Омилия

        Хотите, живя на Зелёном континенте, ощутить дыхание России во всей его духовной полноте? Услышать ту особую тишину сердца, в которой рождается молитва, и вновь вспомнить, что у души есть своё Отечество? Тогда стоит отложить бесконечные земные заботы — те, что, как известно, не имеют конца, — и отправиться в путь к русским духовным святыням Австралии.

Одно из таких удивительных и по-настоящему благодатных мест — Введенский женский монастырь, расположенный в 150 километрах от столицы Австралии Канберра. Здесь, среди холмов и просторов Нового Южного Уэльса, вдали от шумных городов и суеты, рождается особая тишина — та, в которой человек начинает слышать не мир, а Бога.

               Уже более десяти лет журнал «Австралийская лампада» и творческие коллективы штата Квинсленд по доброй традиции собираются вместе, чтобы отметить главный национальный праздник страны — День Австралии.

Первые годы наши встречи проходили на берегу реки Брисбен, где рождались тёплые, душевные общения, литературно-музыкальные проекты под открытым небом. В настоящее время уже более семи лет неизменным местом встречи в День Австралии стал океанский берег Редлэнд-Кост — просторный, солнечный, вдохновляющий на творчество и общение.

Мы за стол садимся дружно.
Оливье, под шубой сельдь,
Самогонку – прямо в кружку.
Прочь, земная круговерть!

Мы сидим красиво, чинно
И молчим себе, молчим,
Слов не тратим без причины:
Наше слово – огнь, не дым.

Нас вокруг просты просторы,
Мы их знаем наизусть.
В них победы наши, ссоры,
Наша радость, наша грусть.

Лес нам вторит молчаливо,
Молчаливо вторит пруд,
И рыбёшки в нём игриво
Подо льдом чего-то ждут.

Кашу, кашу мы не варим –
Сколько можно кашу есть?
Раньше, в юности, ударно
Столько раз, что и не счесть!

Я молчание нарушу,
Я салатов строгий страж.
Посмотрю друзьям я в душу
И пойму, что всё – мираж.

Хлестала взбешённая стужа
Уставший, прищуренный взгляд,
Шатался и был безоружен,
И с нею я шёл наугад.

Осколки, миры, мирозданье,
Хрустела, как кости, стезя,
И лошади бурой дыханье
Оставить мне было нельзя.

Мы шли с нею вместе и рядом,
Друг друга за руки держа,
Мы шли сквозь войну и преграды,
Сквозь мрак и кутёж дележа.

Ты знаешь, кровавая стужа,
Тебя ни о чём не молю,
Не думай, что я безоружен,
Не думай, что стоя я сплю.

Не думай, что будешь вгрызаться
В уставший, прищуренный взгляд,
А после со смертью лобзаться,
И ржать, и скакать невпопад.

   Отец Николай стоял перед большим зеркалом в прихожей, оценивающе вглядываясь в собственное отражение, словно величавый лебедь – в зеркальные воды пруда. Что ж, вид у него весьма респектабельный, какой и надлежит иметь священнику… да что там, протоиерею, настоятелю собора в честь Праздника Преображения Господня. И разве важно, что, кроме этого собора в городе Двинске, от которого до областного центра, Богоспасаемого града Михайловска, три с лишним часа езды на автомобиле, а на автобусе и того больше, нет других храмов? И в окрестностях Двинска их тоже нет. Не принимать же в расчет заброшенную церквушку в соседней деревеньке Курье, освященную в честь святых мучеников Адриана и Наталии.. Так что отец Николай – единственный священник в этих краях.

                                                                         Но суд нас ждет и здесь… И Правосудье

                                                                         Рукой бесстрастной чашу с нашим ядом

                                                                         Подносит к нашим же губам.

                                                                          (В. Шекспир, «Макбет»)1

Надежде Яковец, светлая ей
память и Царствие Небесное

Что сегодня так рано гроза?
Мирно кони пасутся в левадах.
Что задумали вы, небеса?
И чего-то землица так рада?

Тех, кто с нами творили судьбу,
Не припомним мы в смутное время,
И на прошлое нынче табу,
Зло вселенское нынче не дремлет.

Только всё ж веселится душа
От того векового уюта,
Как толчёнка была хороша
И как медленно мчались минуты.

Мы не знали нужды и беды,
Просто жили работой, друзьями.
Знать, немало сегодня воды
Под седыми плывёт облаками.

Мы не знали, что значит стареть,
В день грядущий смотрели с улыбкой
И могли до звёзды долететь
Сквозь простор одинокий и зыбкий.

Моей дочечке Марии

Ступнёшь и вязнешь в снеге и в мечтах,
И на ладонь садится небо,
И даже чёрный, бесконечный страх
Слегка хрустит оттенком белым.

Миры, пиры и чёрное дырьё,
Куда-то исчезают те кто дорог,
И кружит над дорогою враньё,
А мне всего лишь к дому, к дому.

Я не пойму где имя, где число,
Я не пойму где горы, а где горе,
О, как же всю округу замело,
О, как хочу увидеть море.

Нет просветленья даже в январе,
И этот снег как будто бы болото,
Хочу с дочуркой утром, на заре
Смотреть на гор бескрайних позолоту.

А после окунуться в изумруд,
И нежиться в объятьях солнца...
Всего лишь к дому, где меня так ждут,
И мама встретит хлебом с солью.

Тиха Рождественская ночь
В своём таинственном волненье,
Несёт Христа благословенье 
И зла наветы гонит прочь.
Вселяя в души весть о том,
Что все мы здесь пред Богом – братья,
Она зовёт к Любви в объятья,
Путь указуя в Отчий Дом.

Светла Рождественская ночь,
Но свет её нерукотворный;
И ход её стремлений полный – 
Лукавство мiра превозмочь.
В наш век, когда расцвёл порок,
Всё чаще слышен глас невежды, –
Лик Рождества даёт надежду,
В нём – чистой вечности глоток.    

14.10.2013 г. 

Когда твои глаза не видят света
И для тебя невежества венец –
Слова о том, что над землёю где-то
Сияет солнце...
                         Значит, ты – слепец.

Когда твоя душа не видит Бога,
Его Щедрот, Премудрости, Тепла
И путь греха не будит в ней тревогу –
Она ослепла в подземелье зла.      

11.10.2013 г. 

Из литературно-образовательного цикла "ЛЕПЕСТКИ"

«Мой стон невнятный, вопль истошный мой,
Преобрази в Своё святое слово
И с этой нашей общею мольбой
Предстань перед Творцом всего живого!»
           Григор Нарекаци «Книга скорбных песнопений», «Слово к Богу, идущее из глубин сердца», глава 95, перевод Н. Гребнева 

Родиться с радостью и с тем же умереть –
Не лучше ли, чем с болью жизнь свою терпеть?
…Внутри меня – спасение моё.

Монахи... Горы… Стены… Мысли… Люди… Бог…
Покой – и время, уходящее в песок…
…Внутри меня – спасение моё.

ГОРЛОВКА. СКАЗ О ЧЕЛОВЕКЕ ВЕЧНОМ

(Горловка – фрукт несъедобный)

Буду говорить одними глаголами:

глядеть, слушать, спорить, вдыхать, смотреть, ходить, мечтать, жить,

ты попробуй сейчас пройти по Горловке,

где частный сектор, «Малая Кирова» и этажи.

Домобильное, доинтернетовское, дотинейджеровское,

просто выйти из дома, не глядя на небо (тьфу, тьфу),

Лица – в угольной пыли пластами черешневыми

густо покрыты. Горловка – это фрукт!

Из сортов абрикоса, арбуза, антоновки там, где Калиновка,

доезжай на маршруте трамвая под номером семь

до восьмой панк-культуры, фасада её пред-шмелиного,

до утиного озера по неземной полосе.

* * *
Зима. Свободное паденье снега.
Бывает невесомость на земле,
когда святое притяженье Неба
сильнее, чем греховный плен.

Знакомая тропинка словно бездорожье,
до горизонта тянется она.
И я иду предельно осторожно,
несущий чашу сладкого вина.

* * *
Сегодня первый день зимы.
Сегодня выпал первый снег.
На этой ноте тишины
столица замедляет бег

и перейдёт на лёгкий шаг,
чтобы совсем остановиться
и хоть немного подышать,
чем дышат сказочные птицы.

Их песнь вольётся в небеса
и спустится как вдохновенье.
Пусть от мороза влажные глаза,
но трепет на душе – весенний!

2025

Что-то в небе сером зреет,
Что-то прячут облака,
Иудея Иудеей...
Иудея далека.

Это в нашем небе зреет!
Прячут наши облака!
Дождь сильнее и сильнее
Проступает сквозь века.

Ты куда идёшь, курносый?
Вишь, во мне бушует зло?
Вишь, душа у неба просит
Чтоб округу замело?

Ель, колядки, запах смирны
И дочуркино тепло,
Чтоб вокруг побольше мира,
И чтоб в жизни нам везло.

Призадумался курносый,
Приподнял игриво бровь:
Будет снег тебе белёсый,
Только где ж в тебе любовь?

Ведь когда пройдёт сочельник,
И волхвы приедут вновь,
В небе вызреет вечернем
Лучик, ищущий любовь.

Японский мармелад

На Рождественской ночной службе мы познакомились с десятилетним Колей. Он не выпускал из рук рюкзак, всем давая понять, что внутри лежит что-то очень ценное. И даже обещал потом поделиться с нами своими сокровищами.

Заинтриговав всех вокруг, Коля все-таки и сам не утерпел и спросил у меня:
– А знаете, что у меня в рюкзаке?
– Не знаю. Наверное, полный рюкзак конфет?
– Не только. Смотрите: японский мармелад!

Николай гордо достал небольшую пачку с мармеладками. Я сделала удивлённое лицо:
– Надо же, я такого раньше и не видела!
– И не увидите, – сказал Коля, быстро пряча мармелад в недрах рюкзака и застегивая молнию.

Красный снег

Снега, снега, много снега,
Пританцовывает снег.
Ты откуда, снег? "Я с неба, 
Бесконечен путь мой бег".

Снег, чего такой ты красный? 
Иль привидился таким?
Новый Год, дружище, праздник,
Каждый будет молодым!

Ты чего такой прозрачный,
Бестелесый, неземной?
И чего, танцуя, плачешь 
Тёмной зимнею порой?

Не был ты таким, дружище,
Помню, помню я тебя,
Наши санки, наши лыжи
Мчались с горок, мир любя.

Ну, а снег идёт упрямо,
Тихо падает без слов,
И земля как будто в ранах,
И из ран сочится кровь.

Влюбиться в снежинку легко ведь, поверь,
На лучике миг и мгновенье.
Ты веришь, что снова откроется дверь
Для мира, любви, вдохновенья?

Стучится упрямо в окошко зима,
И дрон не помеха метелям.
Ты веришь, что снова закружат дома,
Игрушки, хлопушки и ели?

Снежинка летит и садится на нос
Лошадке, колодцу, Вселенной...
Ты веришь, что дедушка старый Мороз
Детишек возьмёт на колени?

Так сладок конфет и добра аромат,
Так сладки из детства минуты...
Ты веришь, что в сказочный, новый наряд
Оденется новое утро?

Возьму на ладонь я снежинку свою,
Пусть тает, пусть тает родная.
Я ей серенаду влюблённо спою
Века, словно ноты, листая.

Как будто шла привычным чередом
Жизнь Иудеи, зревшей в планах мести,
В тот вешний день, когда Пречистой в дом
Принёс Архангел слово Благовестья.

Кто ведать мог, что исполненье лет
Уже настало, Правда близко где-то…
И проступал предвечный райский Свет
Сквозь покрывало Ветхого Завета.

Блажен тот миг, когда врата свои
Раскроет Небо, кончится изгнанье;
И в сокровенном Таинстве Любви
Свершится 
                   верных с Господом венчанье.         

23.08.2013 г. 

Из литературно-образовательного цикла "ЛЕПЕСТКИ"

«Сюда спешат, увидев такую благодать,
И человек, и птица, чтоб те цветы сорвать;
Рвёт каждый, сколько хочет, но луг в цветах опять –
Один бутон обломан, а вырастает пять».

             Гонсало де Берсео «Чудеса Пресвятой Девы», перевод В. Резниченко

***

Поверить трудно в чудеса, которые случались
Давно, в иные дни.
Но вот – свидетельства-стихи. Свидетельства остались.
Надёжны ли они?

…Монах. Скрипучее перо. Учёные трактаты.
А за окном – цветок.
…Монах и птицу разглядел, и то, в чём люди – святы,
В ком – красота и Бог,
В ком – высота и Бог,
В ком – чудеса и Бог.