Вы здесь

Щелкунчик.Перезагрузка

Страницы

«Счастливым не нужна история,

ибо история – враг настоящего»

Заповеди Счастья

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ДАМА – Фрау Эльза, надзирательница церковного приюта для девочек

ПАСТОР – падре Дроссельмейер, католический священник, директор приюта

ГЕРР ЭНГЕЛЬС – богатый фабрикант из Магдебурга

ФРАУ ЭНГЕЛЬС – его жена

МАРИ – старшая дочь четы Энгельсов

ФРИДРИХ – младший брат Мари

ПРОСТАЛИНА – 1-я модель, участница конкурса «Мисс Интернум»

АЛГЕБРА – 2-я модель, участница конкурса «Мисс Интернум»

ОНА – 3-я модель, участница конкурса «Мисс Интернум»

ДИЧ – шоумен, ведущий конкурса «Мисс Интернум»

СЕКРЕТАРЬ – помощник Дича

1-Й И 2-Й ПРОГРАММЕРЫ – полиция Интернума

ПРИМУС – командир боевого крыла повстанцев Дакграунда

ТЕРЦИЙ – помощник камандора Примуса

МАСТЕР ДЖОХАН – слепой прозорливый старец, возможно Ап. Иоанн Богослов

ДЖЕ-ШИ – ученица Мастера Джохана

ЩЕЛКУНЧИК – далекий потомок пастора Дроссельмейера, главный программист и фактический правитель Интернума – виртуального сообщества оставшихся на Земле после Последней Войны людей-андроидов.

КАПРАЛ – начальник дворцовой стражи

ПЕРЛИПА – невеста Щелкунчика

ГАНС – племянник пастора Дроссельмейера

МАССОВКА: воспитанницы приюта, ангелы, визажисты, оператор, модели, жители трущоб, охранники.

 

I ДЕЙСТВИЕ

Декабрь. Канун Рождества. Площадка перед школой-приютом для девочек-сирот. Девочки играют в снежки, шутят, смеются. Веселье переходит в веселый танец. Под конец танца на сцену выходит воспитательница – дама в черном, и сердитыми возгласами и жестами останавливает веселье:

ДАМА: О майн Гот! Югенд фройляйн, щто я фижу! Какой дикий пофедений, как фам не стидно!!! Ну-ка бистро (хлопает в ладоши) – фстали в ряд. Путду фсех я посчитать! (проходя миомо строя, легонько ударяя тросточкой по головам) Айн, цвайн, драйн, фир, фюр, зикс, зибен, ахт, нойн, цейн...

ВОСПИТАНИЦА (кричит исподтишка): Фрау Эльза пьёт портвейн!

ДАМА (задыхаясь от гнева): Мерзкие тефчёнки... (оборачиваясь к строю, подходит по очереди к троим и, тыкая в них тросточкой, злобно сквозь зубы спрашивает) Хто этот сказаль – ты... ты... а может бить ты?! Бистро приснавайтесь! Иначе фся группа останется без рождественский прастник!

Воспитанницы (возмущаясь наперебой): У-у-у!!! Это нечестно!  Вы не имеете права! Мы будем жаловаться!

ДАМА: Што? Што ви гаварить? Шалаваться? Шалаваться путту я! И поферьте, на этот раз падре Дроссельмейер узнайт какие вы гадкие, мерзкие и...

Неожиданно появляется директор приюта – пастор Дроссельмейер, с ним – богатая супружеская пара с детьми – девушкой и мальчиком.

ПАСТОР: Гуттен морген, май либен фройляйн!

ВОСПИТАННИЦЫ (хором громко): Гуттен морген, герр Дроссельмейер!

ПАСТОР: Гутенн морген, фрау Эльза!

ДАМА (растерянно): Гуттен морген, Ваше Преподопие!

ПАСТОР: Простите, что помешал, вы, наверное, что-то хотели сказать девочкам?

ДАМА (переходя на шутливо-веселый тон): О, я, я! Я хотель сказать, какие у нас самечательные и воспитанные... э-э-э... воспитанницы!

ПАСТОР: Вне всякого сомнения, фрау Эльза, вне всякого сомнения! Я надеюсь, что Вы и впредь будете для них добрым примером христианской веры и поведения.

ДАМА: Плакотарю, Ваше Преподопие! Ви же знаете, как я люплю наших малюток (глядя на них с фальшивым умилением и подтирая набежавшую слезу) – фсем сертцем.

ПАСТОР (с долей иронии): Да.. да.. конечно... Кстати, фрау Эльза, дорогие девочки, разрешите представить вам наших гостей: господин и госпожа Энгельс с детьми.

ВОСПИТАННИЦЫ (хором громко): Гутенн морген, герр Энгельс!

САМАЯ МЛАДШАЯ (подбегая к гостям, делает реверанс перед фрау): Гуттен морген, фрау Энгельс!

ФРАУ ЭНГЕЛЬС (утирая слезу умиления): О, мин херц! Какое очаравательное создание! (Достает из сумочку большую карамель,протягивет сиротке) Возьми, дитя!

САМАЯ МЛАДШАЯ (делает реверанс): Данкэ шён, гутэ Херрин!

Девочка бежит на место, а Фрау жалостливо вздыхает, прикладывая платочек к глазам и причитая «Бедные сиротки, бедные сиротки!»

ПАСТОР: Как вы знаете, девочки, герр Энгельс старый друг нашего приюта, а так же (обращаясь с легким поклоном к господину) наш большой благотворитель!

ГЕРР ЭНГЕЛЬС (самодовольно): Ну что Вы, не стоит!

ПАСТОР: Да, да! И сегодня, в канун Рождества, он, как и всегда, пришел поздравить нас с праздником и порадовать вас небольшими подарками. (воспитанницы радостно зашевелились, перешептываясь, но дама строгим жестом остановила веселье) Мы сердечно благодарим господина и госпожу Энгельс и в свою очередь дарим нашим друзьям этот старинный рождественский кант. (делая знак воспитательнице) Фрау Эльза!

ДАМА (до этого восторженно закатывавшая глазки и жеманно-гротескно улыбавшаяся гостям, спохватившись): О! Я, я! Я воль! Фройляйн, ахтунг! (повернувшись к гостям, торжественно) Дас вайнахтс’лидэр «Хайлиге нахт».

Гостям подают стулья. Девочки собираются и поют на немецком кант «Тихая ночь», фрау Эльза дирижирует. Под конец песни госпожа Энгельс с детьми  раздают девочкам подарки, а герр Энгельс вступает в разговор с пастором Дросельмейером.

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Прошу Вас, достопочтенный отец Дроссельмейер, примите от нас на нужды приюта это скромное пожертвование (достает чековую книжку, выписывает чек).

ПАСТОР: Да благословит Вас Господь за Вашу доброту. Вы не только помогаете этим бедным сироткам, но и приобретаете бесценное сокровище на Небесах.

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Благодарю Вас, святой отец, но я более привык иметь дело с чем-то более конкретным, с деньгами, например, или с товаром.

[rUyWVlrdFxs] ПАСТОР: Неужели Вы совсем не верите в Божие воздаяние?

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Дорогой мой пастор, я верю в силу человеческого разума и в технический прогресс. Только благодаря им люди когда-нибудь смогут победить нищету и бесправие.

ПАСТОР: А как же вера в Бога?

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Я не против веры в Бога, я чту Всевышнего (снимает шляпу и благоговейно склоняет голову, после чего решительно) Я против того, чтобы религия вмешивалась в наши земные дела. И потом, религия слишком тонкая и возвышенная материя. А людям часто не хватает обычного хлеба. Да, да, отец Дроссельмейер, обычного хлеба!

ПАСТОР: Что ж, может быть Вы и правы, герр Энгельс, но... Ведь именно для того и пришел в наш мир Господь, чтобы взять на Себя наши немощи и понести болезни.

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: «Понести наши болезни...» В таком случае, я рад, что помогаю Господу облегчить Его ношу.

ПАСТОР: И каким же образом?

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Ну, к примеру, рабочие на моей фабрике со следующего года будут работать не больше 10 часов в сутки. А дети младше 9 лет станут зарабатывать наравне с подростками – 1 гульден в день!

ПАСТОР: Это, конечно, хорошо, но было бы лучше, если бы дети просто ходили в школу.

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Полностью с Вами согласен! Именно поэтому нам нужны машины, много машин. Поверьте моему слову, дорогой пастор: скоро машины заменят рабочего у станка, пахаря в поле, угольщика на шахте. Да что там, - домашних хозяек, доярок, пекарей! Вот это будет время!

(поет песню под музыку вальса П.И. Чайковского «Спящая красавица» переходящую в танец, танцуют все!)

I.

Верю, век наш старинный

Промчится без следа,

Будут всюду машины,

Не будет больше нужды и труда.

В поле, шахте и на заводе

Машин стальная рать.

Будем мы беззаботно

Петь и плясать.

ДЕТИ: Как такое может быть, машины вместо людей?

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Именно! Машины, мои дети, прекрасные машины!

ДЕТИ: Они будут похожи на людей?

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Не только на людей, но и на гигантских рыб, жуков и драконов!

ДЕТИ: Вот здорово! И мы будем с ними сражаться!

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Зечем же? Они никому не причинят зла, ведь они созданы для людей! Мы научим их ездить, плавать, летать!

ДЕТИ: А они смогут думать?

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: И думать тоже научим!

II.

В небеса словно птицы

Взлетим за облака.

Будут реки струится

Из лимонада и молока.

В море глубоко под водою

Промчатся корабли.

В космос яркой звездою

Умчимся от Земли.

ДЕТИ: В космос?

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Да, в космос.

ДЕТИ: Но там же нечем дышать!

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Ну, во-первых, там еще никто не был. А во-вторых.., можно в начале запустить туда какое-нибудь животное.

МАРИ: А давайте отправим в космос обезьянку Лоло из нашего цирка!

ФРИДРИХ: Или собачку старого Ганса и она больше не будет на меня лаять.

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Замечательная идея! Надо только не забыть положить ей побольше говяжьих косточек!

III.

Будут дети смеяться,

Друг с дружкою играть.

Станем разоружаться,

Зачем, счастливым, нам воевать.

Станет раем наша Земля,

Золотой настанет век.

Верю, верю я -

Будет счастлив человек!

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Ну что, ты согласен со мной, Фридрих?

ФРИДРИХ: Конечно, папа! Я, так же как и ты, сделаю все, чтобы в мире не было бедных! (слегка стесняясь) И я... я... я уже начал это делать, прямо сегодня.

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Вот так казус! Объяснитесь, молодой человек!

ФРИДРИХ: Я отдал все наши деньги садовнику Гансу.

ГЕРР ЭНГЕЛЬС (испуганно шаря в кошельке): Что?! Как?! Все деньги? (успокоившись, как после розыгрыша) А-а-а, шутник...

ФРИДРИХ: Да нет же, папа! Это были наши с Мари деньги, из копилки!

ГЕРР ЭНГЕЛЬС (с гордостью): Вот! Вот, герр Дроссельмейер! Мой сын, моя надежда, мое продолжение! Подумайте только, все свои деньги! Я надеюсь, Мари поддержала твой благородный порыв?

МАРИ: Да, папочка, конечно! Хотя, Фридрих сказал мне об этом, только когда разбил нашего поросеночка. А мне так хотелось помочь крестному построить Рождественский Вертеп возле нашей церкви...

ПАСТОР: Спасибо, милая крестница! Считай, что Господь принял твою жертву, потому что Вертеп уже готов!

МАРИ: Чудесно, чудесно! Значит я смогу сегодня зажечь свечу перед Христом-Младенцем? (пастор улыбаясь кивает головой) Как здорово!

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Ну так, а… что же сказал Ганс? Он, наверное, был очень рад?

ФРИДРИХ: Я тоже думал, что он обрадуется, а он...

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Что, неужели отказался?

МАРИ: Ганс долго считал наши пфеннинги и ворчал себе под нос, что ему этих денег даже на рождественского гуся не хватит.

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Какая неблагодарность! Вот до чего бедность доводит людей.

ПАСТОР: Ах, если было только бедность.

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Оставим этот спор, отец Дроссельмейер. Время покажет, кто из нас прав... И все же, прошу Вас благословить мое семейство, - нам еще нужно посетить городскую больницу.

ПАСТОР: Ин номинэ Патрис, эт Филии, эт Спиритус Санкти.

СЕМЬЯ: Амэн.

ПАСТОР: Попрошу Вас об одном одолжении, герр Энгельс.

ГЕРР ЭНГЕЛЬС: Я весь во внимании.

ПАСТОР: Позвольте Мари сегодня остаться в приюте – она поможет приготовить девочек к праздничной мессе.

МАРИ: Папочка, миленький, пожалуйста!

ГЕРР ЭНГЕЛЬС (растерянно): Ну... хорошо... если это так важно...

ПАСТОР: Поверьте, ничего важнее в канун Рождества быть не может.

ГЕРР ЭНГЕЛЬС (с доброй усмешкой): Всего доброго, Ваше Преподобие!

ПАСТОР: Храни Вас Господь!

Гости уходят, пастор и Мари остаются одни, начинается беседа.

МАРИ: Вы уж простите папу, дорогой отец Дроссельмейер!

ПАСТОР: За что же, Мари?

МАРИ: Мама говорит, что наш папа – большой ребёнок. Представляете, он даже в гостях про эти свои машины всем рассказывает, - порой, право, даже неудобно становится.

ПАСТОР: Ничего, ничего, крестница! Зато у него – доброе сердце!

МАРИ: Это так. Мой папа самый добрый на свете! Он давно бы все свои богатства раздал бедным, если бы не фабрика.

ПАСТОР: Иногда дать человеку работу намного важнее, чем самая щедрая милостыня.

МАРИ: Да, папа тоже так говорит. А еще он говорит, что скоро машины всё будут делать вместо людей! Смешно, не правда ли?

ПАСТОР: Думаю, дорогая крестница, твой папа не так уж далек от истины.

МАРИ: Не понимаю Вас, отец Дроссельмейер. Неужели какие-то там ржавые железяки заменят кузнецов, дровосеков, портных?

ПАСТОР: Да, милая крестница, именно так.

МАРИ: И железные птицы, подводные корабли, путешествие на Луну - тоже будут?!

ПАСТОР: К великому сожалению, Мари, к великому сожалению...

МАРИ: Но как... откуда Вы знаете? И почему "к сожалению"?

ПАСТОР: Видит Бог, я никому не хотел говорить, но...

МАРИ: Пожалуйста, крестный, пожалуйста, я никому не скажу!

ПАСТОР: Хорошо, Мари, слушай. Однажды ночью я со слезами молил Господа, чтобы Он избавил людей от нищеты, рабства, тяжелого труда, чтобы на земле воцарились свобода, равенство и братство. И веришь - в какой-то момент я вдруг увидел мир будущего!

МАРИ: Будущего? Как интересно!

ПАСТОР: Да, Мари, будущего. В этом мире людей уже не разделяли границы, не было наций и народов – все говорили на одном языке, и каждый был весел, сыт и одет. Никто не работал – на фабриках и полях вместо людей трудились машины. Все в этом мире молоды – стариков и больных нет и в помине!

МАРИ: Может быть, это и есть Царство Небесное?Значит, папа был прав! Как здорово!

ПАСТОР: Вначале я тоже так подумал: Господь услышал мои молитвы, и мир изменился к лучшему. Но то, что я увидел дальше... Понимаешь, Мари, наши храмы, в которых мы сегодня славим Творца, там, в этом новом мире или разрушены, или служат местом для развлечений. Никто там не женится и не выходит замуж, а детей – ты не подумай, Мари, что я сошел с ума! – детей там как рыбок разводят в аквариумах. А растут они без родителей, в огромных домах, - что-то вроде нашего приюта. Еще там нет школ и университетов, потому что каждый может учиться сам с помощью живых картинных рамок...

МАРИ: Живых картинных рамок?!

ПАСТОР: Да, да, эти рамки есть в каждом доме, и люди сидят перед ними дни напролет привязанные... к мышам, Мари.

МАРИ: Какой ужас... Недавно я увидела мышку на садовой дорожке и чуть не упала в обморок. Бедные, бедные люди! И какой изверг придумал такую зловещую пытку?!

ПАСТОР: А это то, что поразило меня в самое сердце: оказывается, всеми этими живыми рамками и мышами управляет мой дальний потомок– юноша по имени Щелкунчик. Но делает он это не по своей воле, а по злой воле Мышиного Короля.

МАРИ: Что же нам теперь делать, Крестный? Как помочь Щелкунчику и всем остальным?

ПАСТОР: Добрая, добрая Мари! Как же мы ему поможем, если его еще нет?

МАРИ: Но Вы же сами говорили, что у Господа один день как тысячу лет, и тысячу лет как один день!

ПАСТОР: Между прошлым и будущим, Мари, непроходимая пропасть.

МАРИ: Но я очень, очень хочу помочь Щелкунчику!

ПАСТОР: Мы поможем ему, если сохраним в своём сердце веру в Господа и Его Евангелие.

МАРИ: Кончено, отец Дроссельмейер, Вы правы... А можно я хотя бы буду молиться за него?

ПАСТОР: Молись, дитя, и пусть Господь услышит твои молитвы.

Мари приклоняет колени перед Рождественской композицией, читает молитву. Звучит «Аве Мария».

МАРИ: Глория Патри, эт Филио, ет Спиритуи Санкто. Амэн. Господи, Тебе открыты все пути человеческие – прошлое, настоящее, будущее. Ты видишь, в какую беду попал Щелкунчик, как он нуждается в Твоей помощи. Если возможно, спаси его от Мышиного Короля, а мир будущего от ужасных и мерзких мышиных полчищ.

Мари засыпает под «Аве Мария», на сцене появляются два маленьких ангела. Они подбегают к Мари, один гладит ее по голове, другой бежит навстречу появившемуся третьему, старшему ангелу. Второй тоже подходит к ним и маленькие начинают знаками просить старшего, чтобы он помог Мари переместиться в будущее. Старший отказывается, но маленькие настаивают и, наконец, старший разрешает. Маленькие машут крыльями, меняется декорация, появляется город будущего, камин превращается в компьютерный терминал.

Страницы