Омилия

Ключ от чердака хранился в выдвижном ящике буфета. Ржавый, большой. Вся квартира знала об этом, и хотя буфет считался нашим, на ключ право собственности не распространялось. Идет соседка белье вешать — шурх-шурх ящиком, ключ в руке. Спрашивать не обязательно, квартира — коммунальная, половина пола в кухне в коричневый цвет выкрашена, половина — желтая. Граница владений. Демаркационная линия. Просто они свою половину покрасили, а мы поленились.

Что мне тогда на чердаке понадобилось? Не помню: прятал или искал.

Наша квартира последняя, справа — маленькое окно во двор, над ним железная труба, за которой мы прятали ключ от квартиры. Слева — ржавая дверь. На ней младший брат недавно написал «КГБ», за что был обвинён соседкой в идеологической диверсии.

Слетал на землю лучик солнца,
что много лет ласкает мир,
светило, ставшее в надир,
коснется старого оконца,
и возрастет до неги знойной
над белокаменной страной,
над белокрылою и стройной,
извечно юной, но одной -
над русской вольной стороной.

Просторы плача и веселья,
Прохлада рос укрыла Русь,
Быть может, я к тебе вернусь,
Восстав от темного похмелья,
И возвестит труба начало,
Иль жизни прошлой новый свет,
Орлы очертят величаво
Пространство Родины, но нет
Пока ответа – столько лет…

Вот загорелись звезды в небе,
И свет их льётся серебром,
И дева видит за окном
Живую степь… коснуться мне бы
Её пространств, дорог, цветенья,
Испить воды, смочить уста,
И светлой юности стремленья
Вновь обрести, где лик Христа
Не тронут миром.

Там – мечта…

(Из цикла "Времена года. Православный календарь")

После Пасхи в день сороковой
Обещал апостолам Господь,
Что на них небесный Дух Святой
Скоро в утешение сойдет,

Силой Духа будут в мир они
Людям слово Истины нести,
Чудеса творить, лечить больных,
И во Имя Троицы крестить.

И, благословив учеников
На горе на Елеонской, Бог
Стал на небо выше облаков
Возноситься в Царский Свой Чертог.

Славили Христа ученики,
Долго взглядом следуя за Ним...
И с великой радостью они
Возвратились в Иерусалим.

С Плотию Пречистою Христос
Одесную Бога сел – Отца,
Тем и наше естество вознес,
Людям путь открыв на небеса.
 

Сорок дней по Воскресении
С тихой радостью в груди,
Ожидали Вознесение –
Свет надежды впереди.

Ожидали возрождения
Всех покинутых надежд.
После смерти – пробуждение,
Блеск сияющих одежд.

Ты вознёсся так стремительно,
Одесную сел Отца.
Своей смертью примирительной
Удостоился венца.

Грусть и радость, замешательство:
Где же Ты теперь, Господь?
Нужно было ли предательство?
Как страдала Твоя плоть!

Но без миссии спасительной,
Без любви и без Креста,
Мир не стал бы восхитительным,
Жизнь не стала бы чиста.

Сорок дней по Воскресении
Ты был рядом, на земле.
Эти светлые мгновения
Освещали путь во мгле.

Каждый сердцем Тебя чувствовал,
Даже видели порой,
Как в те дни с глазами грустными
С миром Ты вселял покой.

Всего лишь пара фраз и ты на взводе…
Разгневанность не к месту, не к лицу.
Когда со мной такое происходит,
Звоню домой духовному отцу.

Мне с ним легко, светло и не тревожно,
Раскроешься до самого до дна
И веришь по-другому невозможно,
Как воздух сердцу исповедь нужна.

Ночная власть по-своему сурова,
От книг глаза вылазят из орбит
И хочется расплакаться навзрыд,

Душа давно раскаяться готова
И ждёт она спасительного слова,
Ну, где же Вы, судьбы архимандрит?
2012

Оглянись, дружище-ветер,
Протяни ладонь свою,
У застывших, тонких веток
Одиноко я стою.

Расскажи про то, что видел, –
Долго слушать я могу.
Ночь продрогшей чёрной выдрой
Примостилась на снегу.

Мне лицо твоё знакомо,
И знаком печальный взгляд.
Звёзды Млечною рекою
Уплывают наугад.

Помолись со мною Богу,
Греют свечи фонарей.
Знаю: радостью и болью
Разнесусь в молве твоей!
 

2011г.

Тихо вечер зажёг фонари,
Тихо падал снежок на дорогу,
Покаянье, Отец, подари,
Чтоб забыть мне про боль и тревогу.

Захромала хмельная душа,
От любви ей неискренней тошно.
Мимо едут авто не спеша
И в чернеющем городе тонут.

Постою у чужого окна,
Посмотрю на безмолвное небо,
Верю, Отче, что Кровь из вина
Оживет вместе с Телом из хлеба. 
 

2010г.

Отче Никóлае, добрый наш пастырю,
Крепкий защитник от жизненных вьюг!
Раны души ты врачуешь негласно нам,
В бедах для нас ты молитвенный друг.

Слушай нас грешных, тебя призывающих,
В помощь предстательство скорое дай!
Блага лишённых, в скорбях утопающих,
Немощных нас защити, Николай!

Видишь, как все помрачились мы разумом,
От малодушия впали в грехи.
Мысли, поступки, дела безобразные
В радость врагам, но для нас нелегки.

Утяжеляем кресты нерадением –
Гнёмся к земле, как от бури дубы.
Но по ночам ты молитвенным бдением
Просишь пощады для каждой судьбы.

Нас, недостойных, в лукавых деяниях
Не оставляй на погибель и смерть!
Лёгкой рукой обрати к покаянию,
Силой любви размягчи в сердце твердь.

Божий угодниче, добрый святителю,
Ты пред Христом наш ходатай навек.
Просим, о нас помолись ко Спасителю,
Ангел земной, в небесах – человек!

Не одолеет напáсть злою силою,
И не погрязнем в пучине грехов.
Птицей лети в небеса белокрылою
С тёплой молитвой в куплетах стихов!

Николай был в этой местности впервые. От Москвы до финской границы путь не близкий. А обратно и того хуже. Можно было и по прямой: Выборгское шоссе, потом Волоярви… Но это было слишком просто, а в Питере он еще не бывал. Сделка с поставками леса, вроде бы, удалась. Заночевать он планировал в Питере, хотел на следующий день еще и город хоть немного осмотреть. Хотя, что за такой короткий срок увидишь? Ну, зато можно будет потом перед девчонками с гордостью сказать, что побывал в бывшей столице Российской империи. Он подумал, что выберет один музей, чтобы не очень врать, а про остальное можно и в путеводителе посмотреть. Можно было бы и с питерской красавицей познакомиться… Но времени мало, а за деньги не хотелось. Таких «красавиц» и в Москве хватает.

Сначала выехал к Ладожскому озеру, потом свернул. Он заплутал, насколько это возможно. Свернул раз, развернулся, потом…

Время – верить. Имена, числа, святцы…
Кто-то сильный и добрый отвёл удар…
Привыкаю – ничего не бояться,
Отпускаю мечту, как воздушный шар
Под «Набу'кко» гениального Верди
В небо, майское небо, пускай летит!
Боже Правый! Ты ко мне милосерден,
Так когда-то Саулу играл Давид…
2012

«…Разъезжая по другим странам, ты узнаешь нечто, а путешествуя по родной земле, познаешь себя».
(В.Солоухин «Владимирские просеки»).

В 2007 г. забросила меня жизнь в одно село Запорожской области — думала временно, а оказалось — на несколько лет. И вот, прожив здесь немного, узнаю, что в 30 км. от нашего села есть посёлок Атманай — да, да — тот самый — родина знаменитого путешественника, писателя, художника (а сейчас и священника) — Федора Конюхова. И захотелось мне побывать в этом посёлке. Но «скоро слово сказывается, да не скоро дело делается». Путь хоть и близкий, не чета экспедициям, но и это расстояние я смогла преодолеть только через много месяцев…

И вот — свершилось. Был как раз День Победы 9 мая, буйно цвела сирень, погода весенняя, облачная, накрапывал дождик. Загрузились в машину и поехали.

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят
Евангелие от Матфея 5:8
 

Я вышел из церкви,
дослушав,
Как молится вечность сквозь плач,
Болталась листва, словно души,
И прятался где-то палач.

Петух мне вдогонку горланил,
Рассвет безнадёжно проспав,
И солнце заботливой дланью
Касалось заросших канав.

Иконка в нагрудном кармане –
Броня незатейливых слов,
И небо воскресное манит
Прозрачною гроздью миров.

Пускай одинок и надколот,
Сочится слезами душа,
Тепло мне идти и спокойно,
Узрев на руках Малыша.
 

* * *

Что, красивая, смотришь с упрёком
На крестьянской души простоту?
Моя родина в поле широком –
Там, где травы, как дети, растут.

Моя родина – лес и овраги,
И парная небесная синь.
Моя родина стоптанным шагом
Ковыляет куда-то без сил.

Моя родина в домиках скромных,
Где зарплату, как праздника, ждут,
Где всё реже мычанье коровы
И не слышен пастушеский кнут.

И скрипит, тишину разъедая,
Старый ворот в соседском дворе,
И кудахчет наседка в сарае,
Словно баба о лучшей поре.

2008г.

Душа расцветает постом,
Как нежный цветок благодатный,
Желая постичь во святом
Путь веры, что злом не запятнан;
Желая познать во святом
Вкус правды в преддверии рая –
Всей волей своей, всем умом
Любви непорочной внимая.

24.12.2010 г.

Быть рядом трудно:
и свет, и мрак слепят глаза.
Душа иудой
легко становится, грозя.

Любовь не жалит,
но собирает нежный мёд.
Надежды мало —
неси скорее сладкий плод.

Какие грёзы!
Зачем, зачем так мрачен лик?
Мы как берёзы
белы, но с прочернью парик.

В издательстве "Союз писателей" вышел в свет мой поэтический сборник "Поэтам время дарит свой предел".

Цветы любви не увядают,
они цветут — и вопреки всех ссор,
здесь с нами, грешными, страдают,
врастая молча — листьями в простор.

Цветы любви не исчезают,
Их лепестки с ветрами улетят,
По неба радужному краю,
За птицами, которые спешат

В края тепла от новой бури,
Так люди часто жаждут красоты,
Цветы же, головы понурив,
Смиренно дарят осенни листы.

А по весне - сквозь снег тяжелый,
Они  пробьются снова -в круг времен,
Цветеньем  украшая долы,
Под  капель задушевный перезвон.

Пока не хочешь уходить,
И свет лица в дверном проеме
Еще пытается продлить
Воспоминание о доме,

Где ветер книги по ночам
Листал, уча стихи и ноты,
(И мы томились по словам
И временам ручной работы.

И мы томились по судьбе
Куда изысканней и выше),
Пока не хочется тебе
Идти, и за порог не вышел,

Крутни ключом наоборот!
Но ты уже чужбиной скован…
А там - и ночь не подберет
Не найденное нами слово.

Апрель 2012
Коктебель
 

Я кружилась на вóлнах бушующих,
С музой в паре, средь вьюг и ветров.
Без подсказок, меня критикующих,
Без надежды укрыться под кров.

Был мой путь, предначертанный Господом,
Весь в ухабах, терялась я в нём.
На углы натыкалась я острые,
И не раз обжигалась огнём.

И опять, словно в омут, кидалась я,
В глубь штормящего моря, когда
Не хотелось быть пойманной жалостью —
Жар души охлаждала вода.

Лунная подкова,
Веры минус ноль,
Музыка Петрова,
Плоть съедает боль…
Сумрачно и зябко,
Муторно зело,
Взял бы кто в охапку –
Исподволь – в тепло…
В «люксы» не звоните,
Денег нет на бронь.
Утро подарите,
Солнце – на ладонь…
2012