Вы здесь

Страшная тайна России. Время собирать камни.

С чего начать мой ответ на ваше письмо? Начну его с ваших же слов: «Опомнитесь, вы стоите на краю бездны!». Как далеко вы сбились с прямого пути, в каком вывороченном виде стали перед вами вещи! В каком грубом, невежественном смысле приняли вы мою книгу! Как вы ее истолковали! О, да внесут святые силы мир в вашу страждущую, измученную душу! Зачем вам было переменять раз выбранную, мирную дорогу? Что могло быть прекраснее, как показывать читателям красоты в твореньях наших писателей, возвышать их душу и силы до пониманья всего прекрасного, наслаждаться трепетом пробужденного в них сочувствия и таким образом прекрасно действовать на их души? Дорога эта привела бы вас к примирению с жизнью, дорога эта заставила бы вас благословлять всё в природе. Что до политических событий, само собою умирилось бы общество, если бы примиренье было в духе тех, которые имеют влияние на общество. А теперь уста ваши дышат желчью и ненавистью. Зачем вам с вашей пылкою душою вдаваться в этот омут политический, в эти мутные события современности, среди которой и твердая осмотрительная многосторонность теряется? Как же с вашим односторонним, пылким, как порох, умом, уже вспыхивающим прежде, чем еще успели узнать, что истина, как вам не потеряться? Вы сгорите, как свечка, и других сожжете.

Из неотправленного письма Н.В. Гоголя В.Г. Белинскому

 

Полвека не могу принять,
Ничем нельзя помочь,
И все уходишь ты опять
В ту роковую ночь.

А я осуждена идти,
Пока не минет срок,
И перепутаны пути
Исхоженных дорог.

Но если я еще жива,
Наперекор судьбе,
То только как любовь твоя
И память о тебе.

Анна Тимирева

 

Прошло два месяца, как я уехал от Вас, моя бесконечно дорогая, и так еще жива передо мной картина нашей встречи, так же мучительно и больно, как будто это было вчера, на душе… без Вас моя жизнь не имеет ни того смысла, ни той цели, ни той радости. Вы были для меня в жизни больше, чем сама жизнь, и продолжать ее без Вас мне невозможно.

Александр Колчак, лето 1916

 

Первое впечатление при беглом взгляде на п о к и н у т о с т ь, зарастающих сорняками, земельных угодий, бывших дачных участков – ощущение з а б р о ш е н н о с т и – духовного состояния большинства россиян, вырванных из контекста привычного бытия на всемирный аукцион-распродажу того, что осталось от былого величия мировой державы, вынесшей е г и п е т с к и е п л е н е н и я монголо-татар, красно-коричневых и иных чуждых цветосмешений ненависти ко всему Русскому…

Образ заброшенной и оскверненной нечистыми духами церквушки в гоголевском «Вие», к которой и дорога-то заросла, и память очернилась копотью сожженных святынь – образ самой России, стоящей на распутии между Сциллой и Харибдой новой, опустошающей Смуты и хищнического расчленения силами сребролюбивой Хазарии…

Горьковское покаянное сознание, в спрятанных большевистской властью «Несвоевременных мыслях», пыталось образумить, остановить вакханалию одержимой и бесчеловечной жестокости, но не вынесло гнета прельщения славой «первого пролетарского писателя», перерождаясь от буревестника революции к воспеванию рабского труда обманутого народа…

Великая Война, инициированная и спровоцированная мировым финансовым олигархатом в своих, тайных и явных, своекорыстных интересах, столкнула в непримиримой схватке два великих народа, загнанных в ловушку своими одержимыми лидерами.

Победа Русского Оружия, достигнутая неимоверными, неисчислимыми жертвами всего народа, вставшего как один, грудью на защиту Отечества от внешнего порабощения, пробудила от смертельного сна многие души, заставив их положить начало с о п р о т и в л е н и ю самоубийственной тирании, обезглавившей армию накануне вражеского вторжения.

В чем причина массового гипнотизма миллионов людей, подвергшихся очарованию бездны, вселившейся в умы и души параноидальных типов личностей, волею Случая, оказавшихся на вершине властной пирамиды?

Скорее всего в том, что жертва притягивает преступника некоей патологической комплиментарностью, внутренней общностью основных жизненных устремлений: «всяк во всяком виноват»…

Очень серьезные исследования данного вопроса изложены в трудах известного психоаналитика Эриха Фромма, в силу определенных причин, не получивших широкого распространения. Фромм излагает характерные признаки раннего обнаружения подобного типа личностей, с целью недопущения их прихода к власти. Основным в характере данных типов личностей является наличие некрофильских тенденций, патологии, связанной со страстью к разрушению жизни и всех жизненных проявлений…

Сталин, Гитлер, Черчилль – наглядные примеры автора-психоаналитика. Их жизни, биографические подробности подтверждают концепцию ученого.

Сокрытие и малая популяризация исследований подобного рода свидетельствуют о многом. В первую очередь о тех, кто в настоящее время находится во властных структурах мирового сообщества, и их нежелании стать п р о з р а ч н ы м и, допустив к своим тайным и судьбоносным для всех стран решениям инструменты общественной демократии, требующей отчетности и ответственности у лиц, от которых напрямую зависит будущее мира и его стабильное развитие в интересах всех, а не только избранных…

Пока Обществом не будет осознана опасность групповой безответственности, то есть перекладывания своих личных, персональных действий, решений в руки никому не известных лиц, мы никогда не придем к истинному народоправию, то есть демократии в ее изначальном смысле, а будем постоянно дрожать от мысли о том, что завтра начнется война, голод, государственный переворот, финансовый кризис и другие, нами не контролируемые действия…

Свято место пусто не бывает.

Оно становится пустым только тогда, когда оскверняется его святость, и попускается беззаконие, мерзость запустения, порожденная нашей беспечностью, навязанной безликостью, отказом быть полноценными гражданами своей, а не чьей-то страны, своего, а не чужого, призрачного и далекого будущего.

И пока мы не осознаем то, что каждый из нас – Личность, а не пустое место и предмет манипуляций политических некрофилов и их пособников, в наших душах всегда будет присутствовать мерзость запустения и немощное бессилие марионеток, утративших Память о Долге, Родине и Чести…

Искаженные судьбы поколений, искореженные души потомков, зараженные вирусом очернительства, доносительства, слежки за себе подобными, но ч у ж и м и по образу жизни, мысли, чувства, классового происхождения – тяжкое ярмо титанического мировоззрения, восставшего на вековой уклад самобытной души народа.

Вопросы, оставленные базаровскими природоиспытателями, сначала расчленявшими лягушек, потом – людей в одержимом восторге мстительной и разрешенной вседозволенности: «Кто виноват?» и «Что делать?» перерастают в один, но главный – «А судьи кто?»

Навязчивая идея социального неравенства затемнила ж и в у ю правду вечного восхождения по лестнице морального совершенства, чувство ранга отождествилось с уязвленным самолюбием невежества, жаждущего всеобщей нивелировки. Образ Христа как проверка совести, по выражению русского христианского философа Владимира Соловьева, утрачен как и сама совесть в безОбразной и безобрАзной части идеологизированных узурпаторов, вечно грызущихся на ковре и под ковром властного хозяина современного положения. И эти «ряженые боги» манипулируют судьбами множественной массы, утратившей единство в результате бездумного о т р е ч е н и я от выстраданной веры отцов.

Лучшие люди России, осознавшие трагедию обманутого и одержимого духом разрушения народа, пытались остановить вакханалию картавого красноречия вооруженным сопротивлением Белого Братства, не понимая того, что нельзя шашкой остановить ураганный ветер.

Больной дух можно исцелить только Духом любовного самопожертвования и непрерывного покаяния в тех исторических, родовых грехах многих и многих поколений русских людей разных сословий, которые разобщились еще с петровского о т п а д е н и я от Православной цельности в б е с с л о в е с и е протестантской циркулярной буквенности. Идея казарменной империи вошла в плоть и кровь, заражая все и вся г р о м а д о й, вросшего в гнилые болота, кровавого царства кесаря, в котором дворянин и холоп были равны на плахе и дыбе, и в вечном страхе перед абсолютной властью безумного императора.

Большевизм до мозга костей пропитался смрадным духом иудиной чаши и продолжил строительство пирамиды на костях «проклятых и убитых», одурманенных лестью и беззаботной зашоренностью мифологемами утопии, ставшей жуткой реальностью муравейника, в котором все муравьи были взаимозаменяемы и периодически истребляемы ради бесконечного б е с п а м я т с т в а безликого братства, ставшего узаконенным рабством…

Человек в мундире, человек в футляре (или в гробу?!) – символы закрытости, замкнутости душевно-духовных проявлений бесчисленного сонма людей, проданных в рабство букве имперского закона.

Духовидение Гоголя на грани пророчества поражает достоверностью художественной правды факта, спрессованного в алмаз, разрезающий стекло саркофага с замурованным временем самоубийственной жизни.

Заживо погребенные массы людей, зараженные вирусом страха, у которого глаза велики, добровольно лишаются полноценной жизни духовных существ, только бы у них не отняли миску чечевичной похлебки, купленной за право первородства быть Человеком, а не шинелью Акакия Акакиевича.

Но очень часто шинель оказывается ближе к телу, срастается с ним, и отдирать приходится по-живому, с мясом, больно, горько и страшно.
Достоевский, Гоголь, даже Пушкин сдирали ее с себя всю свою сознательную жизнь, переплавляя в творческом акте мук и страданий одиноких душ – пленников времени. Толстой все сильнее кутался, замерзая от стужи адского величия, на вершине Эвереста самолюбования в кривом зеркале зачинавшейся Смуты и Крови.

Большевизм, с его выхолощенной моралью кроваво-красной справедливости, отрицая мир духа, обожествил смертную плоть как единственно гарантированную зримость на песке зыбучих и шатких смыслов.
Диктатура страха на штыках созидала Новый Вавилон и кремлевское капище хитро умерщвленных идолов, вечно живущих в дурной крови пасынков новоявленных самозванцев.

Булгаковская д и а в о л и а д а гротескно выпятила язвы насильственно обезбоженной страны, продолжая раннего Гоголя, но не смогла преодолеть р у б и к о н духовного кризиса, малодушно признав силу зла как р а в н о п р а в н у ю с предвечным субстанциональным Добром. Трагедия Булгакова – и есть трагедия Мастера…

Посев

Событийный ряд Русской Истории преемственно зрим в персонах нон грата, изгоях официальных кругов и благополучных семей, живущих узаконено-лживо или откровенно-беззаконно. Таковы все русские праведники.

Им несть числа: безвестные крестьяне, всю жизнь тяжким трудом и смиренной молитвой, покаянно, несущие крест окормления Земли Русской, воины, хранящие верность Отчизне, не щадя живота своего, монахи, бессонными ночами творящие умную молитву именем Иисусовым, русские учителя, оплеванные и оболганные сребролюбивыми бесами духовного и физического растления и многие, предъизбранные Промыслом Божиим, вменяющие свои труды ни во что, и труждающиеся только во Славу Божию и для нашего спасения.

Но бывает так, что обстоятельства жизни выносят человека на вершину славы, переплавляя его дух в тяжких испытаниях, сожигающих всякую нечистоту, ложь и неправду. Искушение сойти с этого креста настолько велико, а желание спрятаться от распятия злым невежеством становится просто непреодолимым, так что многие, очень многие «званые» отрекаются от своей избранности, отчуждая сами себя во тьму внешних попечений: знатности, богатства и суетно-развлекательных времяпрепровождений.

Тень Сталина и тень Булгакова неразделимы, так же, как тени Пилата и Иешуа Га-Ноцри.

Все персонажи знаменитого романа Михаила Афанасьевича Булгакова взаимодействуют в духовном пространстве писательского з л о в и д е н и я страны, одержимой культом мертворожденных идолов германского идеализма, французского атеизма и британской расчетливости, тяжко угнетавших дух славянской доверчивости и чистоты нравов, вскормленных огненным причастием Православия и законами Русской Правды…

Страшная узость и сектантский фанатизм Ленина в сочетании с яростным богоборчеством и изгнанием всего духовного, вплоть до массового физического уничтожения инакомыслящих, доказанное документально и живыми очевидцами страшных преступлений антироссийского режима, страшная смерть красного вождя – это ли не доказательство, что он на самом деле был «антидемократ и антигуманист» (Бердяев), и посеянные им семена страха мысли, слова и дела, воспитали поколения людей, оторванных от любви к отеческим гробам и в высокомерном марксистском презрении к Истории…

Всходы

Духовное прельщение народа оказалось настолько велико, а жажда возмездия безмерна и кровава, что миллионы людей шли на смерть мученически, но с сознанием выполненного долга, разрушая тысячелетние традиции собственных предков.

Феномен Сталина замечателен тем, что именно в его личности воплотился раскольничий дух времени: брат убивал брата, не щадя живота своего ради самоубийственного смешения племен и рас в котле рабского интернационализма.

Вся страна превратилась в концентрационный лагерь и полигон вивисекторов, с легионом надсмотрщиков и искренних доносчиков – борцов с врагами народа.

Семена страха, всеянные Ульяновым-Лениным в житницу народной души, пустили свои ядовитые всходы: люди стали панически стирать родословные, менять фамилии, уничтожать историческую память, деградировать, превращаясь в манкуртов и зомби.

Такими аморфными человекообразными существами легко манипулировать, внушив им чувство вины перед абсолютной властью вождя – Великого Инквизитора – Иосифа Джугашвили – Сталина – Кобы - Сосо и его свитой – свитой мессира Воланда…

Демонизация Сталина в романе Даниила Андреева «Роза Мира» объяснима теми чудовищными преступлениями режима, о которых лично знал писатель-современник.

И Булгаков, и Андреев в своих исповедально-выстраданных творениях жаждали света в кромешной слепящей мгле атомарного одиночества толпы, страшащейся протянуть руку к рубильнику и включить столь желанный свет прозрения, несущий боль целительного раскаяния в совершенных отцами преступлениях…

Бутонизация

Мировоззрение титанизма – разрушение мира до дробящихся корпускул, не могло остановиться на полпути.

Человек, как мерило природного мира, был не нужен.

Его существование признавалось эфемерным, а значит – пустым, свободным от внутреннего содержания.

Самопознание, муки совести – выдумки буржуазных интеллигентов, «морализирующая блевотина» (Ленин).

Все просто как дважды два четыре: нет человека – нет проблем…

Этот страшный вывод, освобожденного от самого себя человека, подтвердился всеми последующими событиями…

Смерть тирана, оплаканная миром обманутых и угнетенных, осыпанная проклятиями униженных и оскорбленных, не принесла освобождения связанному духу народа.

Партия безликих узаконила вечную власть номенклатуры. Общества как такового не существовало.

Народ ушел в себя, переживая состояние внутренней эмиграции из внешнего мира бесконечных перестроек.

Властный клан готовился к переделу изначально партийной собственности, легализуя свои хищные инстинкты на платформе оголтелого звериного индивидуализма.

Остатки христианской морали, лукаво вкрапленные в тесто коммунистической идеи, истребились напрочь, когда был сорван стоп-кран на летящем в бездну «паровозе утопии». Остановка в коммуне не состоялась.

Моментально к сырьевым ресурсам богатейшей страны подключились сонмы внешних управляющих «дальнего зарубежья».

Интернациональное братство рассыпалось как карточный домик, обнажив зияющие язвы многонациональных проблем…

«Кто-то должен ответить за все» - рефреном, в унисон с передергиванием затвора, как кельтское заклинание, твердил профессиональный убийца, бывший офицер ГРУ, убивая богатых, известных, знаменитых, исполняя свой долг «чистильщика» в грязном деле искусственного расчленения страны.

Всякие идеологии и моральные принципы не работали в хаосе выживания семьи, нации, общества, государства…

«Кто-то должен ответить за все» - повторял киллер, готовясь к очередному убийству…

Вспоминаются слова замечательного актера Олега Даля из фильма «Приключения принца Флоризеля» по мотивам произведения Роберта Льюиса Стивенсона: «Если не я, то кто?»

Цветение

Плевелы или сорняки всегда более конкурентоспособны, живучи и цепки в сравнении с культурными растениями.

Лжеучения соблазнительны легкостью, скоростью и комфортностью решений. Не надо напрягаться, отказываться от приятного, просто медитируй, произноси мантры, и ты спасен…

Ложь удобна, она не обличает тебя в пороках, успокаивает массовостью растления, не требует самораспятия, жертвенности, подвига во имя Любви…

Имя этой распространенной и всеобъемлющей лжи – статистика…

Вера в цифры, незыблемость суетного времяубийства, законность грехопадения в соответствии с формулой безответственности: все так делают – наше лекарство от страха расплаты, возмездия за равнодушие, черствость, безучастие, эгоизм…

Аскет-революционер Чернышевский пожалел «бедного Христа», утратив главное в жизни – Веру в Искупителя, и уверовал в стабильную мертвость статистических закономерностей об утилитарной пользе красоты…

Ставка на понижение, десакрализация символов высшего порядка, втаптывание их в лагерную пыль сапогами невежественных и жестоких детей разнузданного хаоса революции – задача и цель идеологов принудительного братства безродных бродяг, лишенных Отечества, Веры, Судьбы…

Неимоверно трудно проснуться посреди летаргии совести, вдавленной в прокрустово ложе единственно верного и всесильного учения…

Легко спать в полуденный зной под опахалом невольников чести, предателей Родины, апологетов растления, легко тому, кто хочет оставаться маленьким, незаметным и серым как мышонок, с которым давно уже играет кошка, неотступно, ласково и жестоко, приближая час его смерти…

А может хватит играть в кошки-мышки?

Пора проснуться и спросить свою замороженную совесть: «Куда идешь, убогая? В огне брода нет…»

Созревание

"Одна десятая получает свободу личности и безграничное право над остальными девятью десятыми, которые превращаются в стадо безличных, послушных, но сытых и по-своему счастливых животных".
Ф.М. Достоевский «Бесы»

Мир стал единым и сжатым, как никогда раньше.

Нации и народности в поисках средств к существованию и лучшей доли смешиваются на улицах Москвы, Токио, Парижа, Нью-Йорка.

То, чего не могла сделать идеология, сотворила нужда, голод, миграция.

Жаркими кострами разгорелись межнациональные конфликты, в которые по мере необходимости подбрасываются дрова ненависти.

Русские превратились в кочевой народ – рассеян, рассеявшись по всей необъятной планете, но оставаясь навеки связанными узами нерасторжимого брака со своей духовной родиной – Землей Русской…

Общими проблемами наций остались прежние: безработица, возрастной ценз, ложь управляемой демократии…

Разрешимы ли они в ближайшей перспективе? Наверное, да, но какой ценой? Останется ли человечество прежним, созидающим основы культуры, вскармливающей душу народа с младенчества, или все-таки опустится до уровня маниакального потребления достигнутого прежними поколениями, чему есть все основания?

Идеал социализма, по большому счету, есть идеал либеральной буржуазии, являющейся родоначальником революционного переустройства мира на почве холодного расчета, секулярного или безбожного мировоззрения, фашиствующего рационализма, которые в своем сцеплении, тайно и явно, занимаются всечеловеческой селекцией, провоцируя военные конфликты, экономические кризисы и тому подобные, уменьшающие количество населения, процессы…

Немногие об этом знают, многие догадываются, н е к о т о р ы е этими процессами управляют…

Могут ли обыкновенные люди, в совокупности народы Земли, избежать участи быть з а б р а к о в а н н ы м и в человеческое сырье разной категории чистоты по возрасту и здоровью: одни индивиддумы подходят как доноры для трансплантации, другие – подлежат немедленной утилизации?

Наверное, эти вопросы интересуют всех, неравнодушных, если они любят жизнь во всех ее проявлениях.

Но ответы на них не так просты, как это могло показаться на первый взгляд.

Жертва притягивает преступника…

Жатва

Технологичность – ключевое слово лексикона ученых, менеджеров, инженеров, дизайнеров…

Этого слова нет в словаре Даля, да и быть не может, язык-то его живой, великорусский, отражающий в своей неизмеримой глубине, запечатанную в нем, душу народа.

Технологичность – приспособленность продукции, изделия, а в перспективе – человека к условиям, возможностям и уровню развития технотронной цивилизации.

Штрих-коды, кредитные карты, подкожное введение микрочипов большинству западных военнослужащих, тяжелобольным, опасным преступникам – реальность сегодняшнего дня.

В дальнейшем микрочипированию будет подвергнуто все население земного шара, включая грудных младенцев…

Основной целью данного мероприятия является тотальный контроль за каждым гражданином будущей единой и неделимой империи человека погибели…

Противостояние человеку-машине и его безликой орде мутантных андроидов возможно, необходимо и обязательно, унынию здесь места быть не может…

Обличение дел тьмы, которые лукаво прячутся от нестерпимого для них Света Истины – первый наш долг и обязанность, если мы не хотим быть молчаливыми соучастниками киборгов в растлении и деградации наших детей, внуков и правнуков, сохранив Святую Русь в их чистых душах, даже ценой утраты Великой Империи…

 

«Образ отца двоился: как бы в мгновенном превращении оборотня, царевич видел два лица - одно доброе, милое, лицо родимого батюшки, другое - чуждое, страшное, как мертвая маска - лицо зверя. И всего страшнее было то, что не знал он, какое из этих двух лиц настоящее - отца или зверя?»

Д.С. Мережковский "Антихрист. Петр и Алексей".

"Страшная мысль этих дней: не в том дело, что красногвардейцы «недостойны» Иисуса, который идёт с ними сейчас; а в том, что именно Он идёт с ними, а надо, чтобы шёл Другой".

А.А. Блок о своей поэме "Двенадцать"

Невозможно понять историю спрятанных биографий сквозь лупу нанятых летописцев.

Если Нестор, движимый Промыслом Божьим рукописно приложился к истокам Русской Правды, то сталинско-брежневские борзописцы, пресмыкаясь перед властным окриком, блудодействовали нанятым умом в заказных эмпиреях куда и во что хотели...

Все мы родом из детства...

Но какое оно, незабываемое время беспомощной безответственности: ласковое, как теплые руки прозябшего материнства, или колючее, в терновом венце безотцовщины...

Господи, Твоим Терпением мы безумствовали, Твоим Крестом юродствовали, твоим Спасением разговлялись, но не поняли, что жили у Христа за пазухой, а искали жизни нездешней, з а п а д н о й, мертворожденной...

Страшные, последние вопросы всю жизнь мучали Достоевского.
Власть государства подавляла титанический ум Толстого. Враг государства и всякой иерархии, великий писатель взорвал мыслящую Россию зарядом высокой, нечеловеческой морали секулярного мазохизма, указав источники внешнего зла, и приказав массам своих слепых приверженцев поклониться ему, не сопротивляясь...

Борьба с «этим мертвым иудеем», так он называл Христа, лишила его разума и покоя. Не желая признать Его богочеловеческую природу, Толстой вышел за пределы церковной ограды, и упал в бездну н а в я з а н н ы х вымыслов...

«Духи русской революции» овладели фанатами толстовского анархизма и богоборчества. Молодые люди жаждали святыни и обрели ее в лице беспокойного старца русской литературы. Но литература не житие, она, в большой степени — актерство и игра на публику, которая воспринимает все жизненные проявления своего кумира как истовые откровения свыше.

Русский нигилизм и социализм — детище толстовского соблазна «равенства в ничтожестве». Ленин подхватил знамя отрицания и превратил его в факел всесожигающей мести тому миропорядку, который погубил его брата Александра Ульянова.

Царская власть как вершина богоданной иерархии, неравенства в форме соподчиненности ветвей стволу, органический принцип всякой жизни, превратилась в зловещий символ удушающей смерти...

Являлось ли это ощущение объективным отражением внешнего мира или отсутствием внутренней связи человека с подобными ему людьми, мы не знаем, но догадываемся по длинной цепи причинно-следственных событий, что — второе...

Тип профессионального революционера — изгой, отверженный, парий, по нынешнему — бомж, или злостный анархист...

Таковыми были все российские большевики, включая Ленина и Сталина...

Гениальный духовидец Достоевский разоблачил этот новый вид «подпольного человека» в знаменитых «Бесах», которые Ленин охарактеризовал как «архискверный роман архискверного Достоевского».

Если Толстой был «зеркалом революции», то Достоевский — революционеров...

Прислушаемся к нему, может быть, в некоторых его образах, мы узнаем и себя...

Раздвоенность русской жизни очевидна не только душевнобольному, живущему в постоянном диалоге со своим alter ego, но и каждому добропорядочному обывателю сонных российских просторов, которые спят еще с гоголевских времен, находясь в плену своей размашистой свободы.

Стесненность и размах — два коренных свойства национальной натуры, в которых разум и безумие оттеняют друг друга так искусно, что создают ощущение непоколебимой цельности природного характера.

Ортодоксальная правда Православия и сибирская дремучесть Раскола — две стороны одного Явления — двуединства душевно-телесного человеческого образа в его непримиримой борьбе с застывшим духом имперского сознания.

Скиты и катакомбы, пещеры и урочища — неистовый поиск невидимой Церкви, затонувшего Града Китежа, Собора Праведников...

Правящее стило Никона пыталось выправить софийскую крылатость русскости соразмерной мраморностью эллинизма, но тщетно. Аввакумово пламя веры расплавило стальную закованность буквы в мироточное благовоние молитвенных словес и покаянное слезоточие песнопений...

Церковь, скованная снаружи, освободилась и з н у т р и мощным потоком святости в ликах преподобного Сергия Радонежского и убогого служки Серафима из Сарова...

Две России возросло из одного корня: самодержавная и святая; одна укоренялась на крови угнетаемого люда, вторая возрастала в Подвиге, Причастии и Молитве.

Родословное древо правящей династии засыхало и осыпалось, соборная лиственница разрасталась и плодоносила райскими яблочками долготерпения, послушания, любви.

Первая Русь, изможденная непосильными трудами, припадала ко второй, питаясь крохами обильного хлеба с царского стола, жаловалась, стенала и печалилась о недостижимом покое в плену суетных попечений.

Вторая Русь крепла и крепла, набирала в весе, и одновременно окрылялась светоносностью старчества, спокойной рассудительностью юношества, опытной уравновешенностью зрелости...

Исцелялся ствол сросшейся ц е л о с т н о с т ь ю Истории, Родины и Судьбы...

 

В своей мировоззренческой работе «Смысл Истории» Николай Бердяев узрел главное — муки рождающегося Богочеловечества в кажущейся бессмысленности исторических подробностей и ужасающих катастроф.

Персонализм философа, с его вкрапленностью личности в созидаемый космос, оказался верной точкой отсчета в осмыслении контекста материального преломления духовных пластов метаистории.

Возврат бывших марксистов в лоно Православия оказался выстраданным итогом того б е с п у т и я, поразившего русскую интеллигенцию накануне ее самоуничтожения, которое зачиналось с петровского германофильства.

Экспансия Запада нарастала, порабощая души тягостной приземленностью имперского строительства на кровавом фундаменте обезличенного люда, сгоравшего как хворост в топке государевой одержимости...

Утрата образа Человека в имперском сфинксе двуликого Януса-Государства очевидна даже слепому, каким оказался Мережковский, верно угадавший б ы т и е Зверя, и поклонившийся ему в образе фюрера германского фашизма...

Что-то инфернальное видится в этой роковой раздвоенности сознания русских людей, соприкоснувшихся с тайной присутствия н е з д е ш н е г о духа в плоти России.

Сознательное противостояние подавлялось эффективным заражением сопротивлявшегося, и переходом его в стан дьявольски хитрого врага рода человеческого...

Секулярное сознание большевизма, отторгая духовность как оковность безраздельному кровопролитию, олицетворяло силу звериного начала с природной целесообразностью, прельстившись ложным фантомом справедливого хищника в безликой диктатуре пролетариата.

Однако, очень скоро, вожди правящего клана признали неспособность масс к управлению громадой пирамидального монстра-государства, и взяли бразды правления в свои мохнатые лапы...

Народ слепо верил наместникам Зверя, лукаво сокрытого от бдительного ока подавленной религиозности, и вступил в жестокую схватку с самим собой в братоубийственной войне, считая ее справедливым возмездием за свое несознаваемое в н у т р е н н е е рабство...

Что посеешь, то и пожнешь…

Внедрение социалистического сознания в рабочую среду, расшатывание основ российской государственности, насильственное разрушение векового уклада великой страны, культивируемая ненависть, недоверие и презрение к интеллигенции, духовенству, осквернение, оплевание, осмеяние народных святынь, вероотступничество – вот тот, далеко еще не полный перечень семян страха, семян чуждой государственности, которые, будучи всеяны в русскую почву изменниками и предателями народа, волками в овечьих шкурах, растлили многие и многие поколения, воспитав их в животном страхе и безумном желании выжить любой ценой, отрекшись от самого главного в жизни Человека – любви к Богу и священной памяти предков…

Родство советского и нынешнего международного тоталитаризма не случайно, как не случайна идейная близость иудаистического мессианского мировоззрения с квазирелигиозным содержанием марксизма.

Их объединяет горделивая мечта об избранном народе, построившем «царство Божие на Земле», но без Бога, очередной проект Вавилонской башни, на что обратил внимание еще Достоевский в «Братьях Карамазовых»…

Битва за души уже началась.

Но Время Жатвы еще не настало…