываются контрастным душем.

И дней шальные многоточия
Мне дарят новые ответы.
Растратив все запасы прочности,
Душа моя взывает к Свету.

Опять, блуждая от отчаянья,
Шепчу свои обиды ветру…
А мне до Храма расстояние –
Всего-то пара сотен метров.

Мы напрасно сердцу не внимаем,
Вверив жизнь рассудку своему,
В час решений смело открываем
Все врата холодному уму.

Сердце знает многие секреты,
Что умом постичь не властны мы.
Вот младенец: тянет руки к свету
И всегда времён страшится тьмы.

Как ясна легла бы нам дорога,
Если б зла не ведали к другим,
Обретали чистым сердцем Бога,
И ведомы были к счастью Им.

22.02.2010 г.
 

На литургии было откровенно скучно. Хор невнятно пел что-то неразборчивое. Чтец долго и торжественно читал какие-то непонятные слова, и они тяжело перекатывались, как волны у каменного причала, наводя сон и принося с собой тягучую и липкую скуку. Евангелие читали вполне торжественно, но тоже абсолютно непонятно. Неужели нельзя было за столько веков перейти на нормальный современный разговорный язык, всем понятный и по-настоящему доступный. Единственным развлечением было стоять у подсвечника и тушить догоравшие свечи, но и тут Екатерине не повезло. Сегодня в храме дежурила самая ворчливая и нетерпимая из служительниц. Остальные ни за что не зашипели бы и не прогнали бы от вожделенного подсвечника!

Наконец пришёл и батюшка. Его приход уже давно не волновал Катерину и не внушал трепета. Во-первых, исповедовал не её духовник, а какой-то незнакомый священник, ну, а во-вторых… Вчера она поленилась, как это случалось уже не раз, и не потрудилась написать исповедь – на месте, мол, всё вспомню, чего там помнить – а теперь голова казалась пустой, как прабабушкин чугунок. И гудела примерно так же. Хоть в неё никто и не стучал.

Она проснулась около полуночи. Что поделать, бессонница — нередкий удел старых людей, живущих воспоминаниями о прошлом. Вдобавок, под самым ее окном громко и тоскливо выл старый сторожевой пес Байкал. А это означало, что все попытки снова заснуть заведомо окажутся безуспешными. Поэтому она засунула отекшие ноги в грязные стоптанные тапки и, опираясь на клюку, отправилась бродить по дому. Она делала это каждую ночь, когда ей не спалось.

…Этот дом был воплощением ее давней и заветной мечты. Потому что прежде у нее никогда не было своего дома. Мало того — именно незадолго до ее рождения их семья стала бездомной. Старшая сестра Рита рассказывала ей, что дом пришлось продать после того, как умер отец. Ведь тех денег, что зарабатывала мама, было слишком мало, чтобы расплатиться с долгами и прокормиться самим. Тогда-то и начались их скитания по чужим углам. И именно поэтому ей, родившейся уже после смерти отца, дали скорбное имя «Мара» — горькая.

Некогда, на белом свете жил человек. Его душа стремилась к прекрасному и доброму, но он не знал, где обрести добро и красоту. Много лет бродил он по свету, пока не пришел к Господу и не спросил, - что же мне делать, Господи, я погибаю от дара, который ты мне дал и не знаю, что делать с ним. - Твори добро своими руками,- сказал ему Господь.
Послушался человек Господа и развел на пустыре красивый сад. Долго трудился человек, ухаживая за садом, недосыпал, разбивал цветники, поливал и выращивал саженцы, и все это он делал для людей, которые проходили мимо по дороге. Несколько человек с благодарностью и молитвой присоединились к садовнику и тоже стали трудиться во славу Божию, разбили красивый пруд вокруг родника, омывающего подножие сада, пропалывали грядки, подвязывали виноградные лозы. Все больше людей любовалось прекрасным садом и заходили в него испить живой воды. Однажды, человек сел передохнуть в тени высокого дуба и к нему подошел торговец.

В преддверии Дня России 10 июня в Александровском зале Большого Кремлевского дворца состоялась церемония закрытия одной из самых державных культурных акций двух последних десятилетий – I Славянского форума искусств «Золотой Витязь».

В рамках форума, который проходил по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла и был посвящён 65-летию Великой Победы и Дням славянской письменности и культуры, только в столице России состоялось более 350 мероприятий, посвященных кино, музыке, литературе, изобразительному и русскому боевому искусствам, а также театральные и фольклорные программы.

1

День России мы отмечаем уже не первый год. Прежнее его название – День независимости – в некоторых СМИ становилось поводом для иронии, в других – для скорбных размышлений.

Независимость от кого? От себя самих? От украинцев и белорусов, которые в результате исторических изломов перестали быть не только частями единого русского народа, но и насильственно были лишены единого Отечества?

Беседа со знаменитым сербским писателем и мыслителем

В Доме Русского Зарубежья имени А. Солженицына прошла церемония вручения наград I Славянского литературного форума «Золотой Витязь». Высшую награду Форума, Золотую медаль имени А.С. Пушкина «За выдающийся вклад в развитие литературы», Международный комитет присудил Добрице Чосичу – легендарному сербскому писателю, романисту и эссеисту, политическому и национальному теоретику, действительному члену Сербской Академии наук и искусств, которого часто называют «отцом сербской нации».

- Господин Чосич, мы переживаем за судьбу Сербии как за себя, будто это как наша родная земля, потому что многое нас роднит. Каким вы видите будущее Сербии?

Лето! Ликует душа
Воды сияют как медь.
Туча, теплом разогрета
Выпустит дождь: позвенеть.

Маленькой кистью японца
Будет плясать он, дрожа,
Из хоровода, кружа,
Выскочит звонкое солнце.

Снова на небо взлетит
Медный пятак, засмеявшись.
И нагуляв аппетит,
Жарить начнет пострадавших.
июнь 2010
 

Есть критик злой и тем опасный,
Что, если совесть не чиста,
Избыток сердца жжёт уста.
И с ним беседовать напрасно –
Душа становится пуста.
Но есть любовь и мир прекрасный,
И, как спасенье – красота,
Где ты уже не тайный зритель,
Но часть невидимой страны,
Что шлёт привет из тишины
В твою сердечную обитель.
2010

Тополиные метели
Над землею просвистели.
Всех укрыли белым пухом
Насыщая горьким духом.

Телеграммы с тополей
Облетели всю планету.
Задымился снег с полей
И заплакал без ответа.

Тополиные метели
Всех укрыли белым пухом.
Над землею просвистели,
Очищая горьким духом.
 

Порхают бабочки над полем,
В союзе дня и красоты,
Как мысли, напрягая волю,
В открытом сердце ищут слов –
Вдали от пыли городов,
Целуют бабочки цветы…
2010

 Однажды на Рождество

 Однажды я встретил Рождество Христово в храме святителя Николая в Толмачах при Государственной Третьяковской галерее.

И вот я иду по пустынному в этот час Толмачёвскому переулку, спешу, чтобы успеть до закрытия метро.

На углу с Лаврушинским переулком встречаю пожилого человека.

Почему он здесь? Какая беда у него?

В мир пришёл Спаситель. А этот такой несчастный на вид человек грустен. На его непокрытую голову падают снежинки.

Это – Иван Сергеевич Шмелёв.

Его скромный бюстик на постаменте днём едва приметен. За спиной вычурный, бездарный фонтан – неуместный здесь, в Замоскворечье, которое так любил Иван Сергеевич, так вдохновенно описал в своих произведениях.

Нередко специально приезжаю сюда, чтобы увидеть того, чьи книги нашли живой отклик в моей душе.

И теперь невозможно пройти мимо.

- Здравствуйте, Иван Сергеевич!

Кладу на постамент свечу, одну из тех. что не успел возжечь в храме, нёс на память об этом Рождестве домой.

- Это Вам, Вы так любите этот светлый праздник...

Крещусь, кланяюсь Шмелёву.