Вы здесь

Александр Конопля. Поэзия

Первый луч

Открывались сами двери, 
Но не шла густая ночь. 
А рассвету я не верил, 
Вряд ли смог бы он помочь.

Проступали кроны тихо, 
Нависали над землёй, 
Собирались тихо вихри 
Над непрожитой судьбой,

Над моей, твоею, ихней, 
Над уставшей синевой. 
Где-то лучик первый вспыхнул, 
Чтоб кровавой стать зарёй.

Ты лети, сжигая судьбы, 
Их сжигая и меня, 
Ну, а тех, кто после будет, 
Ты не тронь стрелой огня.

Ты лети сквозь мрак и дыры, 
Сквозь сомненья и беду, 
Чисть вселенским Мойдодыром 
Чёрных будней череду.

Сосед

Посвящается Карбаню Николаю

Макаровичу, светлая ему память

и Царствие Небесное

 

Ну, что, родной ты мой Макарыч,

Оставил сиротою лес?

Таких, как ты, ничто не старит,

Не страшен им лихой прогресс.

 

Ты соль, да-да, землицы нашей,

Вода свинцового пруда.

Таким, как ты, ни дождь не страшен,

Ни вековые холода.

 

Сорви мне ветку винограда.

В твоих руках он был могуч.

Ты шёл спокойно сквозь преграды,

За каждой видя солнца луч.

 

Смотри, родной мой, холодает,

Возьми бывалое ружьё!

Пусть серый заяц убегает

И кружит, кружит вороньё.

 

Бур приготовь для лунки крепкой

И с каждой рыбой говори.

Ад

Ад – это другие.

Жан-Поль Сартр 

 

А для меня другие – рай,

Земной, ведь он не повторится,

Не повторятся взмахи стай

И эти сказочные лица.

 

Я в мутной не ищу воде

Плотву из смыслов мирозданья.

Все смыслы в правде и в труде,

И в божьем чистом покаянье.

 

Иди сюда, вот ты другой,

Ведь ты же я, а я ведь – ты.

Ты пробовал своей рукой

В тиши коснуться пустоты?

 

Наполни словом бытиё,

Наполни мыслями просторы,

А я из слов возьму своё,

А не моё – клюёт пусть ворон.

 

Наполни злостью и добром

Дыханье сна, дыханье ветра,

Чтоб смог в себе я сжечь огнём

Всё то, что прячется от света.

 

"Когда шипит в тиши машина..."

Когда шипит в тиши машина, 
(Когда чернеют облака)
И утро, тьма Вселенной шире, 
Я вспоминаю ТЦК. 

Травинка каждая мне шепчет, 
На мир взирая свысока, 
Что у меня хомут на шее, 
На нём три буквы – ТЦК. 

Листва колышется упрямо 
И тянет ветку сквозь века, 
И каждый взмах мне вторит: «Рядом, 
С тобою рядом ТЦК». 

Собачка лает, ржёт лошадка, 
Кого-то ждут издалека, 
А кто-то мчится без оглядки: 
За ним повсюду ТЦК. 

Ты схорони меня, Всевышний, 
Я не хочу стрелять пока, 
Пусть лай и ржанье не услышит 
В лучах кровавых ТЦК.

Снег

Робертино Лоретти

И волшебный дискант.

Так прекрасен и светел

Чудотворный брильянт.

 

Он скрипит новизною,

Молча просится ввысь,

И вечерней порою

Ты на нём удержись!

 

Мчатся сани лихие,

Брызжет конский галоп.

Эх, денёчки родные,

Вновь ворует вас жлоб!

 

Он смеётся и плачет,

Чхает чёрным душа.

Только лошади скачут,

Прошлым веком дыша.

 

Вот и я, мирозданье,

Снег целую и пью.

Ты прими покаянье

За Отчизну мою.

 

Ты позволь насладиться

Неземной чистотой

И снежинкой родиться

Мирной, зимней порой.

Из капель плетёт паутину..."

Из капель плетёт паутину
Осеннее утро во тьме,
И мы с дорогою скотиной
В раздумьях, себе на уме

По краю идём мирозданья
В какую-то странную даль,
Где всё отзывается тайной,
Где в каждой минуте печаль.

Идём по прямой и налево,
И после налево – ни зги.
О, где ты луна-королева?
Дойти ты, мой мерин, смоги.

Ведь я научился по каплям
Читать настроенье небес.
Нас могут, скотинушка, сцапать
Поля, и овраги, и лес.

Но мы не сдадимся без боя!
Ты ржаньем храни тишину,
И мы повоюем с тобою
За лето, за зиму, весну.

Вот, кажется, вижу леваду,
Там сена в кормушке сполна.
Ты мерин добротный и ладный,
И где-то заря нам видна.

"О, как мне дорог мой сосед..."

О, как мне дорог мой сосед
По огороду, по квартире!
Он был всегда, а тут вдруг... нет.
Как одиноко стало в мире!

Я и не думал что сосед,
Пускай знакомый, друг сердечный,
Такой во мне оставит след,
Что след тот не вместит и вечность.

А он – Димон, Иван, Андрей –
Всего лишь имя и обличье.
В нём бормотанье сизарей
И что-то доброе и птичье.

Быть может, он и оттого
Рванул неведомым маршрутом...
В нём было много моего:
Столетья, годы и минуты.

Вокруг такая пустота…
Вы где, вы где, мои соседи?
Ведь солнце в небе неспроста
Для всех горит чудесной медью.

"Дед-баба, девушка и воин..."

Дед-баба, девушка и воин,
В боях оставивший ступню,
Могли ходить повсюду вольно,
Как будто муравьи по пню.

Им не страшны в давно погасшем крае
Ни ТЦК, ни чёрный взгляд,
Ведь там за них на фронте умирают,
Куда-то целясь... Целясь наугад.

Дед-баба, девушка и воин
Шагают смело по стране.
Их трое – ну а может, двое...
Ведь там за них рождаются в огне.

Дед-баба, девушка и воин
Заходят смело в магазин
И улыбаются довольно.
Их было двое – стал один...

Дед-баба, девушка и воин
Ту самую в себе отыщут соль.
Не купишь их за доллар и биткоин.
Три, два, один... остался – ноль.

Зима 2026

Увижу солнце и заплачу.
Неужто ты, зима, уходишь прочь?
Неужто термоядерное пламя
Смогло века и время превозмочь?

Сниму я шапку, брошу рукавицы
И крест святой оставлю на челе.
Смешались люди, кони, лица,
Война и мир не видятся во мгле.

Я обнимусь с лучами. Много света.
Так хочется мне света и тепла!
Пускай ещё далече лето,
В округе всё же меньше станет зла.

Сжимает холод души, воду, время,
И нам протиснуться хотя бы в миг,
И мы надеемся, что лучик нас согреет,
И мы останемся, останемся людьми.

Не будем ржать, стучать, брыкаться,
Не будем мчаться от чужой беды,
А в тех, кто рядом, будем вновь влюбляться,
Как в дар бесценный мировой судьбы.

"Покамест слышен колокольный звон..."

Покамест слышен колокольный звон
Ещё жива моя округа,
Ещё я вижу светлый сон,
Ещё родится дочь у друга.

Иди ступеньками звонарь,
Ты сможешь прикоснуться к небу,
Ведь этой тропкою ходили встарь,
Вкушая по дороге Хлеба.

О, как звенит вибрация огня,
Пронзая клетки и сознанье,
О, Гераклит, ты научи меня
В горящем звуке видеть покаянье.

Ловлю руками святость бытия,
Вдыхаю сердцем лики мирозданья,
И птичье пенье надо мной паря,
Смеясь, становится рыданьем.

Когда-нибудь и я вернусь
Туда, где пономарь звонит высоко,
И вместе с ним до неба дотянусь,
Чтоб не найти ни края, ни истока.

Страницы