Вы здесь

Страшный Суд в том, что мы встретимся с Тем, Кто взывать будет к нам истиной

Чтобы найти Бога, надо найти сначала ближнего — впустить в своё сердце Другого. Ближний — тот, кто нуждается во мне, кому я могу быть чем-то полезен, нужен. Ближний — мой шанс родиться в Боге, родиться в Бога. Для ближнего родиться — не для себя. Родиться таким, который может послужить другому в Боге.

Быть в Боге — это служить богом в себе богу в другом. Причём служит во мне ближнему Сам Бог, а не я — не стоит мыслить о себе слишком много. Моё дело — не мешать Богу творить Своё дело, а Его дело — Любовь.

Если же я думаю, что сам могу сделать что-то полезное для другого, я сразу же возношусь — падаю в свою самость, в свою ветхость, начинаю гордиться тем, что я что-то могу. Потому немощь блаженнее — если в Боге (эта немощь творит много добрых дел — находит возможности).

* * *

Каждая ситуация, где мы выбираем себя — зов Бога (Его голос всегда можно услышать, если постараться). И суд, конечно — мы сами себя судим, делая выбор. Наш выбор — и есть наш диагноз и приговор. Выбравший бесчеловечность по отношению к другому, становится бесчеловечным. Так, от поступка к поступку, по крохам, мы собираем в себе человека или нелюдь.

Но почему одни выбирают человечность, а другие — бесчеловечность? Потому что не понимают, что для себя выбирают, когда выбирают себя для другого.

* * *

Когда человек сделал что-то некрасивое (в чём его уличает совесть), но пытается выгородит себя, чтобы не признавать себя виновным, он начинает придумывать себе красивые роли, сквозь которые смотрит на ситуацию и видит себя жертвой, а не виновником своего падения (в его глазах виноват кто-то другой). Он и падения-то старается не заметить, а оно реально изменило его, и он уже совсем не таков, каким был. Потому правда жизни не позволит ему обмануть себя, совесть всё так же будет уличать его (если не отомрёт за ненадобностью), пока он не поймёт, что без покаяния не обойтись. Лучше не тратить попусту время и не лукавить. Только покаяние может исправить повреждения — они реальные, а не умозрительные (прежним быть не получится — прежнего больше нет).

И вот что важно: чтобы выскочить из греховной ямы, в которую угодил, человеку надо превзойти себя прежнего, стать лучше — т.е. на падении следует подняться выше, иначе не выбраться. Потому и символом души для греков стала ласточка, которая взлетает, падая. В этом глубокий духовный смысл, потому и плох не тот, кто упал, а тот, кто не стремится встать (покаяться).

Подчеркну эту мысль: чтобы встать после падения, надо вырасти, стать больше, чем был до падения — иначе невозможно встать.

* * *

Душа всякого человека в этом мире — мученица. Пожалевший другого, увидевший его душу-страдалицу, увидел это богом в себе — так рождаются в Бога. Потому и разбойник, который, вися на кресте рядом со Христом, пожалел Его — пусть даже просто по-человечески, просто сострадая его невинному страданию, а вовсе не веря во Христа, родился в Бога и оказался мил Спасителю, умилив его в самые тяжкие для Его человеческой жизни минуты.

* * *

Свт. Лука говорил: «я полюбил страдание». Наверное, не страдания сами по себе (они калечат), а их плод — капельки благодати, которая не заслужена ничем иным, кроме как претерпеванием страдания во имя чего-то большего, чем ты сам. Тогда на месте причинённых другими ран, как масло на иконах, проступает Господь. Именно так.  Это кратчайший путь: милость к беспомощным и претерпевание страданий.

* * *

Мы недооцениваем значение Другого как такового. Для явления себя в мире каждый из нас нуждается в другом, как в вопрошающем, в том числе вопрошающем обо мне, взывающем ко мне и тем вызывающим меня в бытие — снова и снова. Другие — это наши зовы, слово другого ко мне: «Будь! Ты мне нужен!».

Но каким я тебе нужен? Каким ты меня видишь и зовёшь к себе? Дело в том, что запрос другого во многом создаёт меня как ответ ему, ответ на его запрос.

Страшный Суд потому страшен, что мы непосредственно встретимся с Тем, Кто взывать будет* к нам истиной и в истине, без искажений — Он позовёт по настоящему имени. Смогу ли я отозваться адекватно или привнесу с собой кучу разного, ненужного, лишнего хлама, налипшего на меня в процессе неверного взаимодействия с другими? Этот хлам мешает быть не только мне самому, но и другим. Если я направлю этот хлам на Бога, я как бы воззову к Богу ложным голосом, позову искривлённого моей клеветой Бога — в том и будет моё осуждение.

По большому счёту, каждая наша встреча с другим — маленький суд, особенно с небесным другим, который, подобно Богу, общается чисто, почти без искажений. Как я отзываюсь на чистое обращение ко мне другого? Кем являю себя в ответ на его вопрошание?

Важно понять, что явление другого никогда не бывает само по себе — другой является как ответ, он приходит, подстраиваясь под мой зов. Это особенно заметно на юродивых, которые совершенно различны с разными людьми, отражая этим именно разность самих людей. Юродивый травмируется той энергией, которая исходит от окружающих его людей — возможно потому, что не возвращает её, как обычные люди (травмируется, но не травмирует). Юродивый остаётся самим собой только с теми, кто способен общаться в истине, кто по-детски прост и открыт в Боге.

* * *

Наше обращение к Другому конституирует метод общения и самого Другого, потому неправильное, недолжное обращение к Богу (не соответствующее Его свойствам и тем клевещущее на Него, хоть и косвенно), как бы творит насилие над Ним, принуждает Его быть не тем, Кем Он есть. Но так как Бог совершенен и свят, т.к. Он неизменен в своей святости, это гибельно не для Него, а для нас.

Страх Божий — это о верном взаимодействии с Богом, о страхе «неверной сборки» Бога при общении с Ним, т.к. в общении мы созидаем и Другого, и себя. В ответе мы, конечно, не за выбор, который делает личность другого, но за предложенный ему образ, за роль, которую мы ему предложили в нашем жизненном спектакле.

* * *

Люди ошибаются, это нормально. Потому ловить чужие ошибки — низость (даже великие ошибаются). Ценен человек тем, на что способен помимо своих ошибок, помимо своих заблуждений — вопреки им. Человек прекрасен именно потому, что несмотря на свои немощи, способен творить великое и прекрасное. Прекрасное и надо искать в нём — это сделает прекрасным и другого, и меня. Мы прекрасны, когда высматриваем друг в друге прекрасное.

---

* Бог всегда взывает к нам в истине и истиной, но тогда это будет более явно — прямо, так, словно сейчас мы прячемся от солнца под кроной пышного дерева, а потом окажемся под его прямыми лучами и даже ближе.

koppel.pro