Банальны, на слух узнаваемы сразу,
Наш быт наполняют дежурные фразы.
Лояльно-уместны, предельно тактичны,
Просты, по-житейски мудры, лаконичны.
В них дышит учтивость, но дремлет старанье,
Не властвуют милость, любовь, состраданье.
Согреть, вразумить, исцелить не готово
Формальное, с уст исходящее слово.
31.05.2014 г.
Александр Львович Парвус, настоящее имя Израиль Лазаревич Гельфанд был активным деятелем социал-демократического движения. Активно участвовал в так называемой «первой русской революции». Которая была террористической войной, развязанной эсерами на деньги и по заданию японской разведки во время русско-японской войны 1904-5 годов. Резидент японской разведки тогда приезжал в Великое княжество Финляндское на встречу с лидерами эсеров для передачи им денег. Японцы даже печатали для эсеров листовки.
Парвус-Гельфанд арестовывался царским правительством. Сидел он недолго, но успел возненавидеть Россию всем фибрами души.
СКАЗАНИЕ О ВАСЬКЕ БОБРЕ И О СИЙСКОМ МОНАСТЫРЕ.
Это было незадолго до страданий и крестной смерти Иисуса Христа. Господь взял своих учеников — Петра, Иоанна и Иакова и взошел с ними на гору Фавор, чтобы помолиться. Это была самая высокая гора в Галилее — очень красивая, покрытая зелеными травами, цветами и деревьями.
Во время молитвы лицо Иисуса Христа просияло, как солнце. А одежды Его стали белыми и блистающими, как снег, сияющий в солнечный день. И явились Ему два ветхозаветных пророка — Моисей и Илия. Они беседовали с Господом о Его предстоящих страданиях и смерти.
Ученики, увидев Учителя в сиянии небесной славы, конечно, испугались. Но одновременно они почувствовали и необычайную, неземную радость. Так хорошо им никогда еще не было, они хотели бы подольше здесь оставаться. Петр сказал:
Что станет с поколением детей,
Изнеженных соблазнами прогресса,
Раскрепощённых веяньем идей,
В которых нет до Правды интереса?..
Покуда плотью жадно правит страх,
Покуда ум всецело занят тленным,
Покуда жизнь, считают, удалась
В кругу богатства, неги вожделенной;
Покуда дети требуют свобод,
Впитав в сердца надменный дух гордыни, –
В зачатке пуст мятежной воли плод,
Колышет ветер ложные твердыни.
Детей, забывших скудный тяжкий хлеб
И злым делам снискавших отговорки,
Расплатой ждёт крушение судеб,
А нацию – истории задворки.
9.04.2014 г.
ИЗ ПАВЛОВ В САВЛЫ, ИЛИ - НЕ ЗНАЯ БРОДУ…
Отдав монстру по имени ЖКХ половину пенсии, расстроенный Широков вышел из банка и сел в свои «Жигули». В боковое стекло сразу постучали. Давно запрещённый парковщик протянул Широкову руку и замер в ожидании денег. Их ещё не запретили.
- Вас же нет, я по телевизору видел. – сказал Широков, протягивая двести рублей.
- Всё относительно. Сегодня меня нет, завтра тебя, послезавтра телевизора. – ответил парковщик и канул вместе с деньгами.
Широков ещё больше расстроился и, едва отъехав, совершил манёвр под названием «разворот». Через минуту сытый и перегарный гаишник из ГИБДД перечислял Широкову его преступления, которые потянули, после ожесточённого торга, на пятьсот сорок пять рублей.
Вы, вглядываясь в наши души,
понять хотите, что мы есть?
Зачем живём и кому служим,
кому отдали свою честь?
В вас ожиданье, напряженье,
смиренье, кротость до конца
перед Божественным решеньем
призвать вас в Дом Его Отца!
Зовут... зовут они меня -
могилы милых мне людей.
И трудно, может быть, понять,
зачем вокруг земли лететь,
чтобы побыть минуток пять
иль семь, и литию пропеть.
Не объяснить тоску души,
и никому не видно слёз,
которые текут внутри.
Мне не ответить на вопрос:
зачем туда стремишься ты?
Открывались сами двери,
Но не шла густая ночь.
А рассвету я не верил,
Вряд ли смог бы он помочь.
Проступали кроны тихо,
Нависали над землёй,
Собирались тихо вихри
Над непрожитой судьбой,
Над моей, твоею, ихней,
Над уставшей синевой.
Где-то лучик первый вспыхнул,
Чтоб кровавой стать зарёй.
Ты лети, сжигая судьбы,
Их сжигая и меня,
Ну, а тех, кто после будет,
Ты не тронь стрелой огня.
Ты лети сквозь мрак и дыры,
Сквозь сомненья и беду,
Чисть вселенским Мойдодыром
Чёрных будней череду.
Посвящается Карбаню Николаю
Макаровичу, светлая ему память
и Царствие Небесное
Ну, что, родной ты мой Макарыч,
Оставил сиротою лес?
Таких, как ты, ничто не старит,
Не страшен им лихой прогресс.
Ты соль, да-да, землицы нашей,
Вода свинцового пруда.
Таким, как ты, ни дождь не страшен,
Ни вековые холода.
Сорви мне ветку винограда.
В твоих руках он был могуч.
Ты шёл спокойно сквозь преграды,
За каждой видя солнца луч.
Смотри, родной мой, холодает,
Возьми бывалое ружьё!
Пусть серый заяц убегает
И кружит, кружит вороньё.
Бур приготовь для лунки крепкой
И с каждой рыбой говори.
Ад – это другие.
Жан-Поль Сартр
А для меня другие – рай,
Земной, ведь он не повторится,
Не повторятся взмахи стай
И эти сказочные лица.
Я в мутной не ищу воде
Плотву из смыслов мирозданья.
Все смыслы в правде и в труде,
И в божьем чистом покаянье.
Иди сюда, вот ты другой,
Ведь ты же я, а я ведь – ты.
Ты пробовал своей рукой
В тиши коснуться пустоты?
Наполни словом бытиё,
Наполни мыслями просторы,
А я из слов возьму своё,
А не моё – клюёт пусть ворон.
Наполни злостью и добром
Дыханье сна, дыханье ветра,
Чтоб смог в себе я сжечь огнём
Всё то, что прячется от света.
Знаешь, кто самый великий святой (конечно, после Пресвятой Богородицы)? Это — Иоанн Предтеча. В Православной церкви даже отмечается День его рождения — 7 июля.
Родителей Иоанна звали Захария и Елисавета. Они вели добрую, праведную жизнь, много лет прожили вместе, но детей у них не было до самой старости. Все соседи и знакомые считали, что Захария и Елисавета очень грешные, и поэтому Бог в наказание не дает им детей. В то время быть бездетным считалось большим позором.
Захария был первосвященником. Однажды, когда он служил в Иерусалимском храме, случилось чудо: около жертвенника кадильного он увидел светлого Ангела.
Приблизилось солнцестояние,
в котором начало войны.
Предельная мера страдания
изводит из вечной тьмы.
Бойцы, словно витязи древние,
в туманный уходят рассвет.
Пусть первыми станут последние,
а мы им поклонимся вслед.
