Вы здесь

Золотой ковчежец

Страницы

«Золотой ковчежец»
повесть для детей среднего школьного возраста
Посвящается Семеновской православной гимназии
Пролог. Осень 1934 года.

Старая-старая яблоня так и склонялась над крыльцом. Яблок на ней почти не было – а те, что все-таки уродились - стали мелки. Отец Михаил – хозяин дома и садика с ягодами и цветами – не позволял ее срубать. Из окон лился приветный свет, падал клином на крылечко, усыпанное зелено-бурыми листьями, на кусочек земляной дорожки среди зарослей золотых шаров. Кошка Мурыся вышла погулять и села на ступеньке. Что-то тревожно мне нынче… - верно, говорила она яблоне, и та соглашалась шепотом: «Да, да… Слышишь… Слышишь…»
Звякнула щеколда, кто-то пробежал к дому и дотянулся, застучал пальцем в стекло: «Батюшка, выйди, беда!»
Отец Михаил поставил бледно-розовую кузнецовскую чашку.
«Вот и до нас докатилось.» - негромко сказал он. Высокий и немного сутулый, он отодвинул венский гнутый стул с выпадающим круглым сиденьем и отомкнул двери в сени и на улицу. На пороге переминалась тетка Ирина, уборщица в правлении колхоза. Она с плачем стала у косяка. На непокрытой голове бурые листочки с яблони.
- «Уходи, батюшка, уезжай куда… Завтра придут!»
Она сказала еще много лишних и горестных слов, но священник понял главное: храм закроют, утварь и ценности – «драгмет» - свезут – корзины припасли переносить…
- Иди с миром, Бог с тобой!
– отец Михаил ласково улыбнулся женщине. Круглым красным лицом она вдруг показалась ему похожей на куколку-держалку для сапожных щеток из обшитой картонки с карманчиками…
Матушка тихо сидела, склонив голову. Что скажет он – то и будет. Проснулся от беды, что глядела во все окна, восьмилетний Алеша. Прижал к себе собаку из овчины (ни у кого такой нет!) и сел на кровати, стал вертеть железные шарики на спинке-грядушке. Вторая собачка – деревянная, на колесиках, смирно стояла под кроваткой, таращила пуговишные глаза.
По велению отца Михаила Антонина и Алеша – жена и сын – в ночь уходили пешком на станцию – не свою- следующую. Из одежды – узелок, из еды – другой.
«Я не могу уйти. Велика честь пострадать за веру. А даст Бог – и свидимся. Уезжай в Калугу, к родне. Про меня не сказывай.»
Сыну в руку сунул тетрадь – они писали туда с милым батюшкой считалочки, стишки, сказки.
«Береги тетрадь; найди пятую страницу и затверди. Вырастешь – поймешь. Сменятся времена – найдешь!»
Широким движением он благословил ненаглядную свою семью. Тихо и сурово прощались они – словно первые христиане…
До утра священник успел забрать из храма малый, но ценности небывалой образ Богородицы – редкий список иконы Боголюбской, дар храму от графа Шереметьева – в драгоценном окладе, в каменьях. Богородица во славе своей стоит в полный рост и поклоняется ей Святая Церковь… И дароносицу золотую работы тонкой и нездешней тоже взял. Достал Алешину деревянную собачку и ушел в лес. Вернулся к утру, тихонько улыбаясь чему-то; отдал Мурысю плачущей соседке.
Потом он стоял на паперти и ждал. Подошли люди. Они молча смотрели, как красноармейцы в двурушных корзинах выносили церковную утварь. Из кармана комиссара торчал крест, свешивалась тяжелая цепь. Батюшка улыбался растерянной и застенчивой улыбкой, когда его в толчки гнали к машине. Таким его запомнили последние прихожане церкви Бориса и Глеба в большом селе Борисоглебское. Никто отца Михаила боле не видел.
Антонину остановили за 30 верст от села, но ничего не нашли в убогих пожитках. После тяжелой «работы» никому не хотелось возиться с арестованными, и матушку отпустили.
«В тетрадке что?» – в последний момент спросил энкавэдэшник. Алеша звонко ответил: «Сказочки, считалки – батюшка писал!»
«В глухом бору на синем бугру, на самом на юру ковчежец зарыт – пес сторожит…» - начал читать по складам белобрысый человек в кожаной странной одежде.
– На, попенок! – добродушно сунул он тетрадку. И страшные люди ушли.
……………………………………………………………………………………… Через 11 лет Алеша погиб при взятии Будапешта, через 20 – умерла Антонина. В семье ее сестры хранилась тетрадочка как память дорогая…

Глава 1. «Слепая принцесса». В конце репетиции.
Семьдесят лет спустя.
-…Ну, какая же ты слепая принцесса, если головой крутишь во все стороны!»
- в сердцах прикрикнула Странница в синем мамином плаще.
- А я, может, слушаю! - сердито отозвалась Муся, она же Принцесса.
- «И потом, я говорю – воротник тугой. Как только принцессы в таких ходили…»
Отец Александр – духовник Борисоглебской православной гимназии – быстро подошел к Принцессе.
«Кто у нас за костюмы отвечает?» - строго спросил он.
Федька пробормотал: «Так я по выкройке…»
- А припуски на швы?
- Забыл…
- Ладно – улыбнулся батюшка, сунув воротник засопевшему костюмеру – давайте дальше.
-…А я говорю тебе: ты исцелишься, прикоснувшись ко Гробу Господню… - убеждала Принцессу Странница. Служанка топала ножкой и отговаривала свою госпожу от странствия в Иерусалим. Над сценой уже висел этот чудесный сказочный град. Из трех рулонов обоев склеенное полотно, над которым трудилось пять лучших художников из 9 и 10 класса. Гуаши не пожалели для синего неба, желтого песка, белых стен. Разбойнику было еще рано выходить, и он рассматривал Иерусалим, ширму с зелеными ветками, изображавшими лес, и мечтал. Ах, как будут свистеть и топать все мальчишки, когда он лихо ворвется на сцену! И костюм ему не Федька безрукий шил, а мать наладила: кепка, ремень широкий, разбойничьи зеленые штаны в сапоги заправлены, а на сапогах - отвороты с зубцами из бархатной бумаги…
- Опять замечтался!!
Разбойник подпрыгнул и бросился вперед.
-А-а-а-а… - завел он особенно грозно (из-за того, что проспал!)
– Я Разбойник! Я отберу ваши драгоценности, а вас продам в рабство…
Неожиданно раздались тихие всхлипывания. Совсем старенькая Иринушка (девяносто четыре года – вон сколько), еще недавно подававшая звонки, сидела на третьем ряду… Отец Александр погладил старушку по голове, Странница дала водички.
Это же не по-правдашнему! - неловко выдавил Разбойник, стащив с головы разбойничью кепку.
-Ах, милый, я и по-правдашнему видала.
И она рассказала гимназистам почти все, что вы уже знаете.
- … А вот образ драгоценный так и не сыскал никто. Сохранил батюшка тайну»
- А мы – найдем! – решительно сказала Странница - Татьянка. – Бог поможет!
- Долго не мог отец Александр закончить репетицию «Слепой принцессы».
Глава 2. «К Господу дорога». Вишневый голос.
Из приоткрытых окон музыкального зала слышались музыка и пение. Ребята, не занятые на уроках, невольно останавливались. Легко и светло неслось к апрельскому небу: «Летит душа к Тебе, Спаситель, как стая белых голубей….» Старшие, правда, небрежно роняли: «А мы вовсе в церкви на клиросе поем. Регент по имени здоровается. А они пока – на два голоса только и умеют…» «Они» – это шестиклашки. Среди них – все наши знакомые. Муся любила петь с хором. Душа – и верно – уносится куда-то. Наверно, Богу тоже нравится. На первую седмицу Пасхи – большой гимназический праздник. Но они не подведут! Вон под окнами народ собрался – слушает.
« Ищите к Господу дорогу…» - звучно начала Аня. Эти стихи –большие, и девочки прочтут их втроем: Муся, Татьянка и Анюта. Мусе вдруг представилась эта дорога – золотом по синему, а кругом цветы, как огромные деревья. А под деревьями-цветами – скамеечки. Кто старенький, как баба Иринушка, устал – пусть отдохнет.
Отец Александр во все вникал, на всех репетициях сидел. Муся неожиданно для себя подошла к нему и рассказала про дорогу к Господу, которая ей привиделась.
- Нет – серьезно сказал батюшка – это красиво (картину вышей – маме подари). Но дорога к Господу трудна. Кто-то и не найдет, и не увидит ее. Надо помочь ближнему на этом пути...
– Как это? – Растерялась Муся.
– А ты, дитятко, пока подумай сама об этом - весело улыбнулся отец Александр.
Жаль – кончились уроки и репетиции. Мусе нравилось в гимназии. Она помахала с горки Анюте и спустилась к узкому мостику-лаве. Речка проснулась, но воду на плотине еще не спустили, и она была тихая, смирная, узенькая совсем.
– Что, Веша, боятся, кабы ты огороды с погребами не потопила? Набедокурила в прошлую весну-то!
Речка грустно и глухо булькала посерединке пустого почти русла. – Ладно, Вешенька, не грусти! Скоро отпустят тебя на волю.
Муся дошла до середины мостика и запрыгала – уж очень денек хорош был, уж очень ловко досочки пружинили… И вдруг к ней подскочила стриженая девочка ростиком чуть пониже и тоже стала прыгать, схватив Мусю за обе руки.
-Ты откуда взялась? - весело и растерянно спросила Муся.
- Я – Кутя! Из интерната. - сообщила странная девочка.
-А почему – «Кутя»?
Муся говорила и пыталась понять: на лице взрослой девочки, ее ровесницы, светились глаза четырех-пятилетнего ребенка.
-… А потому – Кутя, что - дурочка она! Кутя-Кутенок, малый ребенок! - заорал с берега Пахомка из параллельного класса. Славился он тем, что один, наверно, во всей гимназии не любил «введение во греческий», и еще: противный он был парень.
Девочка сразу померкла - словно лампочку какую выключили внутри. Руки упали так печально, как будто не она прыгала только что. Муся погрозила кулаком вредине, увлекая Кутю на другой бережок.
-Меня зовут Муся – я в гимназии православной учусь - спокойно сказала Муся, как будто ничего не случилось - Давай-ка посидим.
- Давай – весело отозвалась Кутя. - Всех на выходные забрали, а мамка запила небось… Меня погулять отпустили.
Она легко вздохнула. Мусе стало страшно жаль эту Кутю - такую заброшенную. Но сама Кутя, похоже, не умела грустить больше одной минуты.
- Слушай, а ты в церкви с большими поешь, я знаю… (это была чистая правда: единственная изо всех шестиклассников!) Так… как ангелы
поют. Меня повариха берет послушать, когда домой не забирают. И Кутя, к великому изумлению гимназистки, вдруг пропела: «Богородице, дево, возрадуйся!…» - Ах, что за голос! Он был легкий, но глубокий, теплый какой-то –«вишневый», а еще был похож на голос виолончели, а еще… Этот голос ну никак не подходил для девочки. Такими голосами пели в оперном театре в Верхнегороде! Муся схватила узенькую руку в цыпках:
А где поешь ты?! Вот это классно, я понимаю…
- А вот тебе пою. На скамеечке.
Наверное, добрый ангел подсказал Мусе, как говорить с этой девочкой.
- Кутенька, а другим ребятам ты поешь? На уроке музыки, может?
Кутя помотала головой: «Я не умею петь. Это я про тебя пела.»
Муся резко встала, подхватила пестрый школьный рюкзак и сменку в пакете.
– Меня бабанька ждет. Придешь завтра на скамеечку? Часа в два… Ну, пока!
«Надо так сделать, чтобы все узнали про вишневый голос. А завтра приведу ее к бабаньке моей пообедать. А рукава у куртки какие короткие … Ничего себе мамка у ней!» - Муся быстро шла, сердито сжав губы, и все думала, думала…

Глава 3. Бабушка и внучка. Снова Федька. Опасная игра.
По пятницам Муся частенько приходила к бабушке на субботу и воскресенье, даже если в субботу были уроки - подумаешь, – ноги свои! Баба Олюшка жила на совсем деревенской улице. И не скажешь, что через мостик пятиэтажки выстроились и Дворец культуры, как сказочный терем красуется, и даже свои городские маршрутки бегают, а не только мимоезжие автобусы. Даже три светофора поставили! А здесь, на окраине города Борисоглебска, все – по иному. Улица Зеленая – и вправду зеленая, а в колдобинки ботву выкидывают. Гуляют козы, а у Кошелевых - гуси. Вот они бы лучше дома сидели… Муся опасливо оглянулась и прибавила ходу. Ни за что бы она не созналась, что боится гусей (и вы никому не говорите!) – а кустик прошлогодней полыни выдернула и ухватила половчее.
– Мусечка, Марусечка моя! – Бабушка шла из «маркета». Вообще-то «маркет» был похож на курятник, только в голубой цвет покрашен, и
весь убирался между двумя березами –сестрицами, но «зеленые» магазинчиком этим гордились. Пусть теперь другие за два километра на велосипедах шуруют! - Муся хотела взять сумку у бабы Олюшки, но та сама ловко выхватила у нее рюкзак. Обе расхохотались и обнялись. Дружные они были. Вы, небось, думаете, что бабанька у Муси совсем как Иринушка. А вот и нет! Было ей пятьдесят четыре года, носила она брюки со свитерками, а еще водила мотоцикл «Иж» с коляской. Кто не знал – думал: вот мама с дочкой хохотушки какие…
-Ну что, артистка-гимназистка? – Ну что, бабушка-старушка?.. –Отсмеявшись, они как раз подошли к воротам. На водосточной трубе сверху вырезные жестяные лилии. На крыше флюгер – ангел с трубой – беззвучно и радостно трубил и трубил Благую весть… А над крышей – апрель, солнце, радость… Как-то в первом классе Муся сказала: «Солнышко про каникулы светит», и это стало семейной поговоркой. Вот и сейчас бабанька дернула Мусю за ее короткую толстую косичку и поинтересовалась: «Про каникулы светит? А про лук-севок ничего не светит? Кто-то, вроде, помочь подряжался, а потом ушел к Веруньке видик смотреть…»
-Это, бабанька, Карлсон был. Наобещал – и улетел себе! А я - сразу, как покушаю…
Они вошли в горницу и угомонились, перекрестились на милый образ Богородицы. У бабушки была любимая Мусина икона – «Умиление». Это на нее преподобный Серафим молился столько дней.
- Слушай, Марья, - объявила бабушка – давай пообещаем друг другу не гоготать каждую минуту, как твои любимые гуси.
Муся осторожно присмотрелась к бабушке – нет, она похоже так просто про «любимых» гусей помянула. - С той недели глухой пост начнется, а мы про что веселимся?»
- Да я просто рада, что к тебе пришла… - пробормотала Муся. – Давай, бабаня, пообедаем.
За обедом Муся сидела чинно и старалась не болтать. А уж потом отвела душу! Мыла посуду (водопровод осенью подвели – супер!) и говорила без умолку. Другая бы и не поняла ее: что ты тараторишь, какая принцесса, какая Кутя, почему голос – и вишневый… А Ольга Андревна сидела строгая и важная и медленно кивала. Муся не боялась ее такую – просто бабаня работала заведующей в садике и привыкла слушать именно так - она же там самая главная!
- Что сказать, Мусенька, у девочки Божья искорка, да только с матерью не повезло. Она, может, не в интернате бы училась, а у вас – да отличницей… У нас каждый год такие ребятишки приходят – один-два… Давай попробуем ее показать вашему хоровику. Хочешь, я записку напишу?
Муся вздохнула.

Страницы

Комментарии

Мария, я Вам говорила, что "Скамеица" недоступна для чтения наших посетителей, это рубрика Беседки для внутреннего пользования. Зачем же Вы размещаете продолжение текста, который никто не видел, посылая читателей туда, куда доступа нет?

Перенесите материалы из скамеицы сюда и затем размещайте продолжение - так будет разумнее.

Мария Коробова

 - Светлана. я нечаянно. Я сначала подумала. что я в "Беседке" (то есть, я там действительно находилась) - и что кнопочки "создать" и пр. слева тоже относятся к этому полю, а потом попыталась сделать хорошую мину при плохой игре и вписала пояснение к заголовку. Честно говоря, я плоховатый пользователь и плохо понимаю, как  "перенести" - можно скопировать и вставить, как в обычной практике?

С сожалением недоуменная Коробова.

Мария, Вы же вставили этот текст сюда. Точно так же вставьте и другие тексты, если желаете. В чем проблема-то?
Если у Вас нет текстов, размещенных в разделе "Скамеица" (что маловероятно), то скопируйте их оттуда.

Мария Коробова

  Светлана, спасибо, я поняла! То есть, не из "Скамеицы" вставить, а из моего источника в своем компьютере. Я сделаю это чуть позже, а пока сотру ссылку на "Скамеицу". - Вот, видите, я уже становлюсь "разумнее".

 С пожеланием успехов умудренная Коробова.

Если вы собираетесь по отдельности публиковать главы Ковчежца, то давайте каждому материалу соответствующее название: Золотой ковчежец. Глава 1....

Золотой ковчежец. Глава 189

Иначе как в них разобраться читателям?

 И еще одна просьба: пожалуйста вставляйте текст через кнопку для вставки текста!

Мария Коробова

Светлана, добрый вечер! Спасибо за советы и помощь. Я не поняла про "кнопку вставки текста" - Вот честное слово, я так и делаю! Кнопочка в Ваших иконках. такая с коричневым. нопохожа на обычный значок "вставить"

Всего хорошего.

Страницы