Вы здесь

Надежда Кушкова. Произведения

Родина берёзою плакучею

Ветер гонит тучу вслед за тучею,

В небе словно олово кипит.

Родина берёзою плакучею

В поле одинёшенька стоит.

 

Треплет косы ветер ей неистово,

Стройный стан всё силится согнуть,

Рвёт одежды и швыряет листьями, -

Не подняться и не воздохнуть.

«Сбереги»

                         Памяти Марии Трофимовны Степаненко,
                         в 1930 году в 18-тилетнем возрасте приговоренной как кулак
                         и высланной на спецпереселение в сибирскую таёжную глушь

Какое заветное слово!
Доверить его не спешим.
В нём что-то от брега морского
или от родного порога,
откуда мы снова и снова
идём к покоренью вершин.

Осенняя предутренняя тишь

Предутренняя тишь.
Убранства роскошь в свете фонарей
там за окном. Чернеет лишь
дорога мокрая, а блики светлые на ней.

В едва заметном воздымании листвы
— дыханье осени неторопливой.
А вот в ладошках-листьях сливы
белеет первый снег! Он для меня.

И нежеланно приближенье дня.

Я уже другая

Ты своим неуменьем прощать
отказал мне вновь в праве на жизнь.
Разъярился конь-время и —
                                        вспять!
Только я уж другая, не злись.

Сколько раз выжигался мой дом,
и я зябла в его пустоте.
Но теперь разложу коню корм
за оградой на узкой тропе.

Вспоминая батюшку

Благодарю, что  
          согласились потерпеть
                     моё присутствие,
порой невыносимое.
Благодарю, что
          поспешили разглядеть
                      за многословьем
душу столь ранимую.
Не торопились
            взгляд свой отвести,
а распахнули мир          
                      навстречу боли,
и научили скорбь свою нести,
не проклиная сей земной юдоли.

Небесные посланники

Прогоняемы проклятьями с земли,
отступают ангелы дождя.
Их никто не разглядит вдали,
а они возносятся, скорбя.

Неразумных им безмерно жаль…
И рождаются печальные стихи
о немогущих вглядеться в даль, —
вдруг уж послан Ангел всех земных стихий?!

Зависти злой не верьте

Пилы надрывно визжали.
Сердце пронзила молния —
я же им всем чужая! —
пусть добрых чувств исполнена.

Я закричу: «Родные,
зависти злой не верьте!
Иначе станет отныне
она для вас хуже смерти».

Утеши

Обидеть чистого человека, —
                                  как это просто.
Обидеть чистого человека
                                  разве возможно?
Ранить светлую душу, —
                                  как это больно!
На сердце не станет спокойно
от осознанья,
                           что вышло невольно.
Ты знаешь, где скрылся страдалец,
Уте́шитель, хрупкую душу уте́ши…

Не забывай, душа

Не забывай, душа,
зловещее безмолвное унынье,
когда без цели и без смысла
сиротливо
перелетала ты с уступа на уступ
гор тощих и уродливых, их пики

торчали вверх, где неба нет,
лишь серость…
Внизу тянулись голые долины,
где всё мертво,
и даже нет песка,

а только пыль и пепел.
Там безприютно,
                          сумрачно,
                                         тоскливо…
Зачем же гордости настырной
даёшь себя влачить туда?!

Собеседнице

Я сказала всё, что могла сказать.
Ты ответа ищешь в моих глазах…
Застилают слова тебя словно туманом,
Сердце жаждет распахнуться,
Но страшится обмана.
Торопливо словами обмотала себя,
И вокруг уже слеплен плотный кокон.
Хочешь близкой, открытой стать для меня,
А становишься далёкой-далёкой.
Ведь обычно слова начинают течь
И несут меня лёгким своим потоком,
Но сейчас прошу молча: Прерви свою речь
И верни себя к своему истоку.
Как же это страшно, когда слова мертвы! —
Будто камнями воздвигаешь ими стену.
Окликаю в надежде, но увы:
Ты изначально напророчила измену.

К одному концу

Вот и стала обычной старухой, —
жёсткий волос лёг мягким пухом.
Дожила до блестящих седин.
Гордо зуб выпирает один.

Предлагают мне челюсть вставить,
я хочу, как уж есть, оставить;
для спасенья так лучше сгодится,
это ж люди взирают на лица.

Не пришлют, надеюсь, мне сватьев.
Время хочется с пользой потратить —
научиться хоть рот закрывать,
чтоб безумно не хохотать.

Кто я?

Кто я — праведник, или грешник?
Разделение неизбежно.
Зацветёт ли зимою орешник,
разольются ли воды безбрежно?..

Я шагала без остановок,
за людей, как за кегли, хватаясь.
Воссиял свет в душе, но снова
невпопад, и не в след, спотыкаясь.

Заветное

Мне ничего уже не надо —
воды — глоток, хлеба — кусок.
Вот только б церковь была рядом,
и слышать внучки голосок.

Сквозь щебетанье детской речи
я слышу ангелов привет.
Мы зажигаем тихо свечи
за наш несчастный белый свет.

Встаём рядком пред образами…
Ну с кем ещё я поделюсь
святых молитвенниц словами:
«Поклонами спасётся Русь!»?

Радость первого снега

Давно отзвучали прощальные птиц переклики,

Дождей, беспрерывных, казалось, пора отступила,

И солнце свои озорные не дарит уж блики,  –

Угрюмая осень-старушка плетётся насилу.

 

У каждого дерева виден темнеющий остов,

А  ели притихли в обычных зелёных нарядах.

 Лишь  скромно рябиной украшена серая осень…

Чему  же ты, девочка милая, звонко так рада?

 

 

Страницы